Питие на Руси есть веселие. Исторический очерк

16 декабря 2015 - Виктор Аннинский

© Виктор Аннинский, 2010 — 2015 гг.

 

Издание третье, дополненное и исправленное. Публикуется с незначительными сокращениями.

 

 

Питие на Руси есть веселие

 

Исторический очерк

 

Православным любителям выпить посвящается.

 

 

История водки не только чрезвычайно интересна и поучительна, но и определенно связана с какой-то чертовщиной. Непостижимо, но факт: государи, имевшие неосторожность ее запрещать или притеснять, могли убедиться в той мистике на собственном примере и на собственной, горькой, а подчас и трагической судьбе…

 

И еще. Так как историческая наука по определению не может быть объективной — это проистекает хотя бы из того, что нет ни одного (!) события в нашей или любой другой стране, в оценке которого сошлись бы сами историки, то и от автора этой публикации ожидать объективности — не приходится. Напротив, повествования о многих исторических лицах и их деяниях не будут «без гнева и пристрастия». Такова жизнь: каждый видит минувшие события «со своей колокольни», ибо на это влияют личные симпатии и антипатии, политические взгляды, моральные убеждения и многое другое.


 

 

1. 40 тысяч лет назад: In vino veritas?

 

Происхождение питейных традиций так же загадочно и покрыто мраком неизвестности, как и происхождение рода человеческого. Во всяком случае, в науке и поныне нет единого мнения по поводу времени и места появления генетически идентичных нам пращуров — то бишь человеков разумных (Homo sapiens).

 

От кого произошли люди — тоже великая тайна есть. Одни ученые, к примеру, считают нашими прародителями питекантропов, другие — неандертальцев, третьи — австралопитеков… (От греч. pithecos — обезьяна и anthropos — человек, а также от названия долины Неандерталь (Neandertal) в Германии. — Прим. авт.)

 

Все те доисторические пращуры были о двух ногах, занимались охотой, рыбной ловлей и собирательством, и еще в каменном веке, то есть — пару миллионов лет назад, жили небольшими замкнутыми общинами.

 

Любопытно, но уже тогда разные виды, подвиды, роды и семейства всех тех «питеков» вели между собой нескончаемые и беспощадные войны. То же самое можно сказать о неандертальцах и «хомо сапиенсах» в целом, и об их родах или семействах, в частности. Не менее любопытно и то, что точно такой же стереотип поведения характерен и для современных людей: войны между разными расами, национальностями, религиями, странами, народами, племенами… — всё это дошло до нас из невообразимой толщи времен едва не в первозданном виде.

 

Когда и из-за чего те войны начались, не знает никто — эти тайны скрыты от нас чудовищным пластом времени. Однако доподлинно известно, что к концу Палеолита — то есть древнего каменного века, который продолжался примерно до 10-го тысячелетия до н. э., те войны приняли настолько ожесточенный характер, что само существование конфликтующих видов оказалось под угрозой исчезновения.

 

Кроме бесконечных войн все их участники были заняты и другой насущной проблемой — добычей пропитания. Жизнь в ту доисторическую эпоху не была легкой, спокойной или сытной. Как раз наоборот: то была суровая школа выживания. И судя по всему, уже тогда, в те незапамятные времена, места под солнцем на всех не хватало…

 

Что же касается рациона питания тех доисторических «питеков» и «сапиенсов», то, в общем и целом, антропологам это известно: на их древних стоянках было найдено множество окаменевших костей животных, съеденных еще до зари цивилизации. Что же касается другого, но более каверзного вопроса: были ли они знакомы с хмельными напитками? — то ученые считают, что в Палеолите они ничего об этом не знали. Хотя вывод спорный: то, что на стоянках древних людей не нашли пустых бутылок, еще ни о чем не говорит и вовсе не означает, что наши доисторические предки были трезвенниками.

 

С этим вопросом антропологическая наука не разобралась, и вряд ли когда разберется. А вот любой врач-нарколог, окажись он на раскопках стоянок вымерших питекантропов или австралопитеков, сразу бы смикитил, что название тех полуобезьян — pithecos — не нуждается в переводе и подозрительно напоминает слово «питухи».

 

Причина того, что на древних стоянках пещерных людей ученые не нашли ни одной пустой бутылки, — и потому наивно полагают, что все они были убежденными трезвенниками, вовсе не в этом. Всё гораздо проще: такую посуду просто не умели делать. Поэтому кости и черепа тех доисторических забулдыг нашли, а пустую посуду — нет.

 

Что за веселящие напитки употребляли наши дремучие пращуры и их извечные враги, питекантропы или неандертальцы, доподлинно неизвестно. Во всяком случае, варить пиво они не умели. Делать вино в те доисторические времена не умели тем более. Но не умели они варить пиво и делать вино вовсе не потому, что у них не хватало на это ума. Охота пуще неволи, и потому ума на это хватило бы даже у недоразвитых «питеков» и неандертальцев, объем мозга у которых был заметно меньше, чем у современного человека.

 

Причина была в другом: чтобы опытным путем подобрать хотя бы приблизительную рецептуру пива, а тем более — отладить технологию изготовления вина, людям потребуется… десятки тысяч (!) лет. Однако дожить до тех знаменательных открытий доведется только «хомо сапиенсам», еще в Палеолите пристрастившихся к хмельному, и с тех пор не прекращавших своих алкогольных изысканий.

 

Поэтому в те доисторические времена в ходу, конечно же, были напитки попроще: всякие разные бражки, которые они кустарным способом готовили из сладких ягод и плодов… Сравните: чтобы приготовить бражку из малины или ежевики, ума много не надо, технологии — тем более: сладкий сок сам забродит…

 

 

Однако не всё так просто. Если судить по результатам невиданной экспансии в конце Палеолита, то тем дремучим «сапиенсам» удалось методом проб и ошибок сварганить такую забористую брагу, что им стало и море по колено. Иначе невозможно объяснить, как им удалось за какие-то двадцать или тридцать веков победоносно завершить войны с «питеками», длившиеся не менее полутора миллионов (!) лет.

 

Хотя имеет право на существование и другая научная гипотеза. А именно: все те «питеки» и неандертальцы попросту не знали меры в употреблении своих доисторических бражек, мало-помалу спились и в конечно итоге уступили место под солнцем ушлым «хомо сапиенсам», которые еще в те доисторические времена нашли способы выходить из длительных запоев.

 

Не с тех ли доисторических времен у славян существует древний обычай: допивать всё до последней капли?

 

Если так, то причины возникновения этого обычая следует искать в Каменном веке. Скорее всего, традиция возникла из вполне прагматичных соображений: а что, если утром нападут враги и захватят пещеру? Зачем же оставлять им такие трофеи? Всёнепременно надо допить, даже если уже не лезет. И вообще, пока не наступит завтра, не поймешь, как хорошо было сегодня…


 

 

2. Пьяный дебош, изменивший мир

 

Есть и другие, крайне любопытные загадки… Например: какая муха укусила наших дремучих предков — то бишь «хомо сапиенсов», и с чего это вдруг они начали охотиться на пещерных медведей и львов, тоже, кстати, пещерных? Науке это неведомо, но наглость по тем временам — беспримерная…

 

Что бы там ни думали по этому поводу ученые мужи, однако вряд ли там обошлось без перепоя по случаю одержанных над врагами побед, удачной охоты или каких-нибудь других, значимых для племенных сабантуев поводов. Сколько дней и ночей длились те доисторические «корпоративы», науке тем более неведомо. А вот чем они закончились, как ни странно, известно. Закончились они лихой и разнузданной травлей… пещерных медведей, львов и прочих хищников, воображавших себя царями зверей и потому просто не ожидавших такой наглости от наших пращуров.

 

Судя по всему, «хомо сапиенсы» изрядно перебирали хмельного, и, как водится, сподобились разбираться с извечной проблемой: кто в доме хозяин? (Этот стереотип поведения свойственен нам и сегодня: чего только в голову не взбредёт по пьяному делу… — Прим. авт.)

 

Почему банальные семейные разборки вдруг пошли по необычному «сценарию» — этого нам уже не узнать никогда. Может быть, им прискучил заурядный мордобой в тесной, душной и перенаселенной пещере, и они сами выбрались наружу… А может, их вождям при поддержке рыдающих матерей и заходящимся в крике детей, всё же удалось выставить буянов за порог их огромной коммунальной пещеры, и пьяные разборки продолжились уже на свежем воздухе…

 

Как там было на самом деле, история, за давностью даже не веков, а тысячелетий, умалчивает. Но кое-что всё же известно. Например, то, что в пещерах другого типа доисторические «сапиенсы» не жили. Ибо все попытки отделиться от своих многочисленных родственников с их стервозным женами, с утра до ночи орущими детками, скандалящими тетками, вздорными старухами и прочими нахлебниками, и зажить в отдельной пещерке — заканчивались трагически. Такие семьи неизбежно становились добычей свирепых хищников или шаек оголодавших «питеков», промышлявших людоедством.

 

…Важно другое — на свежем воздухе их нетрезвые головы осенили гениальные идеи: посчитаться за старые обиды с пещерными медведями и львами!

 

Почему всё это произошло по пьяному делу? Ответ очевиден: на трезвую голову наши дремучие предки, вооруженные копьями да дубинами, не стали бы охотиться даже на кабанов. Слишком уж те свирепы… Связываться же с такими кровожадными и сильными хищниками, как львы или медведи, тем более не рискну ли бы. Ну а чтобы напасть на них в их же собственных пещерах, для этого одной смелости окажется мало: тут еще нужна наглость и пьяный кураж.

 

Но, видно, бражка стала удаваться на славу, и наши доблестные пращуры, потрясая копьями и размахивая дубинами, с матерщиной, улюлюканьем и диким рёвом помчались разбираться с пещерными медведями и львами. (Такой стереотип поведения характерен и для современного человека: примерно то же самое орут солдаты, поднимаясь в атаку на врага. — Прим. авт.)

 

Их соседи не были готовы к столь наглым выходкам «сапиенсов», вконец охреневших от своей «косорыловки», и оказались застигнутыми врасплох. Проще говоря, они тоже охренели. Но не от бражки, а от запаха перегара, невообразимого рёва и матерщины. Это и решило дело: хищники не смогли оказать должного сопротивления и пали жертвой полупьяных, и потому отчаянно смелых охотников.

 

Как бы там ни было, а столь наглого разбоя непьющие хищники не ожидали. Кому удавалось вырваться из пещер, те спасались бегством и уходили подальше в леса или горы, а кому нет — те пошли на барбекю. И не с тех ли незапамятных пор львы, медведи и прочие крупные хищники предпочитают жить в глухих лесах, непроходимых джунглях или бескрайних саванах? Лишь бы подальше от людей, на чьи наглые рожи и пьяные выходки они не могут смотреть без содрогания даже сегодня, спустя десятки тысяч лет… (Барбекю (фр. barbecue, англ. barbecue), жареное на углях мясо. — Прим. авт.)

 

 

Вопреки ожиданиям, те буяны, что еще в доисторические времена начали пошаливать и совершать безрассудные набеги на медведей и львов, наказаны не были. Победителей не судят. Да и за что их теперь казнить, если они не только вернулись с добычей, но и отвоевали для своих племен сухие и удобные пещеры? (1. Квартирный вопрос еще в каменном веке был для людей сложной и трудноразрешимой проблемой, но, как ни странно, таковым он остается и поныне. 2. По неписаным стандартам Каменного века, сухие пещеры с высокими сводами считались элитным жильем со всеми удобствами, так как внутри их можно было не только кроить кремневыми рубилами шкуры добытых зверей, но и на огне готовить пищу. — Прим. авт.)

 

Отчаянно смелый, но эффективный способ решения квартирного вопроса, и разудалые по случаю новоселий пьянки, да еще под барбекю — пришлись древним людям по вкусу. И не с тех ли доисторических времен повелась традиция отмечать новоселье хмельным под мясцо?

 

 

Дурные примеры, как известно, заразительны. И потому семейства, тысячелетиями (!) ютившиеся в тесных, перенаселенных и сырых пещерах без удобств, перестали донимать своих вождей квартирными вопросами, и, хлебнув заветной «косорыловки», рыскали по лесам и горам в поисках подходящего жилья. Со временем же, наши дремучие предки, по мере уточнения рецептуры той доисторической бражки, вошли в такой раж, что начисто извели всех пещерных медведей и львов.

 

Правда, отвоеванных у хищников пещер всё равно оказывалось недостаточно — в ту пору как раз случился первый демографический взрыв, и потому, не мудрствуя лукаво, они принялись за своих извечных врагов — питекантропов и иже ними. С тем же самым результатом: захватывали их уже обжитые пещеры, а бывших владельцев попросту истребляли.

 

Мамонты, как известно, в горы не лезли и паслись на равнинах, однако досталось и им: с тех самых пор о них ни слуха и ни духа…. Судя по всему, мамонты «попали под раздачу» по другой причине: их огромные мясные туши как нельзя лучше подходили для решения продовольственной проблемы быстро плодящихся родов, племен и семейств прожорливых «хомо сапиенсов».

 

Однако был еще один исчезнувший вид — саблезубые тигры, к истреблению которого снова причастны наши буйные во хмелю предки. Тигры, которые и в пещерах-то никогда не селились, тоже попали «под раздачу». За что на них ополчились «хомо сапиенсы»? Черт их знает, чего они не поделили… Возможно, причиной их истребления были сволочные повадки тех тигров: нападать из засады на детей или подкарауливать женщин у ручьев и озер, куда те ходили по воду. А может быть, и потому, что, в отличие от других крупных хищников, понадеялись на свои устрашающие клыки и не убрались куда-нибудь подальше от буйных «сапиенсов». За что и поплатились…

 

Удивительно, но факт: эти самые тигры вообще никого не боялись и охотились даже на носорогов, однако с «сапиенсами» у них вышла промашка. Против той доисторической «косорыловки» разбойная тактика саблезубых тигров, которая выручала их десятки миллионов лет (!) — оказалась неэффективной. Окончательно распоясавшиеся «сапиенсы», хватанув для храбрости заветной бражки, в такой раж вошли, что своими дубинами посворачивали им рыла и повышибали клыки. Правда, не сразу и не вдруг: саблезубые тигры вымерли последними — менее десяти тысяч лет назад. (Не с тех ли незапамятных времен дешевое и забористое пойло люди называют «косорыловкой»? — Прим. авт.)

 

 

Однако есть и еще одна загадка, которая сказалась на судьбе наших дремучих биологических родственников самим трагическим образом. А именно: почему те питекантропы, австралопитеки и иже с ними вымерли, а хомо сапиенсы — нет?

 

На этот счет у ученых нет единого мнения. Однако, не смотря на все их научно обоснованные версии, ни одна из них не учитывает такой стратегически важный фактор, как алкоголь. Хотя вопрос действительно каверзный и путанный… Это вам не Гамлет с его пресловутым: «Быть или не быть?..» Тот доисторический выбор был куда более ответственным и без всякого преувеличения — судьбоносным: «Пить или не пить? Вот в чем вопрос…»

 

В общем-то, нет особых сомнений в том, что питекантропы или австралопитеки тоже попивали доисторическую бражку, приготовленную по собственной рецептуре. Причем познакомились они с той «бормотухой», значительно раньше, чем «хомо сапиенсы», которых считали наглецами и выскочками, так как принадлежали к гораздо более древним видам, чем человек разумный.

 

Почему же тогда алкоголь оказал столь разное, можно даже сказать, диаметрально противоположное влияние на их исторические судьбы? Почему люди сжили со свету своих древних конкурентов и расселились по всей земле?

 

На этот счет можно только строить более или менее обоснованные научные гипотезы…

 

Вот одна из них. Оно и сейчас, спустя много тысячелетий, не все умеют пить и не всегда правильно выбирают объекты для демонстрации разыгравшейся силушки. Ну а что касается «питеков» и иже с ними, то, похоже, пить они не умели. И вместо того, чтобы взыгравшую молодецкую удаль использовать на благо всего племени или семейства — к примеру, идти гонять медведей, лосей или буйволов, они куражились в своих пещерах, приставали к женщинам, обижали детей, грубили старейшинам…

 

В результате, их племенные вожди посчитали такое поведение неприемлемым — какой пример они подавали подрастающему поколению? — и провели первые в истории цивилизации антиалкогольные кампании. Проще говоря, под страхом смерти запретили своим соплеменникам ставить бражку и употреблять ее для поднятия боевого духа. И как покажет время, это окажется роковой ошибкой…

 

Если так, то получается, что тем недоразвитым «питекам» просто не хватило ума, чтобы направить хмельную агрессию в жизненно важном для них направлении, как это сделали наши доисторические предки. Но скорее всего, были и другие причины… Например, такая: «косорыловка» оказалась не только более забористой, чем «бормотуха», но и превращала древних людей в отчаянных храбрецов, не боявшихся никого и ничего…

 

 

Так это было или нет, нам уже ни за что не докопаться до причин той глобальной катастрофы. Но некоторые косвенные признаки указывают на то, что питекантропы и иже с ними вымерли в результате первых антиалкогольных кампаний. Доисторических, разумеется… Ну а так как никакой, даже самой примитивной письменности тогда еще не существовало — до нее было даже дальше, чем до Марса пешком, то и никакими историческими документами эта версия подтверждена быть не может. Хотя с другой стороны, и по тем же самым причинам, ее нельзя и опровергнуть.


 

 

3. Исторический выбор князя Владимира

 

Как обстояли дела с хмельными пирами в дохристианской Руси, нам известно не столько из летописей, сколько из народного эпоса. Именно оттуда берёт начало знаменитый рефрен старинных народных сказаний той героической эпохи: «И я там был, мёд, пиво пил, по усам текло, а в рот не попадало». (1. Хмельной или питный мёд упоминается в русских летописях с 920 г. Однако история его приготовления теряется в глубине веков, и скорее всего, этот напиток был известен славянам за тысячи лет до крещения Руси. То же самое можно сказать и о пиве, с той лишь разницей, что пиво еще более древний напиток. 2. Если считать, что ячменное пиво появляется почти одновременно с возникновением земледелия, то этот напиток должен быть известен нашим далёким пращурам 8 или даже 10 тыс. лет назад. — Прим. авт.)

 

Это соответствует исторической правде: древние русичи пили мёд, пиво и, конечно же, брагу — древнейший и самый простой в изготовлении напиток. Проще говоря, они употребляли национальные хмельные напитки, так как дорогое заморское вино они не жаловали, а до изобретения русской водки оставалось еще много веков. (1. Согласно преданию, вино впервые привез из Царьграда князь Олег в 907 г. 2. Хорошо нам знакомое и понятное слово «бражничать» очень древнего происхождения: ему много тысяч лет. — Прим. авт.).

 

Эти питейные традиции в практически неизменном виде просуществуют до XVIвека. И как ни странно, но глубинные первопричины, которые спустя пять веков приведут к столь радикальным изменениям в хмельных пристрастиях российского народа, нужно искать в конце века десятого, когда Киевской Русью правил великий князь Владимир Святославич, и когда произошло эпохальное событие тех лет — крещение Руси (988). Как говорится, российская история — баба с норовом… (Владимир I Святославич (ум. 1015), киевский великий князь (с 980), младший сын князя Святослава Игоревича и его ключницы, рабыни Малуши Любечанки. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Князь Владимир был искусным полководцем и коварным политиком, не чуравшихся сомнительных способов для достижения своих целей. (1. Военные походы Владимира укрепили положение Древнерусского государства. Киевский князь покорил вятичей, радимичей и ятвягов; воевал с печенегами, Волжской Болгарией, Византией, Польшей… 2. Жесткий характер политики Владимира ярко проявился в реформе религии. Сначала князь решил превратить народные языческие верования в государственную религию и для этого насильно установил в Киеве и Новгороде культ главного языческого бога… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

В конце Xв. Киевская Русь представляла собой сильное и весьма воинственное государство. От лихих набегов княжеских дружин доставалось всем: и ближним, и дальним соседям. То было крупное государство, земли которого раскинулись на огромной территории по пути из «из варяг в греки».А так как древние русичи были язычниками, то нет ничего удивительного в том, что представители многих религиозных конфессий и ранее склоняли князя Владимира к принятию их веры в качестве государственной религии.

 

Прознав же про то, что великий князь наконец-то озаботился выбором новой веры для своего народа, многие конфессии направили своих эмиссаров к великокняжескому двору. Страсти разыгрались нешуточные…

 

Политические мотивы прибывших иноземных эмиссаров ясны и понятны даже сейчас, десять веков спустя. Ведь вполне очевидно, что в случае успешного выполнения возложенной на них миссии, влияние какой-то из конфессий значительно возрастет как на внутренние дела, так и внешние устремления воинственных россов.

 

Колебался с выбором и киевский князь… Согласитесь: поменять язычество, испокон веков являющееся духовным оплотом и наследием Древней Руси, на новую, неведомую народу веру — задумка не только рискованная и непредсказуемая, но и крайне опасная. Как поведут себя его близкие и дальние родичи, удельные князья, воеводы, ратные люди и все прочие подданные? Неизвестно. Как минимум, следовало ожидать волнений, смут и бунтов…

 

Забегая вперед, следует заметить, что примерно так оно и выйдет. Летописи Иоакима сообщают, что при Владимире христианство распространялось медленно, случались бунты, а вспыхнувший в Новгороде мятеж пришлось подавлять силой.

 

 

Первыми «сошли с дистанции» хазарские иудеи, также прибывшие с богатыми дарами к великокняжескому двору. (Хазарский каганат (Хазария), древнее государство в середине VII— конце X вв. во главе с каганом, занимавшее в начале VIIIвека территорию Северного Кавказа, Приазовья, большую часть Крыма, степные и лесостепные районы до Днепра. В IXв. Хазарский каганат начал ослабевать, а в конце Xв. перестал существовать. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Когда Владимир уразумел, что иудеи давно лишились своего отечества, а весь их народ оказался рассеян по чужим землям, он гневно вопросил их: «И вы, наказуемые богом, дерзаете учить других?! Мы не хотим, подобно вам, лишиться своего отечества...»

 

Поэтому Владимиру Святославичу оставалось выбрать между православием, католицизмом и исламом, как наиболее сильными религиями, способствующими укреплению государственной власти. И хотя выгоды от принятия православия были наиболее очевидны, однако эмиссары других конфессий не теряли надежды: у них тоже имелись убедительные доводы в пользу своих религий.

 

Для них не было секретом, что великий князь был честолюбив, жестокосерд, ревнив к своей воинской славе, что он любил женщин, пиры, охоту, разбойные набеги и другие молодецкие забавы того лихого времени… Во многом их стратегия строилась на знании сильных и слабых сторон его характера, на его амбициях и личных предпочтениях.

 

Существует историческая легенда, из которой следует, что до крещения Руси Владимир был ярым язычником и женолюбцем: мол, у него было 5 жен и чуть ли не 800 наложниц. С одной стороны, многие историки оспаривают наличие у киевского князя столь огромного «гарема» и считают это более поздней вставкой в древнюю летопись — чтобы подчеркнуть контраст с последующей христианской жизнью Владимира. С другой же стороны, у князя действительно было много детей, что лучше согласуется с легендой о его женолюбии.(В то время у князя было 12 взрослых сыновей. — Прим. авт.)

 

И именно «женский аспект» всемерно подчеркивал полномочный представитель Исламского Востока, прекрасно осведомленный о пристрастиях киевского женолюбца. Однако тут-то и нашла коса на камень. Не смотря на несомненное преимущество ислама, официально разрешающего иметь четыре жены, а неофициально — хоть целый гарем, это религия на дух не выносила ни браги, ни мёду, ни пива… Похоже, именно оттуда и берет начало легендарная фраза Владимира Святославича, сказанная им в адрес полномочного исламского эмиссара: «Руси есть веселие пити, не можем без того быти». (Что более известно в таком переводе: «Питие на Руси есть веселие». — Прим. авт.)

 

 

Что касается выбора между католичеством и православием, то тут тоже были каверзные моменты. Посланник римского епископа (папы) был опытным ловцом душ человеческих и потому начинал свои вкрадчивые речи издалека.

 

Но с чего бы он ни начинал, а к концу застольной беседы, как бы случайно и непроизвольно, подводил великого князя к мысли, что в большинстве европейских стран католическая вера является незыблемым оплотом светской власти государей. Именно католицизм, имея почти тысячелетний опыт, всемерно способствует королям, князьям и герцогам в решении насущных государственных задач как в мирные годы, так и в лихие годины тяжких испытаний… Приняв их веру, киевский князь вольется в славную семью европейских монархов, среди которых много великих полководцев и прославленных государей. Сама же католическая церковь неприхотлива, ее обряды просты и понятны, и потому она не только обратит заблудших язычников в истинную веру, но и поможет удерживать крестьян и холопов от бунтов, волнений и смут… (Первые упоминания о холопах встречаются в летописях с 986 года, то есть накануне Крещения Руси. — Прим. авт.)

 

Однако его вкрадчивые увещевания плохо согласовывались с действительностью: служба в храмах велась на чуждом для русичей латинском языке, католическая Европа была раздроблена, а сами королевства, княжества и герцогства пребыли в состоянии практически непрекращающихся междоусобных войн.

 

В этом отношении Византия являлась антиподом, так как была огромной централизованной державой, обладавшей не только сокрушительной военной мощью, но и высокой культурой, сближающей весьма разные народы, населяющие ее земли. Эти очевидные преимущества подчеркивал полномочный представитель православной конфессии…

 

Великий князь Владимир Святославич хорошо знал сильные и слабые стороны национального характера древних русичей. И потому не без основания полагал, что богато украшенные храмы и пышные службы по византийскому чину будут более полно отвечать грядущим переменам. Во всяком случае, строгое величие храмов и их внутренняя роскошь, торжественные православные обряды с зажженными свечами, блеском серебра, курением ладана, да и сами священники в парчовом облачении — всё это должно произвести на простой народ сильное впечатление. А это, в свою очередь, должно, по идее, уменьшить неприятие насаждаемой веры. (1. Приблизительно так оно всё и окажется, хотя борьба с языческими пережитками растянется на столетия, а некоторые обряды, например, такие как свадьба, Масленица или поминовение усопших, пусть и в несколько измененном виде, благополучно доживут до наших дней. 2. Свечи из пчелиного воска появились в VIв. — Прим. авт.)

 

Импонировало киевскому князю и то, что обе христианские конфессии не только не запрещали хмельное, но и использовали вино в своих обрядах… И не только в обрядах: все застольные беседы с христианскими эмиссарами неизменно велись под неспешные «дегустации» выдержанных вин, доставленных из дальних стран. (Выдержанные вина люди научились получать давно — как минимум, за две тысячи лет до описываемых событий. Подтверждение этому можно найти, например, в стихах легендарного Гомера, жившего предположительно в VIII веке до н. э. В его «Одиссее» встречается упоминание о вине 11-летней выдержки. — Прим. авт.)

 

И хотя князь находил, что винный погребок посланца римского епископа был подобран с большим вкусом и знанием дела, чем его конкурента из Византии, однако гораздо более важным ему представлялись политические последствия выбора.

 

Решающую роль в выборе новой веры для своих подданных, безусловно, сыграли те обстоятельства, что Византия была соседом Киевской Руси, а Владимиру Святославичу доводилось бывать в византийских городах. Да и сам он к тому времени уже не был язычником… (Около 988 года он в одночасье заменил язычество христианством, которое принял из Византии после захвата греческого города Херсонес в Крыму и женитьбы на сестре византийского императора Анне. С этого времени русские князья прекратили военные походы на Византию. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

Таким образом, приверженность к древним национальным традициям пития оказало важное влияние на исторический выбор древних россов: Киевская Русь становится православной страной. Вместе с православием она получает и славянскую письменность, что, несомненно, является важнейшим культурным событием в истории нашей страны.

 

Но как бы там ни было, а выбор Владимира Святославича соответствовал тысячелетним питейным традициям Древней Руси. Ох, не зря он говаривал, держа в руке золотой кубок с питным мёдом:

 

«Руси есть веселие пити, не можем без того быти».

 

 

Не прогадает великий князь и со славой. Его успешная политика приведет к идеализации его личности, в народном эпосе он получит имя Владимир Красно Солнышко, Русской православной церковью он будет канонизирован как креститель Руси Владимир… Не останутся внакладе и его многочисленны потомки: они много веков будут править не только удельными княжествами, но и Московским царством. (Иван IVГрозный является прямым потомком Владимира Святославича. — Прим. авт.)


 

 

4. Веселия ради, а не пьянства для

 

Новая вера пить не воспрещала, однако требовала умеренности в отношении хмельного: «Невинно вино, виновато пьянство». Сохранялся ещё достаточно долго и сам обычай пировать, правда, из языческого буйства он со временем превращается в христианское застолье.

 

Поэтому после Крещения Руси традиции пития значительных изменений не претерпели, если не считать того, что, в соответствии с установлениями православной Церкви, виноградное вино разбавлялось водой, и что добавились многие религиозные праздники. (Разбавлять вино водой проистекают из церковных обычаев Византии, где виноградное вино непременно разбавляли. — Прим. авт.)

 

 

И тем не менее, спустя всего лишь полвека после княжения Владимира Святославича, преподобный Феодосий Печерский составляет первую в русской истории проповедь — «Слово о пьянстве». (Феодосий Печерский (ок. 1008 — 74) древнерусский церковный писатель, игумен Киево-Печерского монастыря… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

В своих поучениях он без устали обличал пьяниц:

 

«О, горе вам, пребывающие в пьянстве! Пьянством отгоняем от себя ангела-хранителя и привлекаем к себе злого беса… В пьяном человеке бес достигает всех своих коварных желаний, ибо сам он становится бесом… Диавол, радуясь, говорит: «Никогда я столько не услаждаюсь жертвами языческими, сколько пьянством христиан, потому что в пьяницах находятся все дела моего хотения…»

 

Много преподобный Феодосий писал и о пиве, из чего можно сделать вполне достоверный вывод, что этот хмельной напиток был очень популярен у древних русичей еще тысячу лет назад. Хотя это вовсе не означает, что пиво не было популярно две или три тысячи лет назад. Просто тогда еще не было славянской письменности…

 

Впрочем, трезвенник Феодосий был далеко не первым обличителем пьянства. Еще Сократ, великий древнегреческий мудрец, писал:

 

«Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает».

 

 

В отличие от преподобного Феодосия, великий князь киевский Владимир Мономах, пьяниц не обличал. В «Поучении своим детям», литературном памятнике того времени, он писал, что в походе не должно предаваться «ни питию, ни еде, ни сну». Что, впрочем, вовсе не исключало употребление алкогольных напитков на войне, и тем более — в мирное время. Противником хмельных питий он не был, однако и бражничество не одобрял. (Владимир II Всеволодович Мономах (1053 — 1125), древнерусский государственный деятель, военачальник, писатель; киевский великий князь (с 1113). Сын князя Всеволода Ярославича; был прозван Мономахом по матери — дочери византийского императора Константина Мономаха. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. )

 

Существует историческая легенда, согласно которой при венчании Владимира Мономаха на княжение, византийский император, среди прочих знаков монаршего достоинства, прислал ему царский венец, которым впоследствии венчались на царство все Рюриковичи, и который более известен как «шапка Мономаха». (Шапка Мономаха — золотой филигранный остроконечный головной убор с собольей опушкой, украшенный драгоценными камнями и крестом, регалия русских великих князей и царей, символ самодержавия в России. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

В те времена простому народу было не до хмельных застолий — крестьяне не знали выходных с ранней весны и до глубокой осени. Это с одной стороны. С другой же, — добавилось немало церковных праздников, которые, как известно, без алкоголя тоже не обходились. И хотя наши предки «этим делом» не тешились — пьянства на Руси никогда не было, тем не менее, Церковь была озабочена количеством поводов для хмельных застолий, гуляний и игрищ. Видимо, потому она постепенно ограничивает количество дней, когда ее пастве дозволялось употреблять спиртное. (1. Таких постных дней в году будет установлено более 180-ти. 2. Десять веков спустя, россияне установят куда более любопытный «рекорд», хотя и с противоположным знаком: каждая пятница будет отмечаться почти как русский национальный праздник. — Прим. авт.)

 

Великих же князей больше заботило другое, и потому еще в XII в. корчма была обложена пошлиной. (Корчма — общее название древнеславянских хмельных питий, а также общественное питейное заведение той эпохи, куда сходился народ для выпивки, еды, общения, нередко — с песнями и музыкой. — Прим. авт.)

 

Но ни то, ни другое не сказалось на привычках простых людей, которые по праздникам охотно «причащались» брагой или пивом. Возможно, именно по этой причине, церковь, не отказываясь от проповеди трезвого образа жизни, неожиданно применяет и более эффектный приём. А именно: согласно преданию, в ХIII веке костромской чудотворец, преподобный Пахомий Нерехтский, сотворяет чудо — исцеляет городского пьяницу, изгнав из него «пьянственного беса».

 

Правда, должного впечатления это не произвело. И хотя в следующие столетия Церковь не прекращала своих усилий, неустанно проповедуя умеренное потребление вина, особых успехов не добилась. Почему? Видимо, потому, что в церквах народ смиренно выслушивал обличительные проповеди, а дома как попивал бражку или пиво, так и продолжал попивать. (Происхождение известной нам поговорки: «Что у трезвого на уме, то у пьяного уже внутри» скрыто от нас толщей веков. Судя по всему, присказка была известна и до Крещения Руси… — Прим. авт.)

 

Более того, в древних летописях встречаются описания случаев, когда неумеренное потребление хмельного приводило к военным поражениям русского войска. Например, воины ополчения русских князей перед сражением хватанули для храбрости лишнего и потерпели поражение от небольшого татарского отряда (1377). Похожая история произошла и с защитниками Москвы (1382), в результате чего хан Тохтамыш овладел городом, разграбил и сжег его… (Как та речка, у которой русские потерпели поражение в 1377 году, называлась ранее, неизвестно. Но летописец, видимо, с досады именует ее «Пьяной». Под таким именем она и вошла в нашу историю. — Прим. авт.)

 

Вплоть до XVIвека доля горьких пьяниц оставалась ничтожной, а распространение пьянства на Руси сдерживалось не столько Церковью, сколько патриархальным укладом жизни. Свод житейских правил той эпохи, «Домострой», этому весьма способствовал:

 

«Пей, да не упивайся. Пейте мало вина веселия ради, а не пьянства для: пьяницы царства Божия не наследуют. А у жены решительно никоим образом хмельного питья бы не было: ни вина, ни мёда, ни пива. А пила бы жена бесхмельную брагу и квас — и дома, и на людях…»

 

Судя по всему, речь в приведенной цитате шла о безалкогольных напитках для замужних женщин, так как в те времена был и алкогольный квас, который назывался «кислыми щами» и который к первым блюдам нашей национальной кухни отношения не имел.

 

Примечательно, но «Домострой» наставлял на путь истинный не только привилегированные или зажиточные сословия, но и их бесправных холопов. И потому предписывал дворовых людей оберегать «от всякого блуда, и пьянства, и чревоугодия, и от неурочного питья и еды, и от обжорства…»

 

 

Во многом, те старинные житейские наставления восходили к еще более древним традициям. А именно: еще с незапамятных времен, мужчины младше тридцати лет к участию в хмельных пирах не допускались — для этого они считались слишком молоды. Это неписаное правило распространялось и на свадьбы: молодым ни мёду, ни пива не подносили. Такие обычаи не только способствовали рождению здорового, многочисленного потомства, но и на долгий срок откладывало знакомство великовозрастных «отроков» с хмельными напитками, фактически — до середины их жизни.

 

Что касается виноградного вина, то те, кому это было по карману, пили его «греческим обычаем»: то есть разбавляя его водой. И потому напиться вином допьяна было также непросто, как и пивом. (Этот обычай имеет очень древние корни и, скорее всего, восходит к традициям древних эллинов и римлян, которые задолго до Рождества Христова пили вино, сильно разбавляя его водой. — Прим. авт.)

 

Неукоснительно поддерживалась и другая древняя традиция: хмельное застолье было немыслимо без обильной еды: холодных закусок, мясных или рыбных блюд, домашних разносолов… И вовсе не случайно в нашем языке столь популярно слово «закуска» — это как раз то, чем наши предки закусывали первые чары и кубки с медовухой, вином или пивом. (Только pyсский человек знает, чем отличается еда от закуски. — Прим. авт.)

 

А вот привычка закусывать квашеной капусткой или солеными огурчиками гораздо более позднего происхождения. Скорее всего, эти национальные пристрастия появились вместе с водкой, где-то в конце XVвека, когда она начала вытеснять традиционную для простого народа выпивку: брагу и пиво. Неимущие почитатели Зелёного Змия гурманами, понятно, не были, но, перепробовав все доступные и незатейливые закуски, не случайно остановились именно на них: это, действительно, первейшая закуска. То же можно сказать о капустном или огуречном рассоле, как о наиболее популярном и действенном средстве при похмелье.(Закусывать же солеными помидорами или «лечиться» помидорным рассолом — такое предпочтение появится значительно позже, т. к. пять веков назад такой овощ нашим предкам был неизвестен. — Прим. авт.)

 

 

Приблизительно до середины XV века русские люди, и зажиточные, и небогатые, сами варили пиво, сами ставили брагу или медовуху, сами же всё это и пили, преимущественно — дома. Однако могли наведаться и в корчму, где кроме употребления перечисленных хмельных напитков всегда можно было и поесть. (Покровителем российских пивоваров является Николай Чудотворец (Никола Зимний), ко дню памяти которого (6 декабря по ст. ст.) готовили пиво и обычно праздновали три дня. — Прим. авт.)

 

Во всяком случае, никаких радикальных изменений, насаждаемых со стороны светских или церковных властей, на протяжении четырех с половиной веков после крещения Руси в питейных традициях древних славян не случилось. И потому ни в одном (!) письменном свидетельстве домосковской Руси не упоминается пьянство как социально неприемлемая форма употребления алкоголя, носящая массовый характер.

 

 

5. Тайна русской водки

 

Судя по всему, водка собственного разлива появилась в Московии в правление Ивана III: не позднее последней четверти XVв. На это указывают масса косвенных признаков, на которые ссылаются многие исследователи. Однако тайна этого события — кто, где, когда и при каких обстоятельствах ее получил — окутана столь многими тайнами, что и по сей день у историков нет на этот счет единого мнения.

 

Так же как антропологи не могли разобраться — пили или не пили бражку древние сапиенсы и иже с ними, точно так же и историки не могут разобраться с куда более близкими к нам по времени событиями: когда же, черт возьми, русские научились гнать свою «аква виту»?!

 

Исторические хроники не сообщают об этом ровным счетом ничего. Зато доподлинно известно другое: в XVв. началась затяжная борьба за власть в великом княжестве Московском, которая сопровождалась междоусобными войнами, долгими спорами и коварными интригами вокруг московского престола. Временами те войны становились похожи на крестовые походы, настолько сражения носили ожесточенный и непримиримый характер.

 

Достаточно сказать, что Василий IIТёмный, к примеру, неоднократно терпел поражения в военных походах, попадал в плен и даже был ослеплен своими политическими противниками, однако исхитрился вернуть себе московский престол. (Василий II Васильевич Тёмный (1415-1462), московский великий князь (с 1425), сын Василия I Дмитриевича. В княжение Василия II развернулась длительная междоусобная война (1425 — 53). Василий II был ослеплен (1446) — отсюда прозвище «Тёмный», но в конечном счете одержал победу в начале 1450-х гг. В его правление Русская православная церковь становится независимой от константинопольского патриарха. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Однако гораздо интереснее другое: как считают историки, либо в княжение Василия Тёмного, либо в княжение его сына Василия IIIпроизошло эпохальное историческое событие, которое отразится не только на судьбах великих князей, царей и императоров, но даже на наших собственных, хотя нас отделяют от тех событий более пяти веков. (1. Иван III Васильевич (1440 — 1505), московский великий князь (с 1462), старший сын Василия II Васильевича Тёмного. Выдающийся государственный деятель. В его княжение был составлен Судебник (1497), установлены дипломатические связи с папской курией, Германской империей, Венгрией, Молдавией, Турцией, Ираном, Крымом, а также началось оформление полного титула великого князя «всея Руси». При Иване III сложилось территориальное ядро Русского централизованного государства: к Московскому княжеству были присоединены Ярославское (1463), Ростовское (1474) княжества, Новгородская республика (1478), Тверское великое княжество (1485), Вятка (1489), Пермь и большая часть рязанских земель. После войн с Литовским великим княжеством к Москве отошел ряд западных русских земель: Чернигов, Новгород-Северский, Гомель, Брянск. В годы правления Ивана III развернулось большое строительство в Москве (Кремль, его соборы, Грановитая палата), построены каменные крепости в др. городах. Вторично был женат на Зое (Софье) Палеолог, племяннице последнего византийского императора. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. После «стояния на Угре» (1480) русское государство окончательно избавляется от вассальной зависимости по отношению к Золотой орде. После падения Византийской империи (1453) ее герб в виде двуглавого орла становится гербом великого Московского княжества, а в последствие — Московского царства и Российской империи. Иван III Васильевич доводится Дмитрию Донскому правнуком, а Ивану Грозному дедом. — Прим. авт.)

 

Когда же была изобретена водка и почему о том событии молчали летописцы? Как считает весьма авторитетный и дотошный историк Вильям Васильевич Похлёбкин, именно в те времена в русских монастырях было налажено промышленное производство хлебного вина. Вот его слова:

 

«…К 1478 — 1480 гг. производство водки было фактом и достигло известного стандартного уровня. О том, что эти годы являются важным экономическим рубежом, говорит и конфликт светской и церковной власти по вопросам имущественных отношений в этот период. Таким образом, экономические данные позволяют нам считать, что водка в России была создана где-то между 1430 и 1480 гг.»

 

Он же уточняет интервал времени:

 

«…Социальный и экономический материал позволяет остановиться на периоде 1440 — 1478 годов, как на наиболее вероятном с точки зрения возникновения винокурения».

 

 

Поразительно, но факт: о том знаменательном событии нет упоминания ни в одной (!) хронике тех лет. Летописцы, словно сговорившись, либо хранят необъяснимое молчание по поводу всего того, что было связано с созданием хлебного вина, либо прерывают свои повествования как раз на середине XV в. С чем связана сия великая тайна, ученые не могут разобраться и поныне. Но, похоже, историк прав в своих предположениях:

 

«Русские летописи, самая древняя из которых начинает изложение событий с IX века, доводят его как раз до середины XV века, но умалчивают о событиях второй половины XV века. Это относится ко всем русским летописям, ко всем их вариантам и редакциям, в том числе и к Спискам, составленным во второй половине XV века, то есть в 1456, 1472, 1479 и 1494 годах. Иными словами, в этих редакциях летописных сводов не прибавлено ни слова о том, что произошло во второй половине XV века…»

 

Но как бы там ни было, а известно, что в 1474 г. в Московском великом княжестве вводится первая винная монополия. Если считать, что для того, чтобы наладить производство хлебного вина в промышленных масштабах потребовалось четверть века или немногим больше, то сама водка была получена где-то в 40-х годах XVвека, и это вполне согласуется с мнением Вильяма Похлёбкина.

 

Однако это вовсе не исключает того, что первые успешные опыты по получению хлебного вина были проведены на 10 или даже 15 лет раньше. Дело-то было совершенно новым, неизведанным, и потому оно неизбежно должно столкнуться с трудностями — как минимум, с технологическими.

 

Непреходящ и важен научный вывод Вильяма Похлёбкина, самого авторитетного исследователя наших национальных питейных традиций, изложенный им в его «Истории водки»:

 

«Водка становится по-настоящему водкой лишь с того момента, когда она превращается в государственно охраняемый и лелеемый продукт».

 

 

Любопытная алкогольно-историческая параллель. Указать год, когда во Франции впервые был получен коньяк, тоже не представляется возможным, но эпоха известна — это XVIстолетие. Тайн, связанных с его происхождением, тоже немало.

 

Однако известны главные причины, которые подтолкнули западных виноделов к столь необычным изысканиям. А именно: из-за постоянных войн, которые Франция вела с Англией и другими европейскими странами, экспорт сухого виноградного вина часто оказывался под запретом, и по этой причине нагруженные вином торговые суда не могли покинуть французские порты. Вторая же причина заключалась в том, что и длительная транспортировка вина по морю, где корабли попадали в болтанку, штормы или полный штиль, тоже сказывалась на качестве капризного груза далеко не лучшим образом.

 

Именно по этим причинам, а также из-за экономии места в трюмах, сухие виноградные вина стали перегонять в гораздо более крепкий полуфабрикат — «жжёное вино» (голл. «brandwijn»). Зачем? А затем, чтобы после транспортировки морем, разбавить его водой для воссоздания, как думалось, исходного продукта. Однако длительное нахождение в дубовых бочках — из-за периодических запретов его экспорта в связи с частыми войнами — благотворно сказалось на вкусе неразбавленного полуфабриката. Так родился крепкий алкогольный напиток — бренди, близкий родственник коньяка.

 

 

…Но вернемся к главной теме. Просто ввести монополию на хлебное вино оказалось бы недостаточным, так как нужно еще было как-то отвадить подданных от домашнего алкоголя. А вот для этого как раз и годится запрет «людишкам подлого звания» варить пиво и брагу. Проще говоря, государство вводит монополию не только на водку, но и на другие алкогольные напитки — иначе, как говорится, ни к чему было и огород городить. (Слово «подлый», кроме современных значений, имело тогда и другое: чернь, люди низкого происхождения, податных сословий. — Прим. авт.)

 

Судя по всему, наших далеких предков поставили перед трудным выбором: либо безнаказанно пить казенное хлебное вино по достаточно высокой цене, либо пить незаконное корчемное по низкой и быть за то в лучшем случае битыми, либо не пить вовсе и сделаться трезвенниками. Исторический выбор русского народа известен: глухо кляня великого князя Ивана III, на свои кровные полушки (1/4 коп.) народ стал пить казенную водку. (Пить казенное пиво не возбранялось, но водка, видимо, лучше помогала забыть тягости и горести повседневной жизни. И скорее всего, государство всемерно поощряло потребление водки, продавая ее по доступной цене. — Прим. авт.)

 

На первый взгляд, такой подход кажется нелогичным — мол, почему же по доступной, а не по высокой цене? Однако ответ достаточно прост: во-первых, народ еще нужно было приучить к хлебному вину, которое не соответствовало тысячелетним (!) питейным традициям русского народа. Во-вторых, когда до людей дойдёт, что в купленной на полушку водке хмеля больше, чем в купленном на ту же полушку пиве, то он и сам сделает правильный вывод. В-третьих, великий князь Иван затеял в Кремле грандиозную стройку. Ну а для стройки, как говорят в народе, нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги.

 

Вот те народные полушки и материализовались в виде стен и башен Московского кремля, которые как раз и были построены в 1485 — 95 гг. И не только: были построены Успенский собор (1475 — 79), Благовещенский собор (1484 — 89), Архангельский собор (усыпальница русских царей), колокольня Ивана Великого (1505 — 08)…

 

Что касается башен и храмов, то они и поныне являются шедеврами русского зодчества. А вот что касается кремлевских стен, то на гигантский объем работ указывают их размеры: высота до 19, толщина до 6,5 метров, общая же длина около 2,3 (!) километра. Следует обратить внимание и на те обстоятельства, что начало строительства Успенского собора в точности совпадает с введением государственной монополии на хмельные пития, а Благовещенский собор был начат ранее, чем стены и башни Кремля.(Видимо, на тот момент духовное единение христиан было важнее, чем строительство новых, прочных и высоких стен Кремля, которые имеют в первую очередь военное назначение. — Прим. авт.)

 

Проще говоря, это один из тех редких случаев, когда народные деньги не пошли прахом в бесконечных войнах, не были истрачены на содержание двора или войска, а были употреблены исключительно на общенациональные нужды. Хотя, конечно, Московский кремль включал в себя великокняжеские и патриаршие палаты, другие жилые и нежилые постройки… Но тем не менее, наши предки могли не только видеть главные христианские храмы из-за кремлевской стены, но и молиться в них.

 

 

6. Кремлёвский детектив

 

Из старинных летописей нам ведомо, что происходило на Руси. Например, знаем, что священникам запрещают заниматься торговлей, ругаться матом, венчать до 12 лет и пить вино до обеда (1410); в1425 — 26 гг. происходит замена прозвищ на фамилии у знати и находящихся на государственной службе дьяков, подьячих и писцов, независимо от знатности последних; в 1430 г. из-за великой суши пересохли реки и полыхали страшные лесные пожары, от которых землю накрыла «белая мгла»; на 1437 — 39 гг. пришлось первое московское посольство в Западную Европу — на VIII Вселенский собор; в 1445 г. случилось сразу несколько событий: пожар и разграбление Москвы татарами, пленение великого князя Василия III, пыльные бури и землетрясение в Москве…

 

Но известно и другое. Дело в том, что «хлебное вино» имеет очень много близких по смыслу синонимов, часть из которых является технологическими терминами, часть — бытовыми названиями, и, как это ни странно, — даже религиозными понятиями. Соответственно, всё это еще больше запутывает ситуацию. Тут вам и «варёное вино», и «перевар», и «полугар», и «перегар», и «рака»…

 

Следует пояснить, что в Средние века «ракой» называли «вонючую, неочищенную водку», а также «безмозглого, чересчур пьяного человека». Что касается «полугара», то так называли продукт первичной перегонки раки, который был разбавленным спиртом, при поджигании которого в специальной кастрюльке он выгорал ровно наполовину. Это было своего рода стандартом не столько качества, сколько крепости водки. «Перегаром» же тогда называли плохое хлебное вино последней фракции гонки с неприятным запахом и пригарью, а также вообще водку отвратительного качества.(С течением веков слово «перегар» претерпело серьезные смысловые изменения, и поэтому в наше время говорят более дипломатично: «Перегар это неприятный отголосок приятного события». — Прим. авт.)

 

Что касается «перевара», то еще в середине XIV в. так называли крепкий алкогольный напиток, получаемый путем варки питного мёда невысокого качества. Скорее всего, «перевар» и «вареное вино» — это предшественники водки. (Собственно говоря, такая технология позволяет получать крепкий алкоголь из любого слабо- или средне алкогольного напитка: из пива, из браги, из меда, из вина… — Прим. авт.)

 

По прошествии веков, трудно сказать, почему монахи называли неочищенную водку ракой, но сам термин указывает на то, что, во-первых, винокурение считалось «богопротивным» занятием, а во-вторых, промысел сей, как в Европе, так и в Московии зародился именно в монастырях. Разница только в том, что в XVII веке Православная церковь уже была лишена возможности промышленного винокурения, тогда же как в Европе монастыри этим занимались и много позже.

 

 

Что же касается того посольства в Италию (1437 — 39), то известно, что его участники имели тесные контакты с иерархами Римской курии, посещали монастыри, знакомились с тамошним монастырским укладом, хозяйством, промыслами… А если учесть то, что Рим был крайне заинтересован в унии с Русской православной церковью, то вполне вероятно, что хозяева того средневекового «саммита» не только угощали их виноградной «аква витой», но и показывали московским гостям как работает их винокуренное производство. (Уния церковная — объединение православной и католической церквей. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Поэтому вовсе не исключено, что именно в тех монастырях члены русской миссии имели возможность ознакомиться с технологией получения спирта. Тем более, что сама технология довольно проста: достаточно один раз увидеть, чтобы потом изготовить подобные кубы для перегонки…

 

 

С той миссией связана и весьма загадочная история, произошедшая с митрополитом Исидором, одним из самых образованных участников того посольства. (1. Исидор (умер ок. 1462), московский митрополит с 1437, по происхождению грек. В 1437 году константинопольский патриарх Иосиф рукоположил Исидора в митрополиты русской церкви, рассчитывая на то, что тот будет добиваться унии католической и православной церквей, и тем самым способствовать объединению усилий Византии и Рима в борьбе против турецкой агрессии. Во время Флорентийского собора 1439 года Исидор защищал унию, но встретил сопротивление со стороны светских представителей России… Русские князья отвергли унию, по возвращении в Москву Исидора заточили в темницу. В 1441 году он бежал в Италию, где стал кардиналом католической церкви. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. С той отвергнутой унией связано и падение Византии (1453), в результате чего, вместо духовно и культурно близкой нам державы появляется враждебно настроенная, воинственная Османская империя. И именно с ней России предстоит воевать в течение многих веков, едва не до Первой мировой войны… — Прим. авт.)

 

Существует достаточно обоснованное предположение, что Исидор был заключен в Чудов монастырь не только потому, что согласился на унию с Римом, но и для того, чтобы под его началом было создано и отлажено технологическое оборудование для производства хлебного вина.

 

Дело в том, что митрополиту Исидору и ранее доводилось бывать в Италии. Следовательно, он мог еще тогда познакомиться с итальянской технологией производства спирта. Но в какой бы визит это ни случилось, а итальянская технология была рассчитана на производство спирта из виноградного вина, которое в Московии не производилось. Однако технология производства браги из ржи, пшеницы или ячменя была известна на Руси с незапамятных времен. Поэтому вполне логично, что Исидор, за неимением другого сырья, стал перегонять на том оборудовании брагу… Тем более, что ничего мудрёного в том нет.

 

Следует также пояснить, что Чудов монастырь — это не просто монастырь, коих на Руси множество. Вовсе нет. Чудов монастырь это «ларчик с двойным» дном: под полуподвалом, имевшим небольшие окошки, имелось еще одно, глухое подземелье без окон, в которое можно было попасть только через потайной вход. (В глухом подземелье того монастыря поляки, захватившие Кремль, уморили голодом (1612) митрополита Гермогена. — Прим. авт.)

 

То, что Исидор содержался в хороших условиях, не столь удивительно: всё же бывший митрополит. Гораздо более странным выглядит то, что его вообще не сожгли на костре, а ведь такой повод у его политических противников имелся. (Сожжения еретиков практиковалось с 1389 г. — Прим. авт.)

 

Еще более странным выглядит то, что через год бывшему митрополиту удается совершить побег. Почему странным?.. Да хотя бы потому, что Чудов монастырь, где был заключен Исидор, находился на территории Московского кремля. Сбежать оттуда было практически невозможно, так как в Кремле (с 1426) находилась резиденция великих московских князей, которая, в соответствие с ее статусом, имела многочисленную и хорошо подготовленную охрану.

 

 

В том небывалом побеге есть и другие странные моменты. Во-первых, Василий Тёмный не стал преследовать Исидора, что позволило беглецу благополучно добраться сначала до Киева, а затем и до Рима. Во-вторых, остается загадкой, как тому вообще удалось совершить побег из Кремля? На этот счет можно только строить предположения, но, скорее всего, первый отечественный технолог водочного производства угостил стражников русской «аква витой». А так как она была куда крепче, чем привычный для них мёд, пиво или брага, то служивые люди не рассчитали своих сил и, видимо, попросту перепились.

 

Что же касается отсутствия погони, то, возможно, Исидор задним числом получил своеобразную «амнистию» за создание технологии русского хлебного вина. Если так, то это косвенно указывает на то, что первая русская винокурня заработала еще в 1441 г.

 

Но в любом случае, винокурение зародилось в каком-то из московских монастырей. Во-первых, потому что для такой затеи нужно было работать под прикрытием и покровительством Церкви, а во-вторых, именно в монастырях жили тогда наиболее образованные люди. При монастырях жило много ремесленников и прочего работного люда, что, конечно же, решало проблему кадров. В-третьих, по дороге в Литву генуэзские купцы останавливались именно в Москве (1429), где и демонстрировали свою горящую синим пламенем «аква виту».

 

Впрочем, это был не первый их вояж, о них есть и более ранние упоминания (1386 — 98). Но если в те визиты по тем или иным причинам князья и иерархи церкви не заинтересовались их «ноу-хау», то к 40-вым годам XV в. ситуация могла кардинально измениться.

 

Поэтому вполне логично предположить, что первая русская винокурня находилась где-то поблизости от резиденции митрополита. А так как его резиденция была в Кремле, то и Чудов монастырь, находящийся там же, для такой роли подходил идеально.

 

На это же указывает и еще один немаловажный аспект. А именно: работая под защитой Церкви и на ее благо, все те люди, участвующие в «русском винном проекте», могли быть уверены хотя бы в том, что их-то уж не отправят на костер как еретиков, колдунов или алхимиков. (1. Чудов монастырь основан митрополитом Алексием в 1365 г. 2. В 1929 г. все постройки Чудова монастыря были снесены. 3. В наше время начались масштабные строительные работы по реконструкции Чудова монастыря. — Прим. авт.)


 

 

7. Пыль веков

 

История создание русской водки опутана столь многими тайнами, загадками и недомолвками, что по степени защищенности от чужих глаз наше национальное достояние вполне сравнимо с теми строгостями, когда разрабатывалось атомное оружие. Тогда еще не было заведено писать на важных бумагах «Совершено секретно!» Но если бы и было, то нам от этого ничуть не легче — ибо ничего из тех бумаг не сохранилось.

 

Но кое-что всё же известно. Например, то, что в XV в. начинаются затяжные конфликты между светской и духовной властью. И это тем более странно, что до этого на протяжении двух с половиной веков между великими князьями и митрополитами царило полное взаимопонимание и трогательное единство.

 

«В 1464 году уходит сам со своего поста в монастырь (в Чудов, в Кремле) последний митрополит Киевский, — пишет Вильям Похлёбкин, — после него русские митрополиты начинают именоваться Московскими. При этом обращает на себя внимание такой факт, что за время царствования Иоанна III на Московской митрополичьей кафедре их сменяется целых пять: Феодосий, Филипп I, Геронтий, Зосима, Симон. И это в то время как прежде чуть ли не правилом было, что на каждое царствование приходился один митрополит, который нередко даже переживал великого князя. Всё это могло быть сочтено случайным совпадением, если бы мы не знали, что за 30 — 35 последних лет правления Иоанна III (1472 — 1505), самого уравновешенного, самого мудрого, самого рассудительного и спокойного русского государя из московских Рюриковичей, на правление которого приходятся самые мирные и обеспеченные, самые сытые и заполненные созиданием годы полной занятости населения за всё время существования Московского государства, приходятся и самые крупные ссоры и политические столкновения монарха с церковью».

 

Следует пояснить, что переход на более прогрессивные системы земледелия способствовал тому, что в Московском царстве со второй половины XV и по первую четверть XVI века наступают «сытые времена». Образуются излишки хлеба, которые не только идут на экспорт, но, по-видимому, и на производство водки.

 

«С тремя последними митрополитами, — продолжает историк, — у Иоанна III дело доходило до открытых публичных столкновений…» (Речь идет о фактах «вопиющей коррупции в Церкви в связи с назначением в священники и епископы за взятки», во второй половине 90-х годов XV в. и в начале XVI в. Дело доходит даже до публичного сожжения заживо архимандрита Кассиана и больших групп еретиков, бывших церковных и монастырских служителей. — Прим. авт.)

 

…Наконец, отбросив всяческие религиозные предлоги, Иоанн III предложил новому митрополиту Симону обсудить вопрос среди епископата русской церкви, может ли церковь владеть имуществом и не приличнее ли для неё передать его в руки светской власти. (Сыр-бор разгорелся вокруг, как сейчас бы сказали, технологических линий производства хлебного вина, а также его складского хранении и продажи. — Прим. авт.)

 

Следует также напомнить, что на 70-е годы XV в. приходятся сообщения о том, что Иван III ввёл монополию на алкогольные напитки, производимые в Московском княжестве, в том числе — на питный мёд и пиво. Дошедшие до нас сведения о той монополии обрывочны и противоречивы. Однако есть много косвенных свидетельств второй половины XV века, которые подтверждают сам факт промышленного производства хлебного вина. И они свидетельствуют об огрублении, падении нравов как среди бояр, так и среди людей простого звания.

 

Видимо, потому ужесточают наказания и для посадской голытьбы, которая по незначительным поводам начинает зверствовать, топить и жечь людей, и для бояр — их начинают публично сечь кнутом. Вероломство, издевательства, погромы, убийства и прочие бесчинства становятся едва не повсеместными явлениями. Что, видимо, подтверждает версию о промышленном производстве хлебного вина и о его неумеренном потреблении.

 

Что касается преследования Церковью (с 1424) домашнего и артельного мёдо- и пивоварения, то оно могло быть вызвано разными причинами. Во-первых, эти события происходят накануне перенесения великокняжеского престола, всех его приказов и служб из Владимира в Москву (с 1426). Во-вторых, Церковь издавна притесняла своих экономических конкурентов, лишавших ее заметной доли доходов от продажи монастырского питного мёда или пива. Например, это делалось под предлогом борьбы с фальсифицированными напитками.

 

Сама же «традиция» — изобретать мыслимые и немыслимые суррогаты — зародилась много веков назад. Из летописей, например, известно, что чаще всего подделывали мёд. (Незначительное добавление в те суррогаты настоящего питного мёда придавало тому пойлу характерный запах, поэтому их было легко выдать за настоящие. — Прим. авт.)

 

Во тьме веков теряется возникновение и другой исконно русской «традиции»: настаивать спиртное на дурманящих и даже довольно ядовитых травах — для крепости. (Века спустя самогон, например, станут настаивать на табаке, птичьем помёте и прочей дряни — с той же самой целью: чтоб сшибало с ног с одного стакана. — Прим. авт.)

 

Что же касается попыток упрочения государственной винной монополии, случившихся в правление московского великого князя Ивана III, то его позиция была слабее, чем ему хотелось бы. На стороне Церкви был не только ее авторитет и многовековой опыт в монопольной торговле солью, не только ее приоритет в создании русской водки, но и уже налаженное производство хлебного вина, которое начало приносить ощутимый доход. Да и ссорится царю с иерархами Русской православной церкви тоже было не с руки: царствование Ивана IIIне было спокойным или прочным. (В Киевской Руси соляная монополия — древнейшая из всех монополий — была не у князей или государства, а у церкви, в лице Киево-Печерского монастыря. — Прим. авт.)

 

Иерархи Церкви прекрасно осознавали, что пока производство хлебного вина находится в их руках, их позиция хоть и двусмысленна — водку не зря называли «дьявольским зельем», но сильна. Однако понимали и другое: государство не станет мириться с таким положением дел и будет пытаться прибрать к рукам их винные привилегии.

 

Проблему можно свести и к более простому вопросу: как далеко намерены зайти великие московские князья в своем стремлении лишить Церковь винной «вотчины»? Ведь и та, и другая сторона конфликта понимала, что такой передел невозможен без крови, и крови немалой… Хватит ли на это у приемников Ивана III

их природных свойств характера: решительности, последовательности, жесткости и беспощадности?

 

 

Как покажут последующие события второй половины XVIвека, у великого князя Московского и первого царя всея Руси Ивана Грозного всех тех качеств окажется с избытком. Пытками, казнями, погромами и террором ему удастся сломить сопротивление Церкви. Но это не единственное «достижение» его мрачной и трагической эпохи. Есть у него и иные заслуги перед отечеством...

 

И всё же самым значимым вкладом грозного царя в историю России следует считать не его победы на полях сражений, не то, что он стал первым царем, и даже не то, что именно он заложил основы, как говорили тогда, «самодержавства», которое впоследствии станет государственной идеологией всех его приемников на российском престоле. Всё это, конечно, важно и значимо. Однако у Ивана Грозного есть и совершенно особенная заслуга.

 

Как это ни парадоксально, но именно ему удалось изменить то, что на протяжении тысячелетий (!) никому изменить не удавалось. Именно при нём изменились наши национальные питейные традиции и именно при нём простой народ пристрастится к хлебному вину. Более того, водка изменит не только наши традиции или привычки, но и даже наш национальный характер. В XVIвеке хлебное вино становится для его подданных средством от всех напастей и скорбей, таковым оно и останется на протяжении последующих веков. Никому (!) и никогда (!) не удастся отвадить российский народ от столь милой ему русской водки.

 

И не с тех ли мрачных времён известно весьма актуальное и в то же время весьма философское наблюдение:

 

«Алкоголь в чем-то подобен огню: может погубить и принести неисчислимые беды, а может и спасти».

 

 

Парадоксально и другое. С появлением на Руси хлебного вина наше государство становится сильным, успешным и непобедимым. Вспомните: триумфальное шествие русской водки по городам и весям нашей необъятной страны началось еще в XVвеке. Именно тогда произошло «стояние на Угре» (1480), которое положило конец нашей зависимости от Золотой орды, и которое длилось два с половиной (!) века. И хотя ту победу отнесли на счет Георгия Победоносца, который был изображен на русских хоругвях, так как являлся и является небесным покровителем нашего государства, однако на тех стягах был изображен и пресловутый Зелёный Змий, являющийся покровителем русской водки. Воистину, пути Господни неисповедимы.

 

Именно с тех пор мы стали непобедимы на полях сражений. На протяжении последовавших веков никому и никогда не удастся одолеть нашу великую страну, даже самым воинственным и считавшимися непобедимыми государствам или империям: Швеции, Пруссии, Турции, Франции, Англии, Германии, Японии… (Единственным исключением из этой загадочной тенденции является лишь крайне незначительный период времени в начале XVIIвека, когда Россию преследовали бедствия, военные неудачи, междоусобицы и раздоры Смутного времени, которые, кстати сказать, как раз и случились из-за притеснений Зелёного Змия. — Прим. авт.)

 

 

8. Государственная тайна Зелёного Змия

 

Как уже было сказано, всё, что связано с появлением на Руси хлебного вина, чрезвычайно запутано и таинственно. И вот тому еще один пример: мало того, что историки не могут определиться с датой его появления, так точно такая же чертовщина выходит и с самим Зелёным Змием.

 

Казалось бы, тут-то чего непонятного? Змий это всего лишь символ пьянства, только и всего. Если бы всё было так просто. На самом деле, «научные раскопки» приводят к весьма мистическим историям. Начать, пожалуй, следует с того, что вместе с крещением Киевская Русь получает православных святых, почитаемых в Византии. Среди них и святой Георгий…

 

Следует также пояснить, что согласно древней легенде, в конце III- начале IV века н. э. в римской армии служил храбрый воин по имени Георгий (274? — 303?), прославившийся тем, что в поединке победил огромного, ужасного дракона. Победил он того дракона или нет — не суть важно. Гораздо важнее другое: он будет канонизирован Православной церковью под именем святого Георгия Победоносца. (Георгий Победоносец (в России Егорий Храбрый), христианский святой… Принял мученическую смерть (303) во время гонений на христиан при римском императоре Диоклетиане… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

А теперь по порядку. Одним из первых имя Георгий получает Ярослав Мудрый. В его княжение появляются монеты, с одной стороны которых портрет князя, а с другой — изображение его небесного покровителя Георгия Победоносца, в то время — в виде пешего воина. И, похоже, именно Ярослав Мудрый основывает традицию почитания святого на государственном уровне. (Ярослав Владимирович Мудрый (крестное имя Георгий, Юрий) (ок. 980 — 1054), киевский великий князь (с 1019), сын Владимира Святославича. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Но кто бы ни был причастен к той традиции, а уже в конце ХI в. киевский князь Владимир Мономах нарекает своего новорожденного сына Юрием: так святой Георгий Победоносец становится небесным покровителем основателя Москвы — князя Юрия Долгорукого. (1. Владимир II Всеволодович Мономах (1053 — 1125), древнерусский государственный деятель, военачальник, писатель, киевский великий князь (с 1113). Его княжение стало временем усиления Киевской Руси. Сумел подчинить своей власти до трех четвертей территории Древнерусского государства и прекратить княжеские междоусобицы. 2. Юрий Долгорукий (? — 1157), суздальский князь, киевский великий князь, шестой сын Владимира Мономаха… 3. Дата первого упоминания о Москве (1147) считается традиционной датой ее основания. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 4. Своё историческое прозвище — Долгорукий — он получил за непропорционально длинные руки, которыми, как поговаривали его современники, он присоединял к Московскому княжеству земли слабых правителей. — Прим. авт.)

 

 

Существует также легенда, которая гласит, что на печати Юрия Долгорукого был изображен вынимающий меч святой Георгий, тогда — еще без коня, без копья и без Змия. На печати же Дмитрия Донского святой Георгий появляется уже в более привычном для нас виде: в образе всадника с копьем. (1. Дмитрий Иванович Донской (1350 — 1389), московский великий князь (с 1359), владимирский великий князь (с 1361), внук Ивана Калиты. На реке Воже (1378) разгромил татарское войско Бегича, а в Куликовской битве (1380) — полчища Мамая, за что был прозван Донским. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. При Дмитрии Донском, деревянные стены Кремля заменяются стенами и башнями из белого камня (1367). С того времени в летописях встречается поэтическое наименование стольного княжеского града — «Москва белокаменная», которое благополучно дожило и до наших дней, хотя с конца XVв. стены Кремля не из белого камня — они облицованы кирпичом. — Прим. авт.)

 

 

На монетах Василия II Тёмного, внука Дмитрия Донского, появляется изображение всадника, поражающего копьем Змия в раскрытую пасть, а при Иване IIIпоявляется, можно сказать, уже каноническое изображение Георгия Победоносца. (Это изображение было на княжеских стягах Ивана III, когда он, не вступая в бой, одержал победу (1480) над ханом Большой орды Ахматом. Одержанную победу приписали покровительству святого Георгия. — Прим. авт.)

 

И хотя еще много раз будут меняться какие-то детали или цвета герба, но то изображение будет неизбежно ассоциироваться с гербом Москвы.

 

При Иване Грозном всадник-змееборец или как его еще называли — «ездец», появляется на груди Двуглавого орла, как символ сплочения русских княжеств вокруг Москвы… А с времён Петра Великого не утихают споры: кто тот всадник? Святой Георгий или русский государь? (Изображение отступало от установившихся канонов: святые должны иметь нимб над головой. — Прим. авт.)

 

О символе Змия никаких разногласий не было: это, мол, библейский образ зла и олицетворение врагов земли русской…

 

Но самое странное в той истории другое. Пока спорили о нимбе, доспехах «ездеца» или цвете его епанчи, упустили из вида того самого Змия, который ухитрился пробраться не только на герб (!) Москвы, но и на герб (!!!) России. Вот уж «ездец» так «ездец»… И думайте теперь что хотите, а получается, что тот пресловутый Змий всех околдовал: все его видят, однако никто не спрашивает, как он вообще оказался на гербе? Кто он такой?

 

И не о нём ли говорится в Священном писании:

 

«Не смотри на вино, как оно краснеет, как оно искрится в чаше, как оно ухаживается ровно: впоследствии, как змей, оно укусит, и ужалит, как аспид; глаза твои будут смотреть на чужих жен, и сердце твое заговорит развратное». (Притчи, 23:29-33.)

 

Не Зеленый ли Змий появился на гербе Москвы во времена Василия Тёмного, и России — во времена Ивана Грозного? Если да, то это указывает на то, что уже тогда он вошел в такую силу, что и сам Георгий Победоносец не может с ним совладать…

 

Парадоксально, но факт: то, что происки того пресловутого Змия проморгал Василий Тёмный, еще объяснимы — он был незрячим. Но как Иван Грозный-то просмотрел того аспида, если ухитрялся видеть измены и «порухи» своему царству за тысячи верст от Москвы?! (1. Если не брать во внимание цвет Змия, который, как уже было сказано, вовсе не зелёный, то герб поразительно точно соответствует благой идее борьбы с пьянством. 2. В славянской культуре черный цвет ассоциируется с силами зла, с горем, трауром… Поэтому под копытами коня Георгия Победоносца чёрный Змий. — Прим. авт.)

 

Однако и это еще не всё. В Указе Екатерины Второй от 1765 г. есть строки, имеющие прямое отношение к главной теме настоящего очерка:

 

«Понеже питейная продажа есть издревле Короне принадлежайшая регалия, как то и Уложением 1649 года неоспоримо доказывается, и сохранение оной есть тем большей важности, что избегаются всякие другие тягостнейшие налоги: то и обнадеживаем, когда они поверяемый им сей казенный торг исправно, честно и порядочно вести будут, Нашим Монаршим покровительством, повелевая питейную продажу именовать и почитать казенную, а откупщиков, во время их откупа, Коронными поверенными служителями, и дозволяя им для того носить шпаги».

 

«Согласно тому дозволяется им [Коронным поверенным] как на отдаточных, так и на питейных домах поставить Наши гербы, яко на домах, под Нашим защищением находящимся».

 

Говоря современным языком, питейную продажу велено именовать казённой — то есть принадлежащей Короне, а откупщиков — Коронными поверенными служителями, которым дозволено носить шпаги и устанавливать над питейными заведениями (!) Государственный герб (!!!) Российской империи. Ну а так как тот пресловутый Змий уже несколько веков обретался на Государственном гербе, то выходило, что не токмо питейные дома стали под его «защищением» находится, но и все питухи, заходившие туда, чтобы отведать хлебного винца или кабацкого пива. Да уж, пути Господни неисповедимы…

 

И потому известное историческое предание, будто бы святой Георгий убил того пресловутого Змия в овраге близ подмосковного села Коломенского, всего лишь предание. Похоже, с «некрологом» поторопились: вон он, живет и здравствует, злобно разевает свою пасть и уворачивается от копья Георгия Победоносца…

 

 

Нет ничего удивительного и в том, что какие только авторитетные иерархи Церкви и знаменитые соотечественники не возвышали свой голос в борьбе с пьянством, а тому пресловутому Змию хоть бы хны: если он уж отбивается от св. Георгия, то уж как-нибудь отобьется и от нападок смертных людей.

 

Каким-то образом это отражает и русская поговорка: «Бог пьяных любит». И хотя по пьяному делу люди часто попадают в беду, калечатся или гибнут, однако те немногие случаи, когда пьяным необъяснимым образом везло, почему-то всегда «перевешивают» в нашем сознании любые здравые доводы. Мистика однако… Но как уже было сказано, всё, связанное с русской водкой, обычной логике не подвластно.

 

 

9. Да гори оно синим пламенем!

 

Широко распространено мнение, что водка на Руси появилась в правление первого московского царя Иоанна IVГрозного. Это не так: она была известна гораздо раньше — с начала XVвека, хотя само это название закрепится за хлебным вином лишь в XVIIIстолетии. (1. Иван IV Васильевич Грозный (1530 — 1584), великий князь московский (с 1533), первый русский царь (с 1547), сын великого князя Василия III Ивановича и Елены Васильевны Глинской. При нем покорены Казанское (1552) и Астраханское (1556) ханства. В 1558 — 1583 велась Ливонская война за выход к Балтийскому морю, началось присоединение Сибири (с 1581)… Внутренняя политика Ивана IV сопровождалась массовыми опалами и казнями, усилением закрепощения крестьян… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. В его правление был исправлен старый, еще дедовский Судебник. Была составлена первая поваренная книга (1547), что указывает не только но то, что русская национальная кухня уже вполне определилась со своими кулинарными предпочтениями, но и на то, что эти предпочтения стали учитывать изменения питейных традиций. — Прим. авт.)

 

Следует пояснить, что по отцовской линии родословную Иоанна IV вели от Ивана Калиты, великого князя Московского (1331 — 40), по материнской — от Мамая, который считается родоначальником литовских князей Глинских. Сам же Иван IV возводил себя к римскому императору (!) Августу, бывшему якобы предком Рюрика, согласно придуманной к тому времени легенде, так как его родная бабка, Софья Палеолог, была племянницей последнего императора Византии.

 

Но в любом случае он был из династии Рюриковичей. Поэтому и выбранный им новый титул государя — царь, не случаен. (Царь (от лат. caesar — цезарь), в России в 1547 — 1721 официальный титул главы государства. Первым царем был Иван IV Грозный. При Петре I заменен титулом император, но неофициально существовал наравне с ним. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

С рождением у князя Василия IIIсына связана историческая легенда. Поговаривали, что в минуту его рождения небо пронзали многочисленные молнии, а земля содрогалась от ужасающих громовых раскатов. Однако никто из свидетелей того разгула стихии не воспринял это как дурное знамение, напротив — это посчитали добрым знаком.

 

Если верить летописям, то водку русским князьям и иерархам Церкви неоднократно демонстрировали генуэзские купцы, которые по пути в Литву останавливались в Московии… И похоже, демонстрировали не только нам одним: от «аква виты» родились и все остальные крепкие напитки: бренди, коньяк, виски, шнапс, джин, ром… (Aquavitaили aquavitae— вода жизни (лат.) — Прим. авт.)

 

Хотя справедливости ради, следует заметить, что «аква вита», как лекарственное средство, было известно на Руси и раньше. К примеру, считалось, что от желудочных хворей хорошо помогала так называемая «белая водка», настоянная на шалфее, анисе, мяте, имбире… (Такие снадобья позднее назовут лекарскими или аптекарскими водками. — Прим. авт.)

 

Но как спиртной напиток заморская «аква вита» популярностью не пользовалась. И не только потому, что была слишком дорога, но и потому, что не соответствовала национальным вкусам и устоявшимся питейным традициям. Сколько в ней было «градусов», история умалчивает, однако в документах тех лет встречаются упоминания о том, что заморская диковина горела синим огнем, если ее поджечь.

 

Не отсюда ли берёт начало известная поговорка: «Гори оно синим пламенем!» (Или: «Да гори оно огнем!») Не хлебное ли вино имелось в виду? Ведь на Руси, в отличие от Италии, Греции и других южных стран, «аква вита» производилось не из винограда, а из растений семейства злаковых: ржи, пшеницы или ячменя. Потому и назывался тот крепкий спиртной напиток «хлебным вином».

 

Любопытно происхождение слова «спирт». Ведь в переводе с латыни «spiritus» означает дух. То есть, средневековые алхимики считали, что они открыли дух пьянящего вина. Правда, с таким же успехом можно считать, что, испытав на себе действие доселе неведомого продукта перегонки сухого виноградного вина, они сами пребывали в изумлении от переселения того духа вовнутрь их грешного тела. История темная или как тогда говаривали: темна водица в облацех …

 

Так, не так, а полученная ими летучая «квинтэссенция» получила красивое наименование: «дух вина» или «spiritus vini», что впоследствии обогатит русский язык не только новым словом «спирт», но и новой здравицей:

 

«Сгинь нечистый дух, останься чистый спирт!»

 

 

Возвращаясь к теме, следует заметить, что причина распространенного заблуждения, видимо, в другом: в годы правления Ивана Грозного ужесточается запрет простым людям варить пиво и брагу. Появляются первые кабаки, где хлебное вино продавали, а какую-либо закуску — нет. Под запретом оказываются традиционные питейные заведения — корчмы...

 

Положение усугублялось и тем, что царская монополия на торговлю водкой стала значимой статьей для пополнения казны, и вскоре царевы кабаки появляются повсеместно. Ну а так как крестьянам и посадским людям производить хмельные напитки было воспрещено, традиционные для них корчмы оказались под запретом, то эти сословия поневоле потянулись в кабаки. Другой альтернативы у них не было. Собственно говоря, именно на непритязательные вкусы крестьян и посадских людей и были рассчитаны те кружала.

 

Другая особенность кабаков состояла в том, что еду там не подавали, и потому питухи коротали время за долгими разговорами. (Простой люд прозвал те заведения «кружалами» — потому что вино или брагу там отпускали кружками. Оттуда же родом и до сих пор живущее в языке выражение «закусывать рукавом». — Прим. авт.)

 

Скорее всего, именно в те времена складывают пословицы и поговорки, в которых, впрочем, не всегда осуждается пьянство:

 

«Без ума пьет, без угла живет».

«В кабаке родился, в вине крестился».

«Водку пил — ум утопил».

«Напьется — буянит, проспится — на полати прёт».

«Пьян да умен — два угодья в нём».

«Пьяный да умный — человек думный».

 

 

Говорят, что сам Иван Грозный впервые узнал о дотоле невиданном питейном заведении — ханском кабаке — после покорения Казани (1552). И будто бы сама идея ему до того понравилась, что впоследствии, по возвращении из Казанского похода, в Москве будет открыт первый царёв кабак…

 

Существует также и другая историческая легенда, согласно которой в том кабаке якобы отпускали водку только опричникам, и как ни странно — бесплатно. И только после отмены ненавистной опричнины там могли пить водку люди любого звания, включая крепостных крестьян, но уже за деньги. Это вряд ли. Легенда не согласуется с датами: Казань была покорена в 1552 году, а опричнина терроризировала подданных царя всея Руси с 1565 по 1572 годы.

 

Гораздо убедительнее выглядит другая версия: первый царёв кабак в Москве был открыт Иваном Грозным на Балчуге, сразу после возвращения из казанского похода, в 1552 г. (Этимология слова «кабак» неоднозначна. Скорее всего, слово заимствовано из тюркских языков, где оно имело сходное значение — питейное заведение, где подавалась также и еда. — Прим. авт.)

 

Но как бы там ни было на самом деле, а стоимость бесплатной выпивки для опричников была ничтожно мала по сравнению с теми землями, домами, поместьями, холопами, стадами и прочим имуществом, что радением тех же опричников отчуждалось у прежних хозяев и отходило в царскую казну. И именно из того «разбойного фонда» царь жаловал землями, имуществом или деньгами наиболее отличившихся своих подданных: дворян, бояр, воевод, служивых людей...

 

С той же целью устраивались царские пиры. Например, после завершения похода на Казань великий пир в царском дворце продолжался три дня, а Иван Грозный раздал 48 тыс. рублей — по тем временам сумма баснословная.

 

 

Следует хотя бы несколько слов сказать о русской кухне XVI века. Общее число мясных, рыбных и прочих блюд, подаваемых знатным гостям бояр или иерархов, исчислялось многими десятками, а на царских пирах таких перемен бывало и более сотни. При этом всегда старались поразить воображение сотрапезников, и например, только блюд из птицы на столах было десятка два: приготовленные по старинным рецептам лебеди, гуси, тетерева, рябчики, фазаны, утки, куры, перепела, цыплята, голуби…

 

Столовая посуда на званых пирах была по большей части серебряной. Однако в соответствие с древними традициями встречалась также затейливая деревянная и глиняная. Что касается блюд и кубков из золота, часто украшенных драгоценными каменьями, то это была царская привилегия.(В знак монаршей милости, золотые приборы могли быть выставлены и перед особо почетными гостями, например, — перед правителями других государств или их посланниками. — Прим. авт.)

 

Примечательно, но уже тогда разнообразные яства подавались в специализированной посуде. Скажем, блюда и судки для пернатой дичи так и именовались: лебяжьи, гусиные, фазаньи, утиные… Сервировка столов тоже соответствовала реалиям времени: соусники, уксусницы, солоницы, перечницы, горчичницы… (Вилки гостям не подавались: это новшество было неизвестно даже в большинстве просвещенных стран Европы того времени. Поэтому блюда из мяса, дичи или рыбы ели руками. — Прим. авт.)

 

…То же самое можно сказать и о разнообразии рыбных блюд. К столу рыба подавалась в отварном, жареном, запеченном, фаршированном, заливном, копченом, вяленом, маринованном виде. Например, были весьма популярны стерлядь жареная, бок белуги, спинка белорыбицы, осетрина во всевозможных видах, налимья печенка, щука с горчицей, лещ с лимоном, сельдь в тесте, разного вида уха, а «меж ухи пироги». (1. В те времена ухой называли любой суп — и мясной, и рыбный. И только позднее название «уха» закрепится за рыбными похлебками. 2. Уже в те времена селедочка считалась знатной закуской, хотя, понятно, столь популярная в наше время селёдка под шубой нашим далёким предкам известна еще не была. — Прим. авт.)

 

Каши, студни, пельмени, вареники, блины, расстегаи, кулебяки, пироги, пирожки… — исстари являлись традиционными и любимыми угощениями за столом. Блюда из говядины, телятины, свинины, баранины, а также из мяса диких животных были столь же разнообразны, как и блюда из рыбы.

 

Славилась русская кухня и своими деликатесами. Как-то: осетровым балыком, севрюжиной с хреном, малосольной лососиной (сёмгой), красной, черной и розовой (сиговой) икрой, а также — огромными раками, сваренными в пиве или квасе, маринованными и солеными грибочками, квашеной капустой и прочими разносолами. (Чем рак крупнее, тем он считался и считается вкуснее. — Прим. авт.)

 

Славилось наше гостеприимство также и водкой: анисовой, боярской, настоянной на корице и т. п. Кроме питного меда, водки и пива в ендовах (ведра с носиками), мушормах, ведрах, четвертинах (вместилища в четверть ведра), кувшинах, сулеях (бутылки), братинах… к столу подавали и «заморские вина», чаще всего — рейнские и «романейские». («Романейскими» называли бургундские вина. — Прим. авт.)

 

Хмельные напитки из вместительных сосудов разливались черпальцами и ковшами по более мелкой, обычно серебряной посуде: по чашам, кубкам, бокалам, чаркам… А вот стеклянные или хрустальные кубки и бокалы были по тем временам дорогой редкостью, так как привозились они из Европы.

 

 

…Но вернемся к главной теме. В 1558 году начинается затяжная Ливонская война, в ходе которой русские войска заняли значительную часть прибалтийских земель, ранее принадлежащих Ливонскому ордену. (1. Ливонский орден, (нем. Dutscher orden to Lyff land), католическая и военная организация немецких рыцарей-крестоносцев, создавшая собственное государство в Восточной Прибалтике в XIIIXVIвв. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. От нем. «Lyff land» происходит другое историческое название тех земель — Лифляндия. — Прим. авт.)

 

До 1560 года крутой норов царя, пусть с великим трудом и немалым для себя риском, но всё же сдерживался боярами из знатных родов, входивших в Избранную раду. После же ее разгона, когда он стал править самодержавно, мало не показалось никому: ни тем же боярам, ни иерархам церкви, ни сподвижникам царя, ни его противникам… (Кровавые расправы и массовые репрессии обрушивались и на верхушку общества, и на десятки тысяч посадских людей, крестьян, холопов… Мнительность и недоверчивость характера царя с годами усиливались. Это выражалось в мании преследования, садистских наклонностях, вспышках необузданного гнева. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

С запретом простым людям варить пиво и брагу, с принудительным вытеснением корчмы кабаком, в Россию приходит пьянство. Причем приходит на удивление быстро… Вот потому и был созван собор (1551), который получит историческое название — Стоглавый собор. (1. Собор — собрание светских и духовных чинов для совета и решения важнейших дел в России XVIXVIIвв. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. Решения того собора состоят из ста глав, отсюда и название. — Прим. авт.)

 

Тот собор начался с того, что Иван IVобвинил священнослужителей во многих бесчинствах, творимых в церквах и монастырях:

 

«Монахи и попы пьянствуют, вдовые попы соблазняют своим поведением, остаются при церквах и справляют все требы. <…> В церквах стоят в тафьях и в шапках, с палками, говор и рокот, и всякое прекословие, и срамные слова. Попы и дьяконы пьют бесчинно, церковные причетники всегда пьяны, без страху стоят и бранятся. Попы в церквах дерутся между собой, и в монастырях тож...»

 

Поэтому Стоглавый собор призывал православных:

 

«Пить вино во славу Божью, а не во пьянство».

 

Со временем народ вошел во вкус, а управляющие питейными заведениями — «кабацкие головы», не смотря на грозные указы царя — «дабы государевой казне порухи не было», быстро научились ту казну обкрадывать. По-другому и не получилось бы: слишком велик был соблазн. И хотя проворовавшихся управляющих время от времени ловили за руку и жестоко наказывали, это ничего не меняло: новые «кабацкие головы» грешили тем же самым.

 

К слову сказать, хорошо знакомое и понятно нам слово «указ» происходит от официальной формулировки, встречающейся еще в древнейших государственных документах:

 

«Великий князь указал и бояре приговорили…»

 

 

Первоначально, когда розничная винная торговля еще находилась в ведении царских наместников и их дьяков, в корчмах и шинках действовали «драконовские» правила: категорически воспрещалось даже на время оставлять выручку в собственном кармане и прятать ее во всякие «потайные места»: под скатерти, блюдца, чарки… Каждую полученную монету нужно было непременно складывать в особый денежный ящик и вести строгий учет выручки в «отпускной книге». Поэтому с питух надлежало получать только медной монетой, притом без сдачи, чтобы предотвратить обсчеты и обман казны.

 

Время от времени хозяев питейных заведений вызывали для отчета к наместникам — вместе с денежными ящиками и всеми записями. Вместе с ними ехали и дьячки, «чтобы никакого обману не было, и чтоб не мочно было отпереться друг перед другом». (Дьячки вели питейную бухгалтерию. — Прим. авт.)

 

Это считалось делом тягостным. Но еще более их страшила волокита и мздоимство: подчас сумма подношений местным или московским взяточникам едва не превышала их собственный доход. Соответственно, они пускались во все тяжкие, чтобы получить с новых питухов «неустойки», уплаченные алчным мздоимцам.

 

Так как такая система, не смотря на все строгости, себя не оправдала — значительную часть выручки разворовывалась царскими лихоимцами и зависимыми от них хозяевами питейных заведений, то от нее отказались и перешли к так называемым откупам. Теперь откупщики наперед и в полном объеме вносили в казну всю сумму за поставляемое им хлебное вино. Взамен же получали практически бесконтрольную возможность продавать выкупленное вино на какой-то определенной территории. При такой системе казна убытков не несла и потому особо не интересовалась, как те откупщики «отбивают» свои деньги. К тому времени корчмы и шинки почти повсеместно вытесняются царскими кабаками.

 

Вот в чем присягал «кабацкий голова», заступая на государеву винную службу:

 

«Аз Прошка Матвеев целую сей святый и животворящий крест Господень Государю моему, царю и великому князю Иоанну Васильевичу на том, что быти мне у сего государева царева места в кабацких головах <…> сбирати великим радением, вправду, безо всякой хитрости, а кабацким сбором самому не корыстоваться, и с государева кабака себе не имать, и своего пития, вместо государева голья, на кабаках не продавать <…> и лишних напойных денег на питухов не начитать, и тем питухов с кабаков не отганивать, и государевых печатных мер винных, ведр и кружек, и чарок и получарок не убавлять и не переменивать, продавая питьев государевы печатные меры правдою...» (Потому таких людей, а также и рангом пониже называли еще «целовальниками». — Прим. авт.)

 

Исторический парадокс: русская традиция величать себя уничижительно — Прошками, Сашками, Гришками… — встречается в документах едва не с возникновения славянской письменности. И хотя в древности это являлось обязательным этикетом и признанием своего подчиненного положения по отношению к власть имущим или хозяевам, старшим в роду или в семье… — тем не менее эта неистребимая традиция жива и поныне.

 

 

А между тем новая система для простого люда оказалась хуже, чем старая. К разбавлению вина, обманам и обсчетам добавилась и новая напасть: кабатчики охотно отпускали выпивку в долг. Спустя же какое-то время оказывалось, что питухи пропили всё свое добро: рабочий инвентарь, скотину, избу… Доходило и до закабаления, если те не были крепостными…

 

Можно сказать, что уже тогда русский народ познал ужас «кабацкого погубления». И хотя все понимали, что горе водкой не зальешь, однако пьянство становилось всё более заурядным явлением: начали спиваться мужики и работные люди, рушиться справные хозяйства, мастеровые подворья, промыслы…

 

Что же до самих кабаков, то уже в те времена они считались прибежищем бродяг, ярыг, беглых крестьян, мелкой уголовной шушеры и лихих людей. (Ярыжки или ярыги, в России XVI— XVIII вв. название беднейшего населения, занимавшегося наемным физическим трудом. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

10. Близ царя — близ смерти

 

Неистребимая русская «традиция» нелегального самогоноварения (корчемство), судя по всему, восходит еще к временам Ивана III, когда была введена первая винная монополия. И тогда, конечно, за корчемство строго наказывали, однако те наказания не шли ни в какое сравнение с тем, чем можно было поплатиться за незаконный промысел во времена Ивана IV. Грозный самодержец не делал особой разницы между своими и чужими подданными, и потому только один перечень казней, широко применяемых в его царствование, способен привести наших современников в душевный трепет. (В правление Ивана Грозного «корчемство» уже чётко определено как незаконное, тайное производство и продажа хмельных питий. — Прим. авт.)

 

 

Однако те беззакония, что творились до 1565 года, покажутся современникам той лихой поры едва не детскими шалостями. Дикий, жестокий и кровавый разгул опричнины, захлестнувший страну, в полной мере покажет, кто есть кто на земле Русской. (Опричники одевались в черную одежду, подобную монашеской, имели особые знаки отличия, к седлам их коней приторачивались опричные символы: метла — чтобы выметать измену, и собачьи головы — чтобы выгрызать измену. С помощью опричников, которые были освобождены от судебной ответственности, Иван IV конфисковывал боярские вотчины, передавая их дворянам-опричникам. Казни и опалы сопровождались террором и грабежом населения… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Царские опричники свирепствовали семь лет, выметая и выгрызая ту пресловутую измену, а подданные подозрительного и жестокого государя не знали, как укрыться от той напасти, как избегнуть вспышек его страшного гнева и спасти жизни своя. (В 1570 г. царь лично руководил карательным походом, в ходе которого были разорены все (!) города по дороге от Москвы до Новгорода… — Прим. авт.)

 

Сказать, что опричнина сопровождалась жестокими казнями, это значит не сказать ничего. В Новгороде, например, опричники привязывали длинными веревками мужчин с женами и детьми к саням и во весь опор волокли их по мерзлой дороге. Потом сбрасывали их с моста в реку, а тех, кто всплывал, топили в Волхове, добивая баграми и топорами. Головы рубили редко — это представлялось слишком легкой смертью. Но если рубили, то превращали такие казни в кощунство: отрубленные головы бросали на съедение псам или перекидывали через забор соседям. Чаще применяли крайне жестокие и изощренные казни: сажали на кол, секли плетьми до смерти, живьем сжигали на кострах, рубили на части тела детей на глазах у родителей, попеременно обливали несчастных кипящей и ледяной водой, пока не сползала кожа…

 

Что касается количества жертв в том карательном походе, то историки не могут сойтись в цифрах и по сей день. Но в любом случае, счет шел на многие тысячи, причем в то число входили женщины, подростки, совсем малые дети…

 

На фоне тех изуверских казней городские грабежи, издевательства над мужчинами и насилия над женщинами выглядят едва не как невиданное везение. Ну что ж с того, что пограбили или спалили избы, свели со двора скотину или перекалечили хозяев, зато остались живы.

 

 

…Из Новгорода пьяные и озверевшие от крови опричники отправились в Псков. Жители Пскова знали об участи, постигшей их соседей, и потому готовились к лютой смерти: исповедовались и причащались. И вот тут, если верить легенде, случилось чудо. Жители Пскова вышли встречать царя хлебом-солью и в страхе падали ниц, едва завидев его. Юродивый же Никола поднес Ивану Грозному кусок сырого мяса.

 

— Я христианин и потому не ем мяса в пост, — якобы сказал государь с досадой.

— Ты делаешь хуже, — ответствовал Никола, указуя на него заскорузлым перстом, — ты ешь человеческое мясо. Воля твоя, государь, но знай: казнишь людей псковских, быть великой беде в твоем царстве…

 

Иван Грозный не нашелся, что ответить, но слова юродивого зародили в его душе сомнения. Когда же неожиданно издох его любимый конь, он поостерегся пытать и казнить псковичей, ограничившись заурядными грабежами… (Юродивые, на Руси, аскеты, обладающие, по мнению верующих, даром прорицания. Смело обличали царей, вельмож и др. В народе почитались святыми. Некоторые канонизированы Русской православной церковью, например, московский Василий Блаженный (XVIв.) — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

Увы и ах, но к множеству полезных внутренних реформ и первоначально успешных внешних завоеваний Ивана Грозного добавилась даже не «ложка дегтя», а, скорее уж, наоборот: «бочка дегтя» — к ложке меда: ибо дикий и кровавый разгул опричнины перечеркнул все его благие начинания. Ведь дошло даже до того, что Малюта Скуратов, по приказу царя, удавил низложенного митрополита Филиппа. (1. Филипп (Колычев Федор Степанович) (1507 — 69), русский митрополит с 1566. Публично выступил против опричных казней Ивана IV. Низложен в 1568. Задушен по приказу царя. 2. Скуратов-Бельский Григорий Лукьянович (Малюта) (? -1573), думный дворянин, приближенный Ивана IV, глава опричного террора… В 1570 руководил казнями в новгородском походе… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.).

 

Из-за массовых репрессий, пыток, казней, конфискации имущества и земель не столько реальных, сколько воображаемых политических противников и изменников, те лихие годы оставят по себе недобрую, неизгладимую память. (Иван IV получил в народе прозвище Грозного, отразившее представление о нем как о могущественном правителе, но царе-деспоте. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Потому и в нашей истории Иван Грозный навсегда останется причастным не только к кровавым репрессиям, но и к алкогольной реформе XVIвека, имевшей для его подданных самые плачевные последствия. Видимо, к тем временам относится русская поговорка:

 

«Пить — горе, не пить — вдвое».

 

 

Что касается еще более мрачной пословицы: «Близ царя — близ смерти», то, скорее всего, и она была сложена во времена Ивана Грозного. Во всяком случае, поводов для того было более чем достаточно…

 

Вот как его характеризовал один из современников:

 

«Царь Иван образом нелепым [некрасивым], очи имея серы, нос протягновен и покляп [длинный и загнутый]; возрастом [ростом] велик бяше, сухо тело имея, плещи имея высоки, груди широкы, мышцы толсты, муж чюдного разсуждения, в науке книжного поучения доволен [сведущ] и многоречив зело, ко ополчению дерзостен и за свое отечество стоятелен. <…> На рабы своя, от бога данныя ему, жестокосерд вельми [очень, весьма], и на пролитие крови на убиение дерзостен и неумолим; множество народу от мала и до велика при царстве своем погуби, и многие грады своя поплени [разорив], и многие святительские чины заточи и смертию немилостивою погуби, и иная многая содея над рабы своими, жен и девиц блудом оскверни. Той же царь Иван многая благая сотвори, воинство велми [весьма] любяща и требующая ими, от сокровища своего неоскудно подаваше. Таков бо бе [был] царь Иван». (В квадратных скобках перевод вышедших их употребления и потому ставших нам непонятных старославянских слов. — Прим. авт.)

 

 

Не смотря на оставленную по себе мрачную память, Иван IV вошел в историю не только как тиран и душегубец. Он был одним из самых образованных людей своего времени, обладал феноменальной памятью, был эрудитом в богословии, собрал огромную библиотеку… (1. При нем начался созыв земских соборов, составлен Судебник (1550), проведены реформы управления и суда, создана первая типография в Москве, установились торговые связи с Англией… По его велению было осуществлено строительство храма Василия Блаженного на Красной площади в Москве… Иван IV сыграл большую роль в разработке идеологии «самодержавства», которая в дальнейшем стала основой мировоззрения всех русских царей. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. Судьба его знаменитой библиотеки неизвестна, поэтому до сих пор продолжаются ее поиски. — Прим. авт.)

 

Остается добавить, что несмотря на то, что завоевания на Северо-западе пошли прахом — те города и веси удержать под властью российского скипетра не удастся — подвластная московскому царю территория за счет Сибири увеличилась почти вдвое и по площади стала больше, чем вся остальная Европа…

 

И еще: хорошо знакомое, хотя и не совсем понятно нам слово — «закадычный» — скорее всего, родом из той эпохи. Вот какое толкование дает Этимологический словарь:

 

«Татарское — kadyk (твердый, выступающий). Вероятнее всего, слово произошло от существительного «кадык» (от словосочетания «залить за кадык»), т. к. первоначальное значение слова — «собутыльник». Слово пришло в русский язык из татарского в XIV — XVI веках…»

 

 

11. Роковая блажь и. о. царя

 

В России, как известно, может случится даже то, чего не может случится вообще. Примеров тому предостаточно. Поэтому избрание Земским собором (1598) на царство Бориса Годунова, хотя и связанного родственными узами с пресекшейся ветвью Рюриковичей, но имевшего намерение основать свою собственную царскую династию, поначалу особых опасений у его подданных не вызывали. Во многом, этому способствовало содействие патриарха всея Руси, обязанного Годунову своим патриаршеством. Это с одной стороны. С дугой же, — позиция Церкви в переломные годы известна и традиционна: «Любая власть от бога». (Борис Федорович Годунов (1549? — 1605), русский царь (с 1598), сын боярина Федора Годунова; выдвинулся при царе Иване IV Грозном во время опричнины; брат жены царя Федора Ивановича (неспособному к управлению сына Ивана Грозного) и фактический правитель государства при нём… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Имея «ко властолюбию ненасытное желание», новый русский царь был умён, хитёр, осторожен и, видимо, благодаря этим качествам прослыл весьма искусным дипломатом. Был грамотен, хотя и «не учен в Священном писании»… Еще он запомнился современникам тем, что «красотой славился, внешностью своей превзойдя многих, роста был среднего, был весьма красноречив». А также тем, — что любил хмельные застолья и нередко устаивал пиры на тысячи человек («под шатрами», на свежем воздухе), где пиво, мёд, вино, водку и всевозможную снедь для гостей развозили подводами.

 

Другими словами, в начале своего царствования Борис Годунов с Зелёным Змием не воевал, пропивать в царёвых кабаках кровные полушки своим подданным не воспрещал, и всё у него шло хорошо…

 

В отличие от наших современников, он-то, несомненно ведал, что тот пресловутый Змий был вовсе не зелёным (зелёного цвета), а происходящим от слова «зелье», то есть — зельеным. (Зелье, 1. Ядовитый напиток, приготовленный из настоя на траве (книжн., обл.). 2. Приворотное зелье. Опоить зельем. 3. Водка, хлебное вино (обл. шутл.) — Из Толкового словаря Ушакова издания 1935 — 40 гг.)

 

Такого же мнения и историк Вильям Похлёбкин:

 

«Зельено вино», «зелено вино», «зелье пагубное». Эта группа терминов встречается на протяжении трёх-четырех столетий главным образом в бытовом языке, в художественной литературе, фольклоре, сказках. …Поэтому нельзя производить этот термин от слова «зелень» и понимать его как «зелёное вино». Между тем именно эта ошибка наиболее часто распространена».

 

Следует также пояснить, что уже с XVIвека хлебное вино разделялось на сорта. Деление было весьма условным: водку для «людишек подлых сословий» называли простым вином, сорта почище называли вином добрым, лучшие сорта называли вином боярским.

 

 

…Но вернемся к главной теме. Бог ведает, чем уж Годунову так досадили кружечные дворы, однако рассерчал государь крепко. Возможно, причиной царского гнева стало то, что перекосы в алкогольной политике привели к чрезмерному вздорожанию хлебного вина, и поэтому многие питухи были вынуждены перейти на дешевую корчемную сивуху. Но, видимо, была и другая причина, по которой кабаки якобы перестали собирать «напойные деньги» в должном количестве. Скорее всего, ушлые управляющие царёвыми кабаками не преминули «половить рыбки в мутной воде» и, пользуясь случаем, стали воровать без меры.

 

Так, не так, но по их отчетам выходило, что питухи отсиживаются по домам, и потому кружала несут убытки. Стало быть, в «порухе государевой казны» повинны не верные царские слуги, приставленные к питейному делу, а страх потерявшие корчмари да «людишки подлых сословий», обходящие царёвы кабаки стороной.

 

Насколько это соответствовало действительности, сказать трудно, ибо продажа питий всегда была связана с неистребимым воровством. Это с одной стороны. С другой же, «поруха царской казны» была совсем некстати — непрекращающиеся войны истощили царёву казну. Вероятно, всё это и подвигло Бориса Годунова к введению новых налогов и к весьма рискованному действу в отношении своих пьющих подданных — отрезвить их хотя бы на время.

 

С этой целью государь, который непьющим уж точно не был, начал закрывать убыточные кабаки. Была также запрещена продажа питий на вынос и под залог. В праздники, воскресенья и постные дни продажа хлебного вина была вообще запрещена. В остальные же дни часы работы питейных заведений было сокращено примерно вдвое, по сравнению с недавней вольницей. Сам же государь бахвалился тем, что он, дескать, скорее помилует вора или убийцу, чем того, кто осмелится открыть кружечный двор вопреки его указу. Поэтому его правление явилось для почитателей Зелёного Змия тяжким испытанием.

 

Говорят, что именно по приказу Годунова снесли легендарный кабак на Балчуге, выстроенный еще при Иване Грозном. И черт бы с ними, с царем Борисом и с тем кабаком, но ведь он начал отравлять жизнь православным любителям выпить и крушить кружала на земле русской. Кому ж такое понравится? Никому.

 

Вот государь и подсластил пилюлю, указывая кабацким начальным людям, что если питух станет предлагать какие-либо вещи под залог, то его должно свести в чулан, где бы тот проспался, а потом вразумить и отпустить с миром. (1. Вытрезвителей на Руси не было. Перепивших мужиков оставляли валятся на лавках или под ними. В случае необходимости, например, буйных или шумных, могли выволочь во двор, чтоб на свежем воздухе приходили в чувство. 2. Один из первых вытрезвителей откроется в славном городе Петра Великого 14 ноября 1931 г. на ул. Марата, в доме № 79. — Прим. авт.)

 

 

Даже четыре века спустя такая забота о выпивохах со стороны царя батюшки умиляет до слёз. Да только вряд ли такую заботу посчитали достаточной компенсацией за закрытие кабаков и прочие антиалкогольные перегибы. Скорее всего, его подданные костерили новоявленного борца за трезвость и в хвост, и в гриву:

 

— Трижды проклят будешь, душегубец трезвленный! — пророчествовали юродивые. (Народная молва считала Годунова причастным к гибели (1591) малолетнего наследника Ивана Грозного — царевича Дмитрия. — Прим. авт.)

 

— Сам Иоанн Грозный повелел открыть царевы кабаки для православных, — плевались питухи, до глубины души оскорбленные попранием сложившихся питейных традиций и порухой кружал.

 

— Чтоб людишки любого звания, хошь бы и самого последнего, могли забыться в кабацком чаду… — вторили им калики перехожие. — Ну а раз ты пошел супротив воли грозного государя Иоанна Васильевича, то быть твому царству пусту! — пророчили они, указуя костылями и страшными, скрюченными перстами в небо, призывая в свидетели всех святых и мучеников, коих и тогда на Руси было немало.

 

 

Борис Годунов сподобился стать первым в нашей истории борцом за трезвость в ранге царя. А так как сантиментами он не страдал, то и за казнокрадство или лихоимство карал нещадно. Тех, кто мошенничал, утаивал «напойные деньги», а также тех, кто увиливал от уплаты долгов, подвергали правежу — взысканию долгов путём истязания и битья. Или, как тогда говорили, таких лихоимцев, мошенников и должников ставили на правёж. (1. В древнерусском судопроизводстве: правёж — взыскание долга истязаниями, насилием. — Из «Словаря русского языка» С.И. Ожегова. 2. Годунов был женат на дочери Малюты Скуратова — главного опричника Ивана Грозного. Косвенным образом это указывает на то, что по характеру новый царь был жесток и крут. — Прим. авт.)

 

Следует пояснить, что «ставить на правёж» — это долгая и мучительная пытка, применявшаяся еще золотоордынскими сборщиками дани. Заключалась же она в том, что повинных или подозреваемых в каких-либо недоимках часами били батогами (палками) по босым ногам, чтобы вымучить вменяемые им долги. Таким же истязаниям подвергались должники и после Татаро-монгольского ига, в том числе — проворовавшиеся «кабацкие головы», целовальники и задолжавшие питухи. Их тоже лупили батогами с рассвета и часов до десяти утра.

 

Обычно такие экзекуции продолжались в течении месяца (по истечении такого срока недоимки могли быть прощены), либо пока не погасят свои долги, либо пока не сжалятся родственники питухов и не заплатят за них. Потому находились хитрованы, которые, как тогда говорили, пытались «отстояться» на правеже и спасти свои неправедные деньги ценой собственного здоровья. (В Москве должников ставили на правёж у Судного приказа, в других городах — у съезжей избы. — Прим. авт.)

 

 

И не случись в недолгое правление Годунова других напастей, может быть, питухи пережили бы те суровые времена с меньшими потерями и жертвами. Но вышло как вышло: кроме антиалкогольной кампании, на их головы обрушились и многие другие беды, несчастья и горести, о которых не могли припомнить даже столетние старцы. Первыми испытаниями оказались сильнейшие неурожаи (с 1601), вызвавшие повсеместный голод, который терзал православных в течение нескольких лет. (Цена на хлеб выросла в сто (!) раз. От голода только в Москве умерло ок. 127 тыс. человек, появились случаи людоедства… — Прим. авт.)

 

Всё это вызывало народные волнения и мятежи… В народном же сознании все те бедствия стали связывать с Божьей карой, с тем, что царствование Годунова якобы не благословлялось Богом, так как оно было достигнуто обманом, и потому незаконно.

 

В довершении всех тех несчастий случилась новая беда: Лжедмитрий I(Григорий Отрепьев) с небольшим войском подошел к Москве. Страсти разыгрались нешуточные — даже проклятия патриарха всея Руси не смогли вразумить и остановить народ, вышедший хлебом-солью встречать «чудесно спасшегося Димитрия».

 

И хотя правительственным войскам удалось разбить (1605) армию самозванца, однако на этом бедствия Московского царства не закончились. Вовсе нет: скоропостижно умирает Борис Годунов (1605), потом в Москве вспыхивает мятеж сторонников Лжедмитрия, самозванцу удается захватить город и жестоко расправиться с семьей Годуновых…

 

Как отмечали летописцы, наступило «великое разорение». То самое «разорение» что не только принесет государству Российскому многие беды, а народу — неисчислимые страдания, но и навсегда останется в нашей истории под названием «Смутное время».

 

 

Что и говорить, царствование Бориса Годунова — одна из самых трагических страниц нашей истории, и не даром его недолгие годы правления относят к Смутному времени. Всё верно: чего-чего, а смут тогда хватало. Однако весьма поучительна и другая сторона его царствования. Ведь начинал-то он как раз с нападок на окаянного Зелёного Змия. И что же? Результат оказался сокрушительным…

 

Кто его сподобил на столь рискованное и отвратное для русских людей действо, неизвестно. Но уж точно не тот заезжий итальянец, утверждавший, что «москвитяне день свой заключают в питейных домах, глазеют, шумят, а дела не знают». Мало ли кто в те времена шлялся по Руси? Они нам не указ… Но в чем-то тот итальянец прав: трудно смотреть на жизнь трезвыми глазами…

 

 

Как там было на самом деле, история умалчивает. Может, и не все проклинали Годунова за его антиалкогольную кампанию… Однако его правление добром не кончилось: ни для него самого, ни для его наследника, ни для России. Причем для рода Годуновых — оно не кончилось добром даже не трижды, а большее число раз: его сын не сможет удержаться на престоле и будет убит по приказу Лжедмитрия, лютую смерть примет его семья, всех их похоронят по самому унизительному разряду, династия Годуновых пресечется. Не позабудет самозванец и про усопшего царя Бориса: гроб с его телом отроют, выволокут из Архангельского собора — традиционного места погребения русских царей — и перезахоронят в захудалом Варсонофьевском монастыре близ Лубянки. (1. Там же похоронят жену и сына Бориса Годунова, но почему-то без отпевания, как самоубийц. 2. В годы правления Василия Шуйского (1606 — 10) все три гроба с останками Годуновых будут перезахоронены в Троице-Сергиевой лавре. — Прим. авт.)

 

 

Чрезвычайно поучителен в той смутной эпохе и еще один момент, на который мало кто обращает внимание. А именно: ведь во время великого голода все почитатели хлебного вина в одночасье стали трезвенниками. Не по своей воле, конечно, но ведь стали же? Стали.

 

Если уж народ пух от голода и умирал тысячами, то из чего бы тогда курили хлебное вино? А раз голод продолжался несколько лет, то всё то время действовал своего рода «сухой закон», причем в самой жесткой и категорической его форме: в Москве и прилегающих землях просто-напросто не оставалось ни капли спиртного. (Возможно, в монастырях и имелись какие-то запасы хлебного или церковного вина, но с чего бы это монахи стали делиться спиртным с мирскими забулдыгами? Тем более, что никому не было ведомо, сколько лет продлится тот страшный голод. — Прим. авт.)

 

Любопытно и другое: как только хлеб уродился, так и по задам усадеб потянуло неприметным дымком. Это заработали укрытые от недобрых глаз тайные винокурни, вопреки царским указам выгонявшие запрещенное корчемное вино для вконец отчаявшихся почитателей Зелёного Змия…

 

Даже сейчас легко представить, с каким вожделением они облизывались, подставляя под мутноватую струйку, вытекающую из змеевика, свои кружки и чарки. Тех доходяг еще качало ветром, настолько они были измождены, но их глаза сияли счастьем: всё же Господь управил, чтобы и на их улице случился праздник…

 

 

Лирика лирикой, однако из многострадального опыта российского народа напрашиваются весьма серьезные, и без всякого преувеличения сокрушительные выводы, которые камня на камне не оставляют от позиции оголтелых поборников трезвости. А именно: если несколько мучительных лет (!) абсолютного воздержания не смогли отучить московский люд от его пристрастия к хлебному вину, то какой же должна быть мера устрашения, чтобы отвадить народ от алкоголя? Получается, что — либо длительное тюремное заключение, либо и вообще… смертная казнь.

 

По идее, такими, пусть и крайними мерами отвадить русских от водки можно. Да вот закавыка: а кто ж тогда работать будет? Одни трезвенники? Вряд ли они на это согласятся, да еще на трезвую голову… Также как не согласятся взять грех на душу и отправить всех выпивох на плаху. Православные всё же, хоть и непьющие… Да и нет никаких гарантий в том, что если бы даже и нашлись непьющие мужики на земле русской, то и они бы не запили от той убогой холопской доли, которой они, кстати сказать, себе не выбирали. Это за них сделали цари, бояре, дворяне и иже с ними. (Православная церковь не противилась закабалению народа, которое в течение веков происходило на ее глазах. — Прим. авт.)

 

 

Неожиданный ракурс. На то, что случилось в годы правления Бориса Годунова, можно взглянуть и с чисто научной точки зрения. Не столь важно, под влиянием каких факторов — политических, климатических или каких-то еще — возникла та трагическая ситуация. Важно то, что она возникла и была уникальна. С научной точки зрения, это был весьма чистый эксперимент. Потому и факты, которыми мы теперь располагаем, бесценны и уникальны. Но не только потому, что они позволяют сделать выводы, о которых шла речь выше, но и потому, что такой опыт никто и никогда не решится повторить по своей воле. Почему? Да хотя бы потому, что за тот «эксперимент» пришлось заплатить чудовищную цену.

 

Любопытно, но в научно-популярной литературе встречаются высказывания, что, мол, со времен Бориса Годунова образованные люди «начали осмыслять феномен русского пьянства». Что-то уж слишком долго осмысляют. Да и что здесь непонятного? Всё же ясно как божий день: наливай да пей! Ведь если даже считать, что потеря власти и пресечение династии Годуновых это случайность, то как уразуметь необъяснимый феномен, который как раз и заключается в невозможности отвадить русских от алкоголя? А если это принять за непреложную истину, то зачем же тогда многие правители наступали на одни и те же «грабли», пытаясь не мытьем, так катанием отвадить народ от водки, вина и даже пива? Воистину, история никого и ничему не учит.

 

Но как бы там ни было, а попытка Бориса Годунова на трезвую голову посчитаться с не просыхающими поклонниками Зелёного Змия, закончилась невиданной катастрофой. Первая антиалкогольная кампания, имевшая место быть во вторую государственную винную монополию, навсегда погребла под своими обломками и ее вдохновителя, и династию Годуновых, и даже государство (!) Российское, но, правда, не навсегда, а лишь на несколько лет…

 

***

 

Правил Годунов недолго, и потому заслуг перед Отечеством у него сравнительно немного. Самая значимая из них заключается в том, что в его правление первосвященник Русской православной церкви впервые получает титул патриарха всея Руси (1589).

 

На поле брани Годунов крупных побед не одерживал: «в тех бранех он не искусен бысть». Тем не менее Россия вернула под свой скипетр Корелу, Орешек, Ивангород, Ям, Копорье, а также присоединила Кольский полуостров. Годунов был дальновидным политиком, и, видимо, не случайно в его правление начали строить крепости на восточных и южных рубежах России…

 

Еще он остался в памяти народа до сих пор живущей поговоркой: «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день!» Именно в его царствование усиливается крепостная зависимость, и вводятся так называемые заповедные годы, запрещавшие крестьянам переход к другим хозяевам. (1. Юрьев день, название церковных праздников, посвященных христианскому святому — Георгию (Егорию, Юрию) Победоносцу. Празднуется 23 апреля и 26 ноября по ст. ст. В старину к Юрьеву дню привязывались основные вехи народного аграрного календаря. В осенний Юрьев день заканчивались все работы, поэтому к тому же дню был приурочен выход крестьян (перемена владельца)… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. «Георгий» в переводе с греческого означает «земледелец». — Прим. авт.)

 

Факты, как известно, самая упрямая вещь в мире, и ничего с этим не поделать. В случае с династией Годуновых они явно указывают на то, что если Зелёного Змия и можно одолеть, то не запретительными мерами. Однако это еще не вся правда, пусть и горькая. Есть и другая, не менее горестная и поучительная: никакими кавалерийскими атаками его не победить. Более того, как свидетельствует наш исторический опыт, дело может закончится даже такой катастрофой, которые не случались на земле русской и за многие века.

 

Весьма поучителен и другой аспект в борьбе с тем пресловутым Змием. А именно: любые (!) попытки изменить устаканившийся статус-кво — как послабления, так и ужесточения — неизбежно ведут к непредсказуемым и весьма опасным последствиям. Но справедливости ради, нужно всё же заметить, что запретительные, жесткие меры, принимаемые в отношении алкоголя и его почитателей, гораздо опаснее мер потворствующего толка, выпускающих «джина из бутылки». И наглядный тому пример — ужесточение алкогольной политики, имевшее место быть в недолгое правление Бориса Годунова.

 

Другими словами, пристрастие к хлебному вину это не просто проблема, но проблема весьма каверзная, запутанная и чреватая многими бедами как для самих пьющих, так для государства Российского. Чем особенности национального пития объясняют сами русские? А кто чем: одни объясняют пьянство холодным климатом, другие — частыми войнами, третьи — тяжкой долей… Что же до верующих людей, то они объясняли и объясняют пьянство грехопадением. Хотя и не все с этим согласны. Есть и другое мнение. А именно: пьянство грех небольшой, свинство большое...

 

И, пожалуй, лишь в одном все сходятся: как только дорвутся русские до вина, то будут пить до тех пор, пока не допьют до донышка. Что верно, то верно — таковы особенности наших питейных традиций.

 

 

Забегая несколько вперёд, следует заметить, что с династией Романовых, которая после всех ужасов и бедствий Смутного времени всё же смогла удержаться на шатком Российском престоле,  связано не только множество исторических легенд, но и страшных проклятий.

 

Открывает тот перечень Марина Мнишек, жена сначала Лжедмитрия I, а затем — после его гибели — супруга помазанного на царство Лжедмитрия II. Когда она узнала, что ее малолетнего сына, отнятого у нее обманом, казнили (1614), чтобы обезопасить новую царскую династию, она в отчаянии прокляла весь род Романовых: «пока вся династия не угаснет». (Католичку Мнишек, не принявшую православие, в народе называли по-разному: Маринкой-безбожницей, Еретицей, Ведьмой… Что же до ее сына Ивана, то того «величали» Ворёнком, видимо, потому, что Лжедмитрий Второй — остался в истории Смутного времени как Тушинский вор. — Прим. авт.)

 

 

12. Молочные зубы Зелёного Змия

 

После лихолетья, что сотрясало страну в годы правления Ивана Грозного, и «Смутного времени» начала XVII века, для православных любителей выпить наступают более спокойные времена. Спокойные — по сравнению с предыдущими: так как современники назовут XVII век «бунташным». Ибо он представлялся им сплошной чередой волнений, бунтов, крестьянских войн и разгула насилия, как со стороны доведенного до отчаяния народа, так и со стороны власть предержащих, не знавших меры в своей алчности и жестокости.

 

Любопытный исторический факт. В 1638 г. первому из династии Романовых царю преподнесли подарок от монгольского хана – 4 пуда прекрасного китайского чая. Новый напиток какое-то время считался дорогим и экзотическим, однако довольно быстро распространился в России сначала среди имущих, а затем и среди всех остальных сословий. К примеру, в начале XIX в. купцы ежегодно ввозили в страну по 75 тыс. пудов чайного листа, а в середине того века уже продали 360 тыс. пудов чая. Парадоксально, но факт: чай, столь полюбившийся русским людям, всего лишь века на полтора «младше» милого их сердцу хлебного вина. (С 1886 г. чай был включен и в рацион пищевого довольствия служивых людей, как в армии, так и на флоте. — Прим. авт.)

 

 

Начало правления юного Алексея Михайловича было неудачным. Едва взойдя на трон, он своим «царским указом и боярским приговором» устанавливает новую пошлину на соль (1646). В результате непомерной дороговизны соли, стал портится товар у торговцев, что привело к резкому вздорожанию продовольствия и возмущению народа. Начались массовые беспорядки — волнения и вооруженные столкновения прокатились по многим городам и весям… (Алексей Михайлович (1629 — 76), русский царь (с 1645) из династии Романовых. Прослыв «тишайшим» царем в «бунташный» век, Алексей Михайлович не был деятельным государем. В его правление усилилась центральная власть и оформилось крепостное право (Соборное уложение 1649); воссоединена с Русским государством Украина (1654), возвращены Смоленск, Северская земля; подавлены восстания в Москве, Новгороде, Пскове (1648; 1650; 1662) и восстание Степана Разина (1670 — 71); произошел раскол русской церкви. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Пришлось ту ненавистную пошлину отменить… (Те мятежи войдут в историю России как Соляной бунт. — Прим. авт.)

 

Однако как в случае с введением той злосчастной пошлины, так и в случае с ее отменой, государь демонстрирует поразительную недальновидность. В наивном стремлении компенсировать для казны недоимки из-за отмены той пошлины, он, ничтоже сумняшеся, не удумывает ничего лучшего… как сократить жалование служивым людям! На этот раз «рвануло» не сразу, может быть, потому, что начальные и прочие люди в его войске не восприняли столь нелепую экономию всерьез: слишком уж молод царь, вот и чудит…

 

Время шло, а царь-государь, что называется, и ухом не вёл. Мол, нет причин для беспокойства, всё в порядке в нашем государстве: «слава в вышних Богу, на земли мир, в человецах благоволение».… И вот тогда-то так «рвануло», что и трон закачался под Алексеем Михайловичем — почти год вооруженные мятежи сотрясали страну.

 

О разыгравшихся страстях говорит, например, тот факт, что даже в самой Москве царь не смог защитить своих родственников от расправы (1648), и они были растерзаны толпой. Чтобы погасить недовольство в войске и в других сословиях, и как-то устаканить ситуацию, потребовалось куда больше средств, чем Алексей Михайлович когда-то «наэкономил».

 

 

К правлению Алексея Михайловича относятся и новые попытки совладать с Зелёным Змием, окопавшегося, как ни странно, не только в кружалах, но и во многих православных монастырях. Своими указами (с 1647) царь воспрещает насельникам сначала Соловецкого, а затем и всех прочих монастырей пить вино во пьянство, а не во славу Божию. И потому строго указывает:

 

«А священническому и иноческому чину от пиянства трезвитися и сквернословия отнюдь бы не держатися не токмо в церкви, но и в миру: на них многие мирские люди соблажняются».

 

 

В конце первой половины XVII в. лихоимство и жульничество «кабацких голов» приобретают такой размах, что это вызывает «кабацкие бунты» в Москве и других городах России. О разгуле страстей говорят, например, такие факты: московские мятежники дотла спалили (1648) царёв кружечный двор, побили знатных бояр и даже сожгли их тела. (Причиной бунтов явилось отвратительное качество хлебного вина, обнищание простого народа и так называемые «кабацкие долги», которые приводили к разорению крестьян и ремесленников, к их закабалению. — Прим. авт.)

 

Весьма поучительно и то, что уже тогда было достаточно очевидно, что хлебное вино не только веселило, но и создавало серьезные проблемы в виде пьянства и алкоголизма. Было вскрыто и основное противоречие между светской и духовной властью. А именно: если государство пеклось о своих доходах с продаж питий, то Церковь была больше озабочена распространением пьянства и падением нравственности, что, конечно же, сопровождалось кражами, разбоями и воровством. (Ворами тогда называли государственных преступников. — Прим. авт.)

 

Кабацкие бунты были жестоко подавлены, а царь Алексей Михайлович созвал земский собор (1652), который получил наименование «Собор о кабаках». И вот почему: главное, ради чего он был созван, стала реформа питейного дела в России. В результате была введена очередная государственная монополия на водку…

 

Чтобы нашим современникам уразуметь, что это был за собор и почему он получил столь необычное наименование, следует хотя бы в самых общих чертах обрисовать исторически сложившуюся ситуацию с хлебным вином. В середине XVIIвека существовало две системы продажи питий: казенная продажа «на вере» (через «кабацких голов» и целовальников) и сдача кабаков на откуп. Откупщики и «кабацкие головы» выступали как подрядчики государства и его доверенные управляющие. В их руках была сосредоточена не только продажа, но в значительной мере и производство хлебного вина.

 

«Кабацких голов», их помощников и целовальников избирали общиной, а сами они отчитывались в своей деятельности уже перед царскими наместниками. При избрании они клялись «не чинить воровства и лихоимства» ни государю, ни народу, и тем «питухов от царёвых кабаков отнюдь не отганивать».

 

Однако не смотря на свои торжественные клятвы, они радели о своем собственном, а не о казенном интересе, и потому в погоне за барышами, всеми правдами и неправдами, разоряли и спаивали народ. Из-за пасхального пьянства, например, дело доходило даже до срыва посевных работ (1648): весной крестьяне еле-еле засеяли поля…

 

 

Ситуация усугублялась тем, что и обычные откупа, и торговля питиями «на вере» приводили к одному и тому же результату: к чудовищной коррупции и лихоимству, а также — к распространению пьянства. Поэтому нет ничего удивительного в том, что и в миру, и в Церкви отношение к пьянству становится всё более нетерпимым. Именно по этим причинам, а также из-за невозможности светской власти в одиночку разрешить нарастающие конфликты в обществе и в государстве царь Алексей Михайлович созывает в Москве (1652) тот пресловутый земский собор.

 

 

…Чем закончилась бы те попытки при более спокойной политической обстановке, сказать невозможно. Ведь какой-то положительный эффект та реформа питейного дела, безусловно, имела, да и пьянство пошло на убыль… Но непрекращающиеся войны с Польшей за Украину неоднократно ставили царя-реформатора перед каверзным выбором: либо продолжать борьбу за трезвый образ жизни своих поданных, либо дать послабление, с тем чтобы из «напойных денег» покрывать военные расходы.

 

Видимо, по той причине, спустя менее года после принятия тех «драконовских мер», допускается первое послабление: продавать вино в неурочное время «проезжим людям». Ну а так как таковыми сказались едва не все любители выпить, то и в кабаках с раннего утра и до глубокой ночи «дым стоял коромыслом»: «кабацкие головы», целовальники и иже с ними наверстывали упущенное.

 

Следующее послабление имело ту же самую подоплёку и на этот раз касалось недужных людей. Соответственно, у православных выпивох появился выбор: сказаться проезжим человеком либо хворым, которому без принятия водки вовнутрь не дожить и до ближайшего двунадесятого церковного праздника…

 

Что же касается самого хлебного вина, то еще с XIV в. известны свидетельства лекарей о «пользительности» приема водки вовнутрь при всевозможных хворях, а также же при морах, кои случались на Руси довольно регулярно.

 

Что, впрочем, не мешало принимать ее вовнутрь по любому другому поводу либо и без повода вовсе. Увы и ах, но средневековые лекари были правы: любое, даже самое целебное снадобье пойдет во вред, если пить его вёдрами. (Спирт обладает сильно выраженными бактерицидными свойствами, поэтому издавна считается лекарственным средством. — Прим. авт.)

 

Сворачивание антиалкогольной кампании перечеркивало достигнутые успехи в борьбе с пьянством и, по-видимому, подвигло Алексея Михайловича к новой авантюре — «объехать» Зелёного Змия с другого края. А именно: чтобы избавить царскую казну от унизительной зависимости в «напойных деньгах», заменить серебряные монеты… медными. Кто ж посмеет спорить с царем, по воле которого на медных монетах чеканится их новое достоинство: к примеру, «Одна деньга серебром»?

 

Следствия той наивной политики не заставили себя долго ждать: это приводит к резкому обесцениванию новых денег (до 20 раз), небывалому вздорожанию товаров и к невиданному ранее мятежу, который охватил Московское царств от края до края… Проще говоря, та авантюра спровоцировала (1662) так называемый Медный бунт…

 

В общем и целом, некомпетентность в государственных делах Алексея Михайловича, который, как уже было замечено, получил своё историческое прозвище — «Тишайший», во многом и провоцировала политическую нестабильность его царствования. Ведь «соляные», «кабацкие» и «медные» бунты были прямым следствием его никудышней внутренней политики.

 

 

… Но вернёмся в то «бунташное время». Как обычно бывает в таких случаях, корыстный интерес перевесил нравственные соображения, и спустя лет семь или восемь всё вернулось «на круги своя». Зелёный Змий более или менее благополучно пережил те реформы и сдавать свои позиции не собирался. Более того, он перешел в наступление: количество царских кружал начинает быстро увеличиваться, и столь же быстро заполняться «страждущими и жаждущими».

 

Жизнь продолжалась: царских кабаков открыли предостаточно, хлебного вина было хоть залейся… Вот и заливали им, кто тоску, кто горе, а кто — уже и не помнил, по какому случаю забрел в кружало первый раз, и в каком году это случилось…

 

Результат не замедлил сказаться даже на внешнем облике некогда малолюдных и сонных улиц. Теперь случайному прохожему представлялась иная картина. Мертвецки пьяные мужики, там и сям валявшиеся в канавах, в бурьяне и под заборами, перестали удивлять или возмущать обывателей: это стало нормой жизни. (Скорее всего, известное ругательство: «Пьянь подзаборная!» родом из XVII века. — Прим. авт.)

 

Видимо, потому и удивлялись наши посланники в Испании, когда в середине XVIIвека не обнаружили на улицах Мадрида пьяных людей. Вот что из Мадрида писал один из них:

 

«Гишпанцы не упьянчивы, хмельного питья пьют мало и едят помалу тож».

 

 

Памятен Собор о кабаках и еще по одной причине: полтора века скрытый, «тлеющий» конфликт между государством и Церковью был всё же разрешен, пусть и не самым лучшим образом. Соответственно, изменилась позиция самой Церкви — она стала отрицательно относиться к «дьявольскому зелью». Что касается государства, то понимая вред от пьянства, оно не могло найти в себе сил отказаться от «напойных денег», составляющих значимую долю царской казны.

 

Проще говоря, события середины XVII в. наглядно показали, что идеология кабака была противоположна христианству. Видимо, поэтому произошло окончательное размежевание между Церковью и светской властью. То есть: первая сохранила влияние на душу народа, а вторая оставила за собой монопольное право на продажу хлебного вина, если так можно выразиться, для тела этого народа. Сами же верующие хотя и считали пьянство грехом, однако это им не особливо мешало:

 

«Для праздника Христова не грех выпить чарочку простого».

 

 

Удивительно, но факт: память о тех ожесточенных сражениях с Зелёным Змием и по сей день жива в нашем языке. Ведь современное выражение «горячительные напитки» происходят от весьма распространенных в XVII в. других названий хлебного вина: «горячее вино», «горючее вино», «горящее вино»…

 

 

В конечном итоге, благая идея борьбы с пьянством терпит поражение. Более того, уже в том далеком от нас веке можно было сделать далеко идущий вывод: государство неразрывно связано не только с Церковью, но и с тем пресловутым Зелёным Змием, без содействия которого не видать ни напойных денег в царской казне, ни значимых побед на поле брани.

 

Алексей Михайлович был малопьющим государем, если не сказать еще хуже… Вот что о нём доносил тосканскому герцогу Козимо III Медичи один из его подданных, по какой-то надобности прибывшего ко двору Его царского величества:

 

«В напитках очень воздержен, и имеет такое острое обоняние, что даже не может подойти к тому, кто пил водку. Большую часть дня употребляет на дела государственные, не мало также занимается благочестивыми размышлениями, и даже ночью встает славословить Господа песнопениями. <…> На охоте и в лагере бывает редко, посты, установленные Церковью, наблюдает так строго, что в продолжение сорока дней пред Пасхою не пьет вина, и не ест рыбы».

 

И как знать, если бы он пил вино и не воевал с Зелёным Змием, то итоги его царствования были более впечатляющими, хотя таковые заслуги у него, несомненно, есть. Достаточно вспомнить присоединение Украины…


 

 

13. Собор «О кабаках» и записные пьяницы

 

Что ели-пили делегаты того съезда, история умалчивает, но, судя по результатам его работы, мирно дремать после трапез им не довелось. По решению Собора церковь лишалась своих винокурен, частные кабаки крупных землевладельцев подлежали закрытию, сами феодалы лишались права заниматься виноторговлей, а все питейные дела переходили в ведение «земских изб» (т. е. земских приказов. — Прим. авт.)

 

Отныне в кабаках запрещалось торговать питиями в долг и под заклад, чтобы «питухи в напойных долговых деньгах напрасно не помирали и душевредства бы на кружечном дворе у головы и целовальников с питухами не было…»

 

После того Собора (1652), Церковь, лишившись своих винных привилегий, становится одним из самых стойких, убежденных и последовательных противников пьянства. Хотя к этому всё же примешивался и своекорыстный интерес: лишнюю свечку горькие пьяницы в храмах не поставят, потому как пропьют в царских кружалах всё до последней полушки.

 

При этом необходимо обратить внимание на некоторые обстоятельства тех событий, которые приведут к весьма опасным коллизиям не только для царя Алексея, патриарха Никона, Московского царства и православных христиан, но даже и для самого Зелёного Змия.

 

Первое обстоятельство: патриарший престол занимает Никон (25 июля 1652), протеже и личный, «собинный» друг царя Алексея Михайловича. Второе: Собор о кабаках начинает свою работу (11 августа 1652) уже под началом нового патриарха. Третье: сам патриарх Никон был крайне честолюбивым, амбициозным и властным человеком. Трезвенником он не был, но к пьянству и пьяницам относился враждебно. (Никон (Минов Никита) (1605 — 81), русский патриарх (с 1652). Провел церковные реформы, вызвавшие раскол. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Церковные проповеди, направленные против пьянства, становятся обязательным и повсеместным средством вразумления начинающего трезветь народа. Одновременно ужесточаются наказания за корчму, то есть — за нелегальное производство вина (самогоноварение): за это грозит публичное битье кнутом, а при рецидивах — отсидка в темнице, разорительный штраф либо то и другое сразу.

 

В соответствии с общей идеей трезвления всея Руси, количество кабаков резко сокращается, спиртное же, «дабы государевой казне порухи не было», значительно поднимается в цене. Кроме того, вспоминают о старых запретах, на нарушение которых власти традиционно смотрели сквозь пальцы, и вводят много новых. А именно: запрещается открывать кабаки по воскресеньям, праздникам и постным дням; ранее окончания обеден и в неурочное время — вечерами и по ночам, а также торговать питиями навынос…

 

Под страхом наказания было велено следить, чтобы никто не упивался до смерти. За это наказывали не только кабатчиков, но и собутыльников. Взысканные же с них штрафы передавали семье покойного либо в ближайший храм. И даже распивать на улице близ кружечного двора, вопреки старинному правилу: «питухов от кабака не отганивать» — более не дозволялось.

 

Как и следовало ожидать, нововведения оказались не по нраву простому люду, за сто лет основательно привыкшему к кабацкой манере пития. Ущемили в правах и другие сословия: например, запрещалось отпускать вино лицам священнического и иноческого чина. Поэтому, не смотря на строгие запреты, растет и множится запрещенная корчма… (Все монашествующие, в отличие от белого духовенства — тех же приходских священников или дьяков, давали обет целомудрия и безбрачия. Поэтому единственной радостью бытия, если не считать чревоугодия, для них традиционно оставалось вино, которое монастырским уставом не воспрещалось. — Прим. авт.)

 

При этом произошел любопытный казус: явное ужесточение правил торговли питиями вовсе не означало, что «кабацким головам» скостили «план». Ничего подобного — царское повеление сдавать в казну годовые доходы «с прибылью против прежних лет» никто не отменял. Откупщикам, «кабацким головам», целовальникам и иже с ними надо было как-то выходить из каверзного положения: ведь все недоимки им придется возмещать из своего кармана. (Винные откупы выплачивались наперед и сразу в полном объеме. Поэтому царских наместников не занимало, как откупщики собираются получать свой прибыток. — Прим. авт.)

 

Дабы питейные заведения давали как можно больше доходов, при кабаках появляются так называемые «записные пьяницы», которые всеми правдами и неправдами заманивали в кабаки питухов. Зазывалы стояли у входа в заведение, расхваливали доброе и необычайно дешевое винцо, а то и просто тянули за рукав… Заманив же простаков в кабак, они нередко провоцировали ссоры и даже драки между питухами, затем мирили их, и, как водится, всей компанией пили мировую. Получал свою чарку вина и «записной пьяница»…

 

Обычно этим не ограничивалось, и «миротворец» находил другие «уважительные» причины или поводы для продолжения пьяного загула. Однако основная статья его «винного довольствия» была в другом: с каждых девяти или десяти проданных его питухам чарок он получал одну чарку за счет заведения, то есть — бесплатно.

 

Кабак в накладе не оставался: блюдя свой интерес, «записной пьяница» способствовал и интересу питейного заведения — ведь пьяных людей гораздо проще обманывать. Чем с успехом и занимались целовальники со своими подручными. Они поили надравшихся мужиков разбавленным хлебным вином, «левой» сивухой, нещадно их обсчитывали и, случалось, обирали до нитки. (1. Их называли «записными», потому что подручные целовальников вели точный учет выпитого, — то есть записывали количество чарок, проданных при содействии своих «внештатных зазывал». 2. Слово «записной» благополучно дожило до наших времен: теперь так называют рьяных или неисправимых игроков, театралов, хвастунов… — Прим. авт.)

 

Так появляются особые разряды посадской голытьбы, не имевших имущества и чарки ради побиравшихся в миру, а также кабацких ярыг, зазывающих в царские кабаки прохожих людишек разного звания. (1. Из-за «профессиональной вредности» таких занятий, они довольно быстро спивались и становились хроническими алкоголиками. 2. Ярыгами или ярыжками в России XVI — XVIII вв. называли беднейшие слои населения, занимавшиеся наемным неквалифицированным трудом. — Прим. авт.)

 

 

Что же касается запрета на еду, введенного еще во времена Ивана Грозного, то этого запрета реформы не коснулись, и потому, как и раньше, питухи «закусывали рукавом».

 

Против того, что вино в кабаках по-прежнему отпускалось без какой-либо закуски, Зелёный Змий не возражал: еда не его «епархия». Если его в этом отношении что-то и занимало, то, пожалуй, лишь одно: чтобы не было неурожая — иначе хлебное вино курить будет не из чего. Парадоксально, но получалось, что тот пресловутый Змий должен был не только всячески способствовать распространению пьянства на Руси, но и противиться хлебным недородам…

 

Нашим современникам может показаться, что в выпивке без закуски есть какое-то противоречие, — ведь под обильную еду выпить можно значительно больше. Однако с точки зрения кабатчиков, это не так. Под закуску питухи, может, выпьют и больше, однако напоить их дрянным винцом и обсчитать — много сложнее. А ведь в те времена вовсе не в диковину было, когда пропивали с себя всё: плоть до исподнего белья и нательного креста. Вот потому-то, тех, кто втихаря проносил в кабак закуску, попросту выталкивали на улицу взашей: целовальники неукоснительно блюли «свой интерес». (Где-то с тех времен появляется нелицеприятное определение забубённых питухов — их начинают называть «голью кабацкой». — Прим. авт.)

 

В «репертуаре» целовальников были и более хитрые способы извлечения доходов. Могли, к примеру, поднести похмельную чарку бесплатно — если выпивоху можно было раскрутить «по полной программе», то есть, чтобы он оставил в кабаке всё до последнего гроша… Возможно, именно в XVII веке появляется поговорка:

 

«Не тот пьяница, кто пьет, а тот, кто похмеляется».

 

(Если так, то тогда отличали пьющих людей от пьяниц, чего нельзя сказать о веке девятнадцатом, а тем более — двадцатом: оба этих понятия практически стали синонимами. — Прим. авт.)

 

 

…Однако вернемся к теме. Не смотря на занудные напоминания Алексея Михайловича в адрес откупщиков и иже с ними — «государевой казне чинить прибыль», а также регулярные вразумления и выволочки в царских палатах по тому же поводу, доходы не покрывали возросших государственных расходов. Из-за воровства казенных денег с продаж питий, уплывающих в бездонные мошны откупщиков и целовальников, мятежей и затяжных войн с Польшей, царская казна была хронически пуста. Изгнание же наиболее одиозных «кабацких голов», погрязших в алчности, лихоимстве и прочем непотребстве, ничего не меняло: новые управляющие «промышляли» тем же самым.

 

Доходило даже до того, что православные иерархи отказывались признавать присяги кабатчиков с целованием креста и грозили им страшными небесными карами, если те не уймут свою алчность. Однако и это не помогало: казна по-прежнему недосчитывалась денег из-за воровства «верных людей».

 

***

 

Даже поверхностное изучение того «генерального сражения», произошедшего в середине XVII века между государством и Церковью, с одной стороны, и многочисленными почитателями русской водки, с другой, показывает, что тот пресловутый Змий вошел уже в такую силу, что совладать с ним не удалось даже сообща. Хуже того: оказалось, что государство сковано одной цепью с Зелёным Змием, без содействия которого не видать ни денег в царской казне, ни побед на поле брани.

 

Парадоксально, но получалось, что тот пресловутый Змий не только всячески способствовал распространению пьянства на Руси, но должен был противиться хлебным недородам и покровительствовать хорошим урожаям, так как все излишки зерна шли на милое его сердцу хлебное вино. Вот уж парадокс, так парадокс!

 

 

14. Церковный раскол

 

Как ни странно, но инициатором раскола Русской православной церкви стал не какой-нибудь впавший в ересь епископ или архимандрит, а сам патриарх всея Руси Никон. И, если так можно выразиться, катализатором того раскола стали незначительные изменения в служебных книгах, которые не затрагивали вопросов веры, хотя заметно изменяли многовековые традиции церковных служб.

 

 

Следует также пояснить, что Никон не был заурядным иерархом. Вовсе нет: он обладал ярко выраженной харизмой, отличался сильным характером и чрезмерным честолюбием, был виден собой и обладал огромным ростом — в любой толпе возвышался на целую голову.

 

Дошедшие до нас сведения противоречивы. Одни его современники сообщают, что он был принципиальным человеком, особенно — в вопросах веры, и едва не аскетом в частной жизни. Другие же, напротив, утверждают, что он любил роскошь и пиры, принципиальностью же не отличался, что позволяло ему без угрызений совести менять собственное мнение, дабы потрафить своему благодетелю и близкому другу, царю Алексею Михайловичу.

 

Скорее всего, двойственность оценок связана с тем, что своими реформами он нажил себе много врагов, причем в самых разных слоях общества. Духовенство упрекало его в притеснениях, жестокости и гордости, а один из его современников, весьма влиятельный боярин, был до того обозлён на патриарха, что даже нарёк его именем своего дворового пса и выучил его подражать патриаршему благословению.

 

Но в некоторых моментах сходятся и те, и другие. Например, признают, что в деле исправления общественных нравов патриарх Никон бывал до такой степени суров, что запрещал допускать к исповеди и причастию воров и разбойников даже в том случае, если они были осуждены на смертную казнь.

 

 

Что касается самой реформы, то она началась с того, что патриарх Никон запретил (1653) творить в церкви «метания на колену» и осенять себя «двумя персты». Теперь все православные должны творить «поклоны в пояс» и креститься тремя пальцами. Ну а так как многие были с такими новшествами категорически не согласны, то Никон начинает применять против ослушников всё более суровые меры. Доходит до грубых выпадов в их адрес и даже до преданию упрямцев анафеме…

 

Следует пояснить, что в то время патриарх пользовался полным доверием со стороны государя, и даже «замещал его на царстве», пока тот возглавлял войско в войнах (1654 — 56) против Польши и Литвы. Именно об этом свидетельствуют важнейшие документы тех лет, на коих имя Никона стоит на месте царского: «святейший патриарх указал и бояре приговорили».(Это Алексей Михайлович еще припомнит своему фавориту… — Прим. авт.)

 

Борьба внутри Церкви приобретает отчаянно непримиримый характер, заслоняя собой те цели и задачи, ради которых она была затеяна. Видимо, поэтому патриарх всё же признает (1658) равноправность старых и новых, русских и греческих книг, а также обрядов… Но поздно: раскол уже произошел да и отношения с царем Алексеем Михайловичем безнадежно испорчены — с 1658 г. царь не желает видеть Никона… (Вмешательство Никона во внутреннюю и внешнюю политику государства под тезисом «священство выше царства» вызвало разрыв патриарха с царем. В 1658 оставил патриаршество. Собор (1666 — 67) снял с него сан патриарха. Сослан на Север. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

На фоне тех драматических событий как-то меркнет «кабацкая реформа» (1652), главным идеологом и творцом которой как раз и был патриарх Никон. Ему теперь не до нее. Так и не сумев вернуть себе расположение царя, Никон «закусил удила» и понёс по политическому бездорожью — оставил патриаршество и удалился в Воскресенский монастырь.

 

Неопределенная ситуация длилась довольно долго. Но в 1666 г. его официально признали повинным в речении хулы на царя и Русскую церковь, в жестокости к подчиненным и во многих других прегрешениях. Посему отрешили от архиерейства и священства и сослали в дальний северный монастырь со строгим уставом.

 

Что же до приверженцев «древлего благочестия», то на Соборе (1666 — 67) они вновь были преданы анафеме и с тех пор подвергались репрессиям как со стороны церковных, так и со стороны светских властей.

 

Поразительно, но факт: не смотря на своё отчаянное положение, староверцы не сдавались. Более того, они пользовались поддержкой среди крестьян, посадских низов, стрельцов, части белого и чёрного (монашествующего) духовенства, и даже какой-то части придворной знати. Они принимали активное участие во всех бунтах и восстаниях последней трети XVII в. Спасаясь же от преследований, бежали на Север, в Поволжье, в Сибирь… Однако и там категорически не желали примирения с реформированной Церковью, предпочитая сжигать себя живьем. (В 1675 — 95 гг. было отмечено 37 самосожжений, в которых погибло ок. 20 тыс. человек. — Прим. авт.).

 

Сам же инициатор церковной реформы и Собора о кабаках в своих деяниях не раскаивался, хотя безмерно нуждался и страдал в своем монастырском заточении. Вот что в 1672 г. бывший патриарх писал царю Алексею Михайловичу:

 

«Теперь я болен, наг и бос, <…> со всякой нужды келейной и недостатков оцынжал, руки больны, левая не подымается, на глазах бельма от чада и дыма, из зубов кровь идет, <…> ноги пухнут...»

 

Однако и на этом злоключения патриарха-расстриги не закончились. После смерти Алексея Михайловича в жизни Никона наступают еще более тяжкие времена: новый патриарх, враждебно настроенный по отношению к Никону, переводит ненавистного «реформатора» в другой северный монастырь с еще более суровыми условиями содержания.

 

 

Через четыре года Никону всё же выйдет послабление и его переведут в тот самый монастырь, который он когда-то выбрал сам, оставив патриаршество. Родственники царя продолжают хлопотать за него и добиваться восстановления его патриаршего достоинства. Это им удается, но «реабилитация» окажется посмертной, так как его мятежная душа покинет бренное тело на пути к Москве. Похоронят его, правда, как патриарха, и как раз в том самом Воскресенском (Новоиерусалимском) монастыре… (На похоронах присутствовала царская семья, в том числе и девятилетний Петр Алексеевич, который войдет в нашу историю как Петр Великий. — Прим. авт.)

 

Крайне необычна и судьба его главного религиозного оппонента, протопопа Аввакума. (Аввакум (1620 или 1621 — 82), русский религиозный деятель, протопоп, глава старообрядчества и идеолог раскола в Русской православной церкви. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

История удивительная… Но как бы там ни было, а поверить в то, что раскол Православной церкви произошел из-за «исправления старых записей в церковных книгах», литургических формальностей и нововведения патриарха Никона — креститься тремя пальцами, а не древним двуперстием, невозможно. Слишком уж незначительны сами причины для столь опасной смуты и дотоле невиданного брожения в умах. (Те реформы не затрагивали важных и тем более принципиальных вопросов самой веры, а касались, в основном, лишь некоторых изменений в отправлении церковных служб. — Прим. авт.)

 

За категорическое несогласие с реформами патриарха Никона, протопоп Аввакум, ярый радетель «древлего благочестия» попадает в опалу и ссылку: в Тобольск (1656), где на него будет написано 5 (!) «слов государевых» (то же, что «Слово и дело!» — обвинения в государственных преступлениях. — Прим. авт.)

 

Однако и там Аввакум не стал вести богослужений по новому церковному служебнику. Более того, когда он посещал другие церкви, где служба велась по новому уставу, то тихо ругался и держал кукиши в обоих карманах — чтобы предохранить себя «от сглазу».

 

 

По возвращении протопопа из Сибири (Никона уже не было в Москве. — Прим. авт.) царь встретил его аки ангела, давал ему место и даже звал к себе в духовники. Но тот отказался от всех соблазнов и вновь с неистовой силой принялся обличать результаты проведенной церковной реформы. Тем самым Аввакум, не пожелав пойти на примирение с самодержцем, избрал себе судьбу изгнанника и мученика, что, впрочем, его нисколько не пугало.

 

Однако на этом его злоключения не закончилось, и на церковном соборе (1666 — 67) он был лишен священнического сана и сослан в Пустозерский острог. Но и там Аввакум не смирился и продолжил обличение не только новых церковных порядков, но и всех, кто им малодушно подчинился:

 

«Да нечего у вас и послушать доброму человеку: все говорите, как продавать, как куповать, как есть, как пить, как баб блудить…»

 

 

Что же до патриарха Никона, то протопоп Аввакум и вовсе дает ему убийственную характеристику:

 

«Всегда пьян и блуден».

 

 

Поразительно, но факт: даже 15 (!) лет заключения в земляной тюрьме не смогли сломить дух расстриженного радетеля «древлего благочестия». И из тюрьмы он слал свои грамотки по городам и весям, обличая в ереси не только прихожан или священнослужителей, но и самого патриарха Никона.

 

В конце концов, Аввакум был приговорён к сожжению в деревянном срубе вместе со своими непримиримыми единоверцами (1682), за что и удостоится прозвища «огнепальный протопоп».

 

 

15. Что было писано пером…

 

Как уже было сказано, всё, что связано с появлением на Руси хлебного вина отечественного разлива, опутано тайнами и загадками. Одна из таких загадок — подозрительные пробелы в древних рукописях, которые либо обходят молчанием то знаменательное событие XVвека, либо прерывают свое повествование именно на той эпохе, когда производство хлебного вина достигло промышленного масштаба. Здесь можно только строить какие-то более или менее обоснованные предположения. Однако вовсе не исключено, что те пресловутые пробелы связаны с реформами Никона и последовавшим за ними расколом Русской православной церкви.

 

Амбиции Никона были непомерны и ставили под сомнение приоритет царской власти. Хуже того, патриарх фактически претендовал на власть светскую, так как утверждал, что священство выше царства, поскольку оно представляет Бога, а светская власть — от Бога.

 

Обострившаяся борьба внутри церкви, которая приняла весьма ожесточенный характер, не позволяла патриарху Никону оставлять своим противникам такие «козыри», как документы, уличающие Церковь в причастности к изобретению «дьявольского зелья». Точнее, не столько к водке, сколько к пьянству. Ибо такая причастность серьезно компрометировала православную веру, роняла авторитет Церкви и заставляла тщательно скрывать свое соавторство в создании «дьявольского зелья».

 

Видимо, именно по этой причине даже в XVIII в. всё еще появляются сказки, явно написанные на заказ. Например, такая: «Отчего уставися винное питие», в которой рассказывается, что научил мужика делать водку… чёрт.

 

Скорее всего, именно по этим причинам летописи и «молчат» по поводу изобретения водки: по приказу патриарха всея Руси они могли быть изъяты и уничтожены. Тем более, что противники его реформы были едва не во всех монастырях. И потому уничтожить компрометирующие записи было проще и безопаснее, чем оставлять такие «козыри» в руках своих явных и тайных противников. То же относилось и к хозяйственным книгам монастырей, в которых они вели учет зерна, хмеля, бочек и всего прочего… Во всяком случае, из тех хозяйственных документов, что сохранились, невозможно понять, зачем и для чего монастырям всё то было надобно.

 

Впрочем, такой приказ — убрать из летописей все упоминания, имевшие отношение к винокурению — могли отдать и кто-то из его предшественников или приемников, и по тем же самым причинам…

 

 

Образно говоря, реформы Никона это всего лишь верхушка айсберга. Вокруг тех реформ сплелся такой огромный клубок чрезвычайно запутанных политических проблем и интриг, что и по сей день ни историки, ни богословы разобраться с ними не могут.

 

И вот почему. Царя Алексея Михайловича давно соблазняли льстивыми речами, к примеру, тайные агенты и легаты Римской курии. А соблазняли-то они его ни много ни мало, а императорским троном в Константинополе, который уже больше века прозывался Стамбулом. Патриарха Никона, соответственно, соблазняли титулом первого патриарха православного мира, опять-таки — Константинопольского.

 

Умом Алексей Михайлович не блистал, политиком был никудышным, и потому по простоте душевной не видел тех коварных ловушек, которыми так заботливо был устлан весь его предполагаемый путь в Царьград. Хуже того: та авантюра могла выйти боком и привести к крайне нежелательным последствиям — например, к утрате части земель Московского царства. Против простоватого царя интриговали весьма искушенные политики многих европейских государств, конфессий и даже монашеских орденов. Достаточно назвать одних иезуитов, которые, как известно, всегда и везде следовали своему девизу: «Цель оправдывает средства».

 

Цели у заморских интриганов были разными, а вот средство для достижения оных было одно: втравить Россию в политическую и военную авантюру, что не сулило ей ничего хорошего. Фактически, при любом раскладе политические, территориальные или экономические выгоды из столкновения России с Османской империей могли извлечь только сами подстрекатели.

 

Раздоры в Московском царстве чрезвычайно запутывали и без того сложную ситуацию. С одной стороны, обострились отношения между патриархом и государем, с другой — между партиями в самой Церкви, интересы которых во многом не совпадали с интересами светской власти. И если уж дело дошло до раскола, то уж точно не из-за разночтения в служебных книгах. Все гораздо серьезнее: кроме достаточно очевидных мотивов, таких как попытка как-то иначе поделить власть и деньги внутри Церкви, были и скрытые мотивы.

 

И самый каверзный из тех мотивов — принципиальное расхождение в оценке роли государства в закабалении российских подданных. Приверженцы «древлего благочестия» считали крепостническое государство ни много, ни мало, а царством (!) Антихриста. И только по этой причине они нажили себе сразу двух непримиримых врагов: реформированную Церковь, которая предпочитала обходить молчанием ту опасную тему, и само государство, которое никогда им этого не простит.

 

Но была у Никона и еще одна, весьма веская причина: он хотел раз и навсегда отмежеваться от всех «грехов» дореформенной Церкви. Хотя нельзя исключить и того, что именно эта причина была одной из главных. История очень тёмная и чрезвычайно запутанная…

 

Что же касается пресловутого «древлего обычая» — креститься двуперстием, то, скорее всего, это лишь предлог, дающий возможность обвинить в ереси не кого-нибудь, а самого патриарха, как вдохновителя той злосчастной реформы. (Судя по неожиданным результатам реформы, Никон был недальновидным политиком, склонным к авантюрам. Это следует хотя бы из того, что упорствуя в своем желании исправить неточности перевода в служебных книгах, он не знал греческого языка и потому был вынужден полагаться на компетентность и добросовестность своих помощников. — Прим. авт.)

 

Далеко не последнюю роль в расколе сыграло и то, что сам патриарх Никон был для коррумпированной верхушки Церкви, сплоченной семейными связями, протекционизмом, экономическими интересами и круговой порукой, совершенно чуждым, «пришлым человеком». А так как «приручить» его не удалось, то оставалось одно: всеми способами очернять его в глазах государя, подвергать лукавой критике любые его начинания, и тем самым осложнять его патриаршество, в надежде, что рано или поздно он лишится покровительства царя и окажется в опале.

 

В результате противостояния никонианцев и раскольников, сильно пострадал авторитет Церкви, и наученная собственным опытом, больше она уже никогда никаких реформ проводить не станет. (Даже переходить на Григорианский, гораздо более точным календарь, Русская православная церковь остереглась, хотя никакими серьезными проблемами это ей не грозило. Именно по этой причине даты Рождества и почти всех иных церковных праздников не совпадают с Католической или Лютеранской церковью — в наше время разница составляет 13 дней. И именно по этой причине Новый год в России празднуют дважды. — Прим. авт.)

 

Что же до самих раскольников, хотя раскол-то провоцировали не они, а патриарх Никон, то они проиграли вчистую и, спасаясь от притеснений, укрылись в таких непролазных дебрях, что добраться до них стало почти невозможно. Там староверцы и отсиживались почти два с половиной века, фанатично держась своих «древлих обычаев» и призывая на головы погрязших в грехах вероотступников самые страшные кары. (Преследования прекратились к концу XIX в. Однако Поместный собор Русской православной церкви отменил клятвы (анафематствования), наложенные в XVII веке на старые обряды и на придерживающихся их, только в 1971: старые церковные обряды были признаны «спасительными и pавночестными» новым. — Прим. авт.)

 

В относительном выигрыше осталось государство: оно не только доказало, что светская власть сильнее духовной, но и указало патриархам, что их место не на троне, а у его подножия. Однако и государство лишний раз убедилось в том, что внутренние раздоры никому ничего хорошего не сулят. Проще говоря, обе власти должны всемерно поддерживать друг друга, ибо такой союз всегда способствовал упрочнению государства и Церкви, единению веры и «благоволения в человецах». (Постоянные раздоры между духовной и светской властью приведут к тому, что в царствование Петра Первого амбиции Русской православной церкви будут умерены, причем весьма радикально. А именно: делами Церкви станет ведать подвластный государю Синод, а сами первосвященники на два века (с 1700 по 1917 гг.) лишатся своего патриаршего сана и вновь станут именоваться митрополитами. — Прим. авт.)


 

 

16. Пётр Первый: «Пей, но дело разумей!»

 

Правление Петра Великого, первого российского императора и величайшего реформатора, буквально вздыбившего огромную, но отсталую, патриархальную страну, не ущемляло сокровенных чаяний его пьющих подданных. Вовсе нет: Пётр любил хмельные пиры, всевозможные забавы, шумные развлечения, и охотно потчевал вином своих гостей на ассамблеях, приёмах, балах, пирах и прочих увеселениях той бурной эпохи. (Петр I Великий (1672 — 1725) российский царь с 1682 (правил с 1689), первый российский император (с 1721), младший сын Алексея Михайловича от второго брака с Н.К. Нарышкиной… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Кстати сказать, именно он усадил мужчин и женщин вместе за один стол на пирах и прочих увеселениях, так как во все предыдущие царствования мужчины и женщины вкушали яства и хмельные пития в обособленных покоях. Любопытно, но эта идея понравилась девушкам на выданье и молодым людям, начинавших подумывать о семейной жизни. Почему? Да хотя бы потому, что ранее было не так много мест, где, не нарушая приличий, они могли хотя бы увидеть друг друга вблизи, — например, в церкви.

 

Следует также пояснить, что ни в XVIIIвеке, ни тем более ранее — личные предпочтения женихов и невест не учитывались, а если и учитывались, то в последнюю очередь. Гораздо больше внимания уделялось таким вещам как приданное, даваемое за невестой, и которое, соответственно, можно было использовать для улучшения благосостояния молодой семьи или расширения какого-либо дела, здоровье невесты и способность к деторождению — на этот счёт дотошно «просматривались» родословные ее близких и не очень близких родственниц, покладистость характера, умение вести домашнее хозяйство, искусность в рукоделиях… В отношении женихов такое же пристальное внимание уделялось их трудолюбию, здравомыслию, трезвости, бережливости…

 

Поэтому решающее слово почти всегда оставалось за их родителями, собственный опыт которых подтверждал народную мудрость: «Стерпится — слюбится». И если уж дело доходило до венчания, то свадьба выходила шумной и хмельной. Стол ломился от обилия еды и хмельных напитков, среди которых всенепременно было и хлебное вино.

 

 

…Но вернёмся к повествованию о Петре Алексеевиче. Царь был высок ростом, скор на расправу и обладал весьма крутым, вспыльчивым нравом. В гневе был страшен не только для тех, на кого тот был обрушен, но и для царедворцев, слуг и прочих свидетелей вспышки его ярости.

 

Что же касаемо дел государственных, то в отличие от того же Ивана Грозного, он направлял переполнявшую его энергию на доселе невиданные свершения, в коих, по его разумению, Россия зело нуждалась. И как покажет время, его свершения действительно окажутся невиданными на земле Русской…

 

Однако, не смотря на крутой нрав и пьяные выходки, алкогольными реформами он своих подданных не донимал. Будущий император придерживался другой «доктрины»: пей, но дело разумей! В это трудно поверить, но неуемный государь, с годами стал не только весьма сведущ во многих науках, которые обычно постигал своим умом, но и владел двенадцатью (!) ремёслами.(В детстве и отрочестве Пётр не получил хоть сколько бы систематического светского или духовного образования. — Прим. авт.)

 

Иногда, и уж точно не на трезвую голову, он сильно забавлял своих подданных. Чего стоят такие его потехи, как игры в «князя-кесаря» или в «сумасброднейший, всешутейший и всепьянейший собор»… (Слово «собор» не обязательно имело отношение к Церкви. Так называли и земские «съезды», созываемые для решения каких-то важных проблем. — Прим. авт.)

 

Известны и другие его сумасбродства в Москве. К примеру, когда перепившаяся компания, человек так в двести, со скоморохами и разбитными молодками, с криками, песнями и частушками разъезжала на санях, запряженных свиньями, козами и даже медведями… Ну и, само собой, та буйная и развеселая бражка вваливалась во дворы московской знати, дабы «славить» хозяев, требуя угощений и наград за дружеские визиты, от коих нечаянно облагодетельственные бояре не знали, куда и деться.

 

Да и куда от них деться, если вместе с теми охальниками сам Пётр Алексеевич в гости пожаловал? Проще накрыть столы на всю ту пьяную ораву, с умилением и подобострастием выставив на них жбаны с питным мёдом, боярским хлебным вином, пивом, брагой и квасом — авось и обойдёт стороной та лихая беда.

 

Ну и само собой не скупиться на добрую закуску и яства:

 

— Не вели казнить, вели слово молвить, ваше царское величество! Вот тебе, Пётр Алексеевич, и твоим доблестным генералам и прочим собутыльникам… Тьфу ты, бес попутал! …Твоим верным слугам всё то, что бог послал и что прислуга с великим поспешанием извлекла из погребов и подклетей. Угощайтесь, ваше величество!

 

— Вот, для начатка, первейшие холодные закуски, — в пояс кланялся не на шутку струхнувший боярин, — осетровые балыки вяленые и на холодном дыму копчёные, икра черная и красная, окорока и грудинки свиные, колбасы и ветчины, заливное из свиных ножек и откормленных пшеничкой индюков, сыры, брынза и сметана, хрусткие соленые огурчики и по монастырскому рецепту квашенная капуста… Уж не побрезгуйте, ваше царской величество, явите милость к верным слугам своим — отведайте…

 

Излишне добавлять, что домочадцы и слуги как только могли угождали нагрянувшим гостям, понимая, как много зависит от их расторопности.

 

— Ну а пока досточтимая компания изволит выпивать и закусывать, дойдут на вертелах телятки, свинки, барашки, гуси, фазаны и прочая живность. В поварне уже готовят осетринку с грибами и севрюжинку с хреном, — утирая пот с лица, лебезил тучный боярин в парадном камзоле и ненавистном ему парике.

 

Тут уж поневоле вспотеешь и залебезишь: как ни крути, а не угодить царю и его пьяной компании это будет похуже, чем впасть в заурядную опалу. И потому проще подобострастно угождать и откупаться с боярским достоинством. Не ровён час, хмельной самодержец такую опалу наложит на него самого и на его родимых чад, что и Тмутаракань покажется подмосковным селом Архангельским…

 

 

Хотя, конечно, случалось всякое, и тогда государь безжалостно рубил головы взбунтовавшимся стрельцам (1698). Или, к примеру, заставлял своих подданных носить одежду иноземного покроя (1700), а также брить лица — дабы своим обликом на людей похожи были.(Кроме духовенства и крестьян. — Прим. авт.)

 

Еще один немаловажный штрих к психологическому портрету молодого царя. По дошедшей до нас легенде, после подавления того стрелецкого бунта Пётр не только с большим удовлетворением на лице вышагивал вдоль плах с топорами, но и собственноручно рубил головы наиболее злокозненным своим врагам. То бишь слюнтяйскими комплексами он не страдал…

 

 

Пётр Алексеевич был практичным человеком, и потому не желающие ходить «с босым рылом» могли откупиться от исполнения государева указа (1705) и получить особый «Бородовой знак» с ехидной надписью: «Деньги взяты». (Неисполнение Указа влекло строгие наказания. — Прим. авт.)

 

Поэтому в том знаменитом указе есть и такие слова:

 

«А буде кто из царедворцев и из градских жителей похочет ходить с бородою, ему для взятия знака ехать к Москве и явиться в Приказе земских дел».

 

Следует пояснить, что для высших сословий «отступные» за право ношение бороды достигали огромной по тем временам суммы: до ста и даже более рублей. Посадские, извозчики и прочие людишки нижних сословий, не желавшие брить бороды, должны были вносить в казну государеву кто по 10 рублей в год, а кто и поболе. (Для сравнения: в ту пору курица стоила около алтына (3 коп. медью), а простую рубаху или порты можно было сторговать за двугривенный (20 коп. серебром). — Прим. авт.)

 

Смех смехом, а реализация того указа послужила даже поводом к Астраханскому восстанию (1705 — 06). Участники тех беспорядков призывали «за веру и за правду постоять, усов и бород не брить и немецкого платья не носить». (Слово «немецкое» имело тогда другой смысл: нерусское, иноземное. Немцами называли иноземцев из любой страны, а не только из земель германских. — Прим. авт.)

 

 

Отличился Петр и в ратных делах. Нельзя сказать, что ему всегда сопутствовала удача, но, тем не менее, он извлекал уроки из горьких «конфузий» и сумел довести свои войны до славных «викторий». Например, походы против Турции и Персии…

 

Однако самой тяжкой, долгой и разорительной оказалась Северная война со Швецией, которая началась в 1700, а закончилась лишь в 1721 году. И это не смотря на то, что в 1709 г. Россия нанесла Швеции сокрушительное поражение под Полтавой. (1. В то время Швеция являлась сильнейшей военной державой в Европе. — Прим. авт. 2. После окончания Северной войны (1721) Россия была провозглашена империей, а Сенат удостоил Петра титулами «Великий» и «Отец отечества». — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

Будущий герой Полтавы еще с отроческих лет был хорошо знаком с тяготами воинской службы и с бытом солдатской жизни, когда командовал своими «потешными» отрядами. Впоследствии, они станут самыми знаменитыми гвардейскими полками: Семёновским и Преображенским. (1. «Потешные» отряды из детей и молодых людей были созданы в нач. 80-х гг. XVIIв. для «военных потех» русского царя. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. Именно эти отряды первыми придут на выручку Петру в августе 1689, когда случится стрелецкий бунт. — Прим. авт.)

 

Сформированные им гвардейские полки себя не посрамят: на поле брани они добудут славу и своему благодетелю, и всей России… (Они отличатся в войнах со Швецией (1700 — 21), Францией (1812 — 14), Турцией (1877 — 78)… — Прим. авт.)

 

 

По Высочайшему повелению Петра I(1699) был изменен порядок управлениями винными делами России, и с этой целью был учрежден институт бурмистров. Бурмистры стали ведать водочными подрядами, хранением хлебного вина, его поставками… Таких чиновников было сравнительно немного, и, видимо, именно на этот момент делалась ставка: государь считал, что их будет легче держать в страхе и послушании. Однако он не учел опыт минувших веков и недооценил соблазнов, на которые так падки люди…

 

Бурмистры, также как когда-то воеводы и наместники, не смогли избежать искушений и корысти ради пустились во все тяжкие. В общем и целом, повторилась ситуация времен Ивана Грозного: за взятки они прощали поставщикам их недопоставки, обсчитывали и обманывали сдатчиков водки, разбавляли ее водой, торговали «левой» сивухой и т. д. и т. п. «Ноу-хау», изобретенные еще в XVIвеке, оказались действенны и два века спустя. (В 1717 г. питейные дела передадут в ведение Камер-коллегии, а затем — в ведение Министерства финансов. — Прим. авт.)

 

В том же 1699 г. был введен новый календарь, в котором отсчет времени стал вестись не с момента сотворения мира, а с Рождества Христова. Проще говоря, 7208-й год по русско-византийскому календарю стал 1700-м годом по юлианскому, давно принятому в некоторых странах Европы. (Отставание юлианского календаря, которого традиционно придерживалась и придерживается Православная церковь, приведет к забавному казусу. А именно: в XXв. — после принятия в России григорианского (современного) календаря — Новый год станут встречать по обоим календарям сразу, причем — весьма охотно и с размахом… — Прим. авт.)

 

Государь прекрасно знал повадки своих буйных во хмелю подданных, поэтому пишет свои указы доходчиво и без затей. Вот слова из его знаменитого Указа, которые невозможно читать без улыбки:

 

«Поелику в России считают Новый год по-разному, с сего числа перестать дурить головы людям и считать Новый год повсеместно с первого генваря. А в знак доброго начинания и веселья поздравлять друг друга с Новым годом, желая в делах благополучия и в семье благоденствия. В честь Нового года учинять украшения из елей, детей забавлять, на санках катать с гор. А взрослым людям пьянства и мордобоя не учинять — на то других дней хватает».

 

Любопытный исторический «рикошет». Три с лишним века спустя, в декабре 1928 года, рождественские ёлки, как религиозный пережиток, неожиданно окажутся под запретом. Однако вскорости тот несуразный запрет не только будет отменён, но и украшенные мишурой, свечами, блестящими шарами и бумажными игрушками ели станут непременным атрибутом празднования Нового года. Более того, украшенные новогодние ели появятся во всех клубах, театрах, государственных и общественных учреждениях, на главных площадях больших и малых городов, а также в домах простых советских граждан.

 

 

…Церковь была против «богомерзкого иноземного обычая». Но так как народ не желал отказываться от дарованного ему праздника, то и она была вынуждена искать какой-то компромисс. И нашла: 1 января выпадало на день памяти Василия Великого, который, как ни странно, был убежденным противником пьянства еще в IV(!) веке нашей эры. Вот что он когда-то писал, уповая на Господа и предавая анафеме «пьянственного беса»:

 

«Пьянство это вражда на Бога… Пьянство это добровольно накликаемый бес… Пьянство отгоняет Святого Духа».

 

Этим Православная церковь и утешилась: Новый год так, не так, но всё же стал бытностью и для неё.

 

Занятно в той истории и другое: всё это лишний раз показывает, насколько российский народ пристрастился к хмельному. Сравните: нет сегодня в России ни одного человека, который бы не помнил о той заветной дате, как о самом любимом празднике, и очень немного тех, кто помнят о Василии Великом.

 

И потому даже такие непререкаемые авторитеты Церкви, как Иоанн Златоуст, не смогли поколебать приверженности российского народа к хмельным питиям:

 

«Пьянство… — это многообразный и многоглавый зверь, — стращали священники своих прихожан словами Златоуста. — Здесь вырастает у него блуд, там — гнев; здесь — тупость ума и сердца, а там — постыдная любовь… Никто так не исполняет злой воли диавола, как пьяница».

 

С этим православные не спорили. Да и о чём тут спорить, если и Василий Великий, и Иоанн Златоуст это святители Церкви?

 

И тем не менее, они нашли убедительный довод, оправдывающий их пристрастие к хмельному. А именно: среди многих давних и традиционных здравиц появляется новая, в которой скрыта немалая доля иронии:

 

«Не ради пьянства окаянного, а дабы не отвыкнуть!»

 

 

17. Великие реформы великого государя

 

В огромной, отсталой и патриархальной стране для Петра Первого нашелся воистину непочатый край для великих свершений. С учетом накопленного опыта сильнейших военных держав Европы, он создает русскую регулярную (!) армию, с великим поспешанием строит верфи и морской флот, открывает учебные заведения для подготовки русских офицеров, штурманов и других кадровых специалистов. Всячески содействует становлению и развитию железоделательных и прочих заводов, обеспечивающих армию и флот холодным и огнестрельным оружием, пушками, ядрами и прочими военными припасами.

 

Пётр начинает и доводит до конца масштабную денежную реформу (1700). Благодаря его неиссякаемой энергии и недюжинным организаторским способностям, начинается создание новых казённых мануфактур и модернизация уже существующих металлургических, оружейных и прочих заводов, строительство пристаней, каналов… (Топоним «Петров Вал» в Волгоградской области, которая в своё время именовалась Сталинградским краем и областью (1934; 1936), а в Петровские времена — Казанской (с 1708) и Астраханской (с 1719) губерниями, есть ни что иное, как отголосок той бурной и созидательной эпохи. Это была беспрецедентно дерзкая попытка с помощью канала, выкопанного вручную, то бишь — кирками и лопатами, соединить Волгу с Доном. — Прим. авт.)

 

 

Как ни странно, но даже такое благое и крайне нужное для России дело, как строительство военных кораблей, сказалось на наших питейных традициях не самым лучшим образом. Почему? Да потому что спуск на воду каждого боевого корабля являлось событием государственной важности, и потому за него пили все: от адмиралов, мичманов и матросов до главных подрядчиков, мастеровых людей и рабочих. То же самое относилось к придворным и гостям. При этом на водку, вино и пиво не скупились…

 

Кстати сказать, известное пожелание счастливого плавания: «Семь футов под килем!» было понятно людям той эпохи «без перевода». Почему же семь, а не шесть или восемь? Всё очень просто: одна русская сажень (2,13 м) как раз и состояла из семи футов.

 

Не смотря на чрезмерную загруженность важными государственными делами, Петр Iнаходит время, чтобы заменить мудрёный старославянский алфавит на гораздо более простой (1708). Такая азбука станет называться гражданской, она значительно упрощала написание букв и сокращала их число, что, несомненно, способствовало распространению грамотности, особенно — среди низших сословий. Тогда же появляются привычные для нас арабские цифры, которые вытеснили применяемые для этого старославянские «буквы с титлами». (Современная азбука фактически «один в один» повторяет реформированный Петром алфавит, с той лишь разницей, что букв стало еще меньше, т. к. исчезли «дубликаты» типа «ять» или «фита». — Прим. авт.)

 

В правление Петра появилось первое в Москве высшее учебное заведение (1687) — Славяно-греко-латинская академия, была открыта так называемая Навигацкая школа, Морская академия (1715), другие учебные заведения и даже Академия наук (1724).

 

Нет ничего удивительного и в том, что именно в его царствование случится нечаянная радость для служивых людей: в действующих армиях первой линии и в боевых морских походах им станут выдавать по чарке водки. Кому же как ни Петру было знать о всех тягостях и невзгодах воинской службы? Ведь он начинал свое служение России еще безусым отроком в «потешных войсках», которых ему дозволила содержать Боярская дума. Никому из тех думских бояр не могло и в страшном сне привидеться, что те ребячьи забавы приведут к столь значимым результатам, повлиявшим на историю России и на их собственные судьбы…(Как утверждают некоторые историки, по чарке бесплатной водки получали также строители Петербурга, дорожные рабочие, портовые грузчики, рабочие верфей и др. — Прим. авт.)

 

Как происходила в те времена сама процедура приема хлебного вина, не суть важно. Однако известно, что боцман каждого боевого корабля или галеры своей боцманской дудкой скликал матросов и строил их на палубе. Потом вызывал каждого поименно, и против его фамилии в журнале приема чарки хлебного вина ставил галочку в графе «Принял». (Это делалось для того, чтобы ушлые хитрованы, каковых на флоте всегда было с избытком, не получили вторую порцию водки. — Прим. авт.)

 

В правление Петра Алексеевича радикально упрощаются правила, дозволяющие поиск и добычу минералов (1719). Людям любого (!) звания даровалось право всюду искать, плавить, варить, чистить металлы и минералы. (Кроме серебра и золота. — Прим. авт.)

 

Ослушников Высочайшего указа, строжайше запрещавшего добычу драгоценных металлов, а также недонесение рудознатцев о найденных жилах и месторождениях, ожидали мучительные пытки в Тайном приказе и ужасающие казни. Такие злодеяния приравнивались к воровству, то есть к государственным преступлениям, и потому люто карались даже для того жестокого времени, не страдавшего сантиментами.

 

 

…Петр еще в юности, когда свёл дружбу с иноземцами, жившими в московской слободе, многое у них перенял и многому научился. И не только в одежде и манерах поведения — так называемом политесе, но и в привычках, свойственных европейцам за столом и по отношению к дамам. (Судя по всему, именно тогда он пристрастился к курению трубки, что в просвещенной Европе было делом обычным. Хотя и в более зрелые годы Пётр Алексеевич галантностью не отличался. Но, может быть, это и правильно: он ведь был самодержцем, а не угодливым царедворцем или лукавым дипломатом. — Прим. авт.)

 

С теми иноземцами, равно как и со своими соотечественниками из ближайшего окружения, Петр обычно проводил и свободное время. А так как середины он никогда не ведал, то нередко те скромные, можно даже сказать — семейные застолья, перерастали в разгульные пиры, шумные празднества, «машкарады» с переодеваниями… Все те забавы были по сердцу государю, не знавшему удержу ни в трудах и заботах, ни в развлечениях и выпивке.

 

И как знать, может быть именно с подачи кого-то из его верных и закадычных сподвижников, государь принимает без всякого преувеличения историческое решение об учреждении статута ордена Андрея Первозванного. (1. Орден Святого апостола Андрея Первозванного (покровителя России, а также мореплавания) — старейший российский орден, высшая награда Российской империи. Учрежден Петром I (1699). — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия).

 

Историческая справка. Непостижимо, но факт — справедливость всё же восторжествовала. А именно: в наше время, после лихолетья Советской эпохи, когда были упразднены все (!) награды Российской империи, орден Святого апостола Андрея Первозванного по-прежнему является высшей государственной наградой Российской Федерации.

 

Существует красивая историческая легенда об учреждении другой престижной награды Российской империи — ордена св. Екатерины. Согласно преданию, во время Прутского похода (1711 — 13), когда русские войска в Молдавии попали в окружение, «военно-полевая жена» Петра Первого, Екатерина, не растерялась и отдала турецкому военачальнику все свои драгоценности. И тем самым, склонив того к перемирию, уберегла Петра от плена… По возвращению в Петербург, государь венчается с ней (1712) по православному обряду. (В православную веру Марта перешла где-то в 1703 году, когда в военном походе красивая полонянка попалась на глаза царя и стала одной из его любовниц. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Дальше — больше: в 1714 году, в память того похода, Пётр Первый своим Высочайшим повелением учреждает орден св. Екатерины, которым и награждает свою жену в день ее именин. Не придерешься: Екатерина была почитаемой на Руси святой. Что же до Екатерины Алексеевны, то она действительно была находчивой, смелой и неприхотливой женщиной, которая, не взирая на все тягости походной жизни, охотно сопровождала своего венценосного супруга во многих военных кампаниях.

 

 

История умалчивает, откуда в голову Петра Первого пришла идея уровнять гражданские, военные и придворные чины, и тем самым прекратить ненужные споры между теми, другими и третьими. Скорее всего, идея была позаимствована у какого-то королевского двора, где все те чины сосуществовали уже ни один век. Умалчивает история и о том, чего и сколько было выпито Петром и его ближайшими сподвижниками при обсуждении той судьбоносной идеи, пока утрясали детали того Высочайшего повеления.

 

Гораздо интереснее другое: «Табель о рангах» (1722) вышла столь толковой, что оставалась действующим правовым документом вплоть до 1917 года. (Кроме необходимой субординации с чинами и званиями, знаменитая «Табель о рангах» давала шанс способным и энергичным выходцам из низших сословий дослужиться, например, до личного и даже потомственного дворянства. Это была одна из значимых причин, по которой она была востребована и во все последующие царствования монархов из Дома Романовых. — Прим. авт.)

 

К этому следует добавить и то, что именно в эпоху Петра Первого возникает новая традиция: жаловать наследственными дворянскими титулами — княжескими и графскими. (Одним из первых царь Пётр жалует(1705) княжеским титулом своего верного и преданного как собака сподвижника Александра Меншикова. — Прим. авт.)

 

Как ни странно, но к знаменитой «Табели о рангах» русская водка причастна и с другого края. В XVIII и XIX вв. сивуху последнего разбора, рассчитанную на бедных людей, и по этой причине часто разбавленной водой или настоянной на табаке, не без сарказма именовали «французской водкой 14-го класса».

 

В том эвфемизме были скрыты сразу две насмешки. Во-первых, французской водкой называли импортируемый из Франции отменный коньяк или арманьяк, а во-вторых, 14-й класс в петровской «Табели», то бишь коллежский регистратор, это низшая и самая ничтожная категория чиновников. (1. Коньяк (фр. cognac) — крепкий алкогольный напиток, производимый из определённых сортов винограда по особой технологии. Своё название напиток получил по имени города Коньяк, департамент Шаранта, Франция. — Из Википедии. 2. Арманьяк, крепкий алкогольный напиток, производимый из винограда во Франции (Гасконь). Изготовляется по коньячной технологии. Единственное отличие заключается в том, что сырьем служит вино с осадком. Вкус арманьяка несколько менее тонкий, чем у коньяка, но очень мягкий. Во Франции именно этот напиток, а не коньяк, является самым популярным. — Из Кулинарной энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

Петр Первый отличался завидной работоспособностью и удивительной настойчивостью в решении даже по нашим меркам грандиознейших государственных задач. За время своего правления он успел столь много, что в это трудно поверить. Невероятно, но факт: он создал регулярную армию и военный флот, провел серьезные реформы государственного управления: упразднил Боярскую думу, учредил Консилию (Совет) министров, Сенат, Синод, коллегии, органы прокуратуры, по-новому разделил страну на губернии…

 

Но, похоже, неуемному реформатору этого показалось мало, и он основал (1703) новую столицу Российской империи — Санкт-Петербург, со временем ставшей одним из самых блистательных городов просвещенной Европы. (Столица названа в честь св. Петра. — Прим. авт.)

 

Не остались без внимания Петра и питейные дела. Отечественным пивоварам он строго указывал: «пив плохих отнюдь не варить и не продавать», а дворянскому и купеческому сословиям пожаловал исключительное право (1716) заниматься винокурением на своих землях. (Как рачительный государь, Петр I сочетал откупы с казенной продажей водки, стремясь обеспечить наибольшие поступления в казну. — Прим. авт.)

 

Собственно говоря, первые пивоварни появляются в Санкт-Петербурге едва не одновременно с началом строительства новой столицы. Ибо государь, который не был трезвенником, прекрасно понимал, что те многие тысячи вольных и подневольных рабочих, а также мастеров и людей прочих званий, участвующих в грандиозном «проекте века», не смогут выполнить гигантских объемов работ, если после тяжелого трудового дня их лишить кружки забористого кабацкого пива или чарки русской водки. Тем паче — в дикой, заболоченной и нездоровой местности, где надлежало построить новую столицу нарождающейся Империи — «назло надменному соседу». (Даже век спустя, с легкой руки Александра Пушкина, под «надменным соседом» разумелась Швеция, сильнейшая военная держава той исторической эпохи. — Прим. авт.)

 

Как ни странно, но Пётр, почитавший анисовую водку и английское пиво, причастен и к становлению российского виноделия. Именно в его правление в южных губерниях появляются так называемые «виноградные сады» — то бишь большие плантации солнечных ягод винных сортов, обеспечивающих российские заводы отечественным сырьем.

 

 

Пётр ценил людей за их способности, преданную службу и личный вклад в его грандиозные свершения, а вовсе не за их происхождение. Государь легко находил общий язык с людьми любых сословий, принятым условностям особого значения не придавал и потому в общении был очень прост. Чем, кстати говоря, наповал сражал людей низкого происхождения, не понаслышке знакомых со спесивыми боярами.

 

Придумал он и необременительный для казны способ вознаграждения людей из низов, труды коих были государству полезны и значимы. Им он жаловал… отчества, о которых в те времена люди простых званий не смели и мечтать. (Привилегию писаться в каких-либо бумагах с отчеством имели только представители высших сословий. — Прим. авт.)

 

В вопросах культуры и обихода будущий император слыл одновременно жестоким деспотом и невиданным либералом, всеми правдами и неправдами насаждавшего европейские манеры, иноземную одежду, бритьё лица…

 

Кстати говоря, именно в его правление была напечатана (1717) книга о правилах поведения молодых людей — «Юности честное зерцало…» В той весьма полезной книжице кроме всего прочего были и правила поведения за столом, как при употреблении хмельных питий, так и без оных. (1. Петр побывал в Голландии, Англии, Саксонии, Австрии и Венеции, учился корабельному делу, работая на верфях, знакомился с техническими достижениями тогдашней Европы, ее образом жизни, политическим устройством… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия. 2. Несомненно, в Европе Пётр знакомился не только с техническими достижениями промышленно развитой Европы, но и с хмельными напитками тех стран: крепкими сортами алкоголя, с их винами и сортами пива… — Прим. авт.)

 

 

18. Винное море: пей — не хочу!

 

В эпоху Петра Первого в России появляется много новых хмельных напитков, о которых в XVII веке ведали не все бояре или церковные иерархи. Среди них — выдержанные, виноградные белые и красные вина из многих стран Европы.

 

Наши современники как-то не задумываются, почему те или иные сорта вин называются так, а не как-то иначе. А между тем, отгадки просты и понятны.

 

Например, кагор, который в России называют также и церковным вином, получил своё название от имени небольшого французского городка Кагор, где оно известно на протяжении многих веков, мадера — от испанского острова Мадейра, херес — от испанского города Херес-де-ла-Фронтера, портвейн — от города Порту в Португалии, малага — от названия города и провинции Малага на юге Испании…

 

Шампанское (франц. Champagne), знаменитое игристое вино, получило свое название от провинции Шампань на северо-востоке Франции, где его изготавливали (и изготавливают) по уникальной технологии XVIIвека из особых сортов винограда. Оттуда же родом и традиция делить его на сорта (в процентах по содержанию сахара): экстра брют — 0; брют — 0,3 — 1,5; сухое — 2,5 — 5; полусухое — 5 — 8; сладкое — 8,5 — 12… (Российская классификация шампанских вин несколько отличается от французской, но достаточно близка ей. — Прим. авт.)

 

Любопытно, но дата создания шампанского, в отличие от русской водки, известна: считается, что впервые игристое вино было получено где-то около 1668 года. Согласно официальной французской легенде, которую, кстати говоря, сами французы оспаривают и поныне, шампанское, после многих лет исследований и кропотливых экспериментов, удалось получить монаху по имени Дом Периньон. Что же касается промышленного производства шампанских вин, то оно было налажено в конце того же XVII века.

 

Следует также пояснить происхождение и поныне весьма популярной поговорки: «Кто не рискует, тот не пьет шампанского!» Смысл её прост: из-за уникальной и трудоемкой технологии производства, в XVIIIи XIXвв. французское шампанское было дорогим напитком даже для самих французов. В России же оно было еще дороже, так как нужно было доставить изысканный и весьма капризный к условиям хранения и транспортировки напиток через всю Европу…

 

А вот вермут, впоследствии ставший очень востребованным вином среди российских почитателей Зелёного Змия, происходит не от названия города, острова или провинции, а от названия травы (нем. Wermut — полынь). Алкогольно-исторический парадокс: именно это название приживется в России, хотя самые знаменитые вермуты в мире — «Мартини» и «Чинзано» — родом из Италии.

 

Наряду с заморскими винами в Россию проникают также сорта светлого, темного и столового пива из Германии, Голландии, Англии… в том числе и ставший впоследствии очень популярный портер. (1. Его очень темный цвет обуславливался присутствием в сусле жженого сахара. 2. Легкие, обычно вдвое разбавленные сорта импортного пива называли столовыми. — Прим. авт.)

 

В тех странах Петру Первому доводилось подолгу бывать и, к примеру, известно, что он отдавал предпочтение английскому пиву. Ну а так как придворные во всём следовали примеру царя, то заморское пиво становится популярным и в России, где ранее предпочитали отечественные сорта.

 

Кем-то пущенная в Англии байка о том, что портер такой тёмный из-за того, что в нём сварили негра, была известна и в России. Это не только не отвадило молодых российских повес от модного английского пива, но и, наоборот, придавало ему некоторую пикантность. (1. Скорее всего, популярность темного пива определялась не его цветом, а его крепостью, так как в Англии портер считался весьма крепким сортом темного пива, который предпочитал работящий люд, например, портовые грузчики. 2. На Руси крепкие сорта пива были известны и популярны еще задолго до крещения Руси. С появлением же кабаков, такие сорта стали называть «кабацким» пивом, в отличие от менее крепких, то есть разбавленных водой «столовых» сортов. — Прим. авт.)

 

Для низших сословий импортные сорта пива были недоступны из-за его дороговизны, и потому они предпочитали пиво отечественное. К примеру, в 1696 году ведро крепкого или кабацкого пива стоило 3 алтына (12 коп.), а ведро столового пива — примерно вдвое дешевле. (Соответственно, 1 деньга (1/2 коп.) и 1 полушка (1/4 коп.) за кружку, если считать на наши меры. Но при этом следует иметь в виду, что деньги того времени почти несопоставимы с нашими: уже с 1701 г. монеты достоинством 10 денег (5 коп.) и выше чеканятся из серебра, хотя в более поздние годы правления Петра появляются и медные «пятаки». В конце XVIIв. серебряная «полтина» (50 коп.) — это большие деньги для простого люда, сопоставимые со стоимостью, например, бычка или свиноматки. — Прим. авт.)

 

И потому известная поговорка: «Пивом душу не обманешь!» — не из той эпохи. Она имеет достаточно современное происхождение и в общем-то правильно отражает российский менталитет: пиво это, конечно, хорошо, а водка всё же лучше. Потому неудивительно, что компания, зашедшая в бар попить пивка, нередко переходит на водку — как на более традиционный напиток для задушевной беседы.

 

 

Несколько, так сказать, скупых мазков кистью, дающих более образный портрет великого реформатора России, ради достижения доселе невиданных целей не щадящего ни своих верных сподвижников, ни заклятых врагов, ни даже своих родственников:

 

…Пётр не любил тупиц, хвастунов и болтунов. Поэтому в одном из его указов есть такие слова:

 

«…На ассамблеях и в присутствии господам сенаторам говорить токмо словами, а не по писаному, дабы дурь каждого видна была».

 

Любопытны и слова государя (либо ему приписываемые), сказанные в адрес не столь больших начальников:

 

«Подчиненный перед лицом начальствующим должен вид иметь лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство».

 

 

Эпоха Петра и его великие свершения, не смотря на огромную пользу и одержанные виктории, сказалась на питейных традициях не самым лучшим образом. Многие считают, что именно в его царствование водка стала обязательным угощением на семейных торжествах, похоронах, при заключении удачных сделок и даже просто при задушевной беседе. Или как тогда говорили: «Честна свадьба гостьми, похороны слезми, а пьянство дракой».

 

 

Любопытный нюанс той эпохи. В правление Петра Первого входит в употребление такой привычный для нас элемент сервировки стола, как вилка, а на столах знати появляются блюда из картофеля — по тем временам корнеплода экзотического. (Вилки настолько прочно войдут в обиход застолья, а всевозможные блюда из картофеля — в русскую национальную кухню, что сегодня невозможно представить, как без всего того обходились наши предки всего лишь три века назад. — Прим. авт.)

 

 

Отношение Петра к алкоголю не просто двойственно, но парадоксально. С одной стороны, он любил хмельные кутежи и потому весьма подозрительно относился к непьющим людям:

 

«Султану не верь, бабе не верь, непьющему не верь!»

 

Возможно, именно с этим изречением государя связан случай, приключившийся с его посланником в Париже. А именно: на дипломатическом приёме тот посланник перебрал хмельного, устроил пьяный дебош и избил посла одной из европейских стран. На грозный запрос государя: мол, по какому праву тот позорит своего государя и Российскую империю, не на шутку струхнувший дебошир отписал:

 

«Посол оный на приеме стал возводить хулу на твою августейшую особу. За что я бил его по морде и матерно лаял».

 

Ответ Петру понравился, и потому он не стал учинять обычного в таких случаях розыска. Русский же посол отделался испугом, хотя вряд ли тот испуг был лёгким: по характеру Пётр Алексеевич был весьма крут, а на расправу скор.

 

 

С другой же стороны, пьяниц Петр Iтоже не жаловал. И лучшее подтверждение той нелюбви — учрежденная им (1714) и отлитая из чугуна медаль с надписью: «За пьянство». Хоть плачь, хоть смейся, но царская награда весила 17 фунтов (6,8 кг), носилась на шее, и потому была снабжена железной цепью с ошейником, в который каждого «медаленосца» заковывали наподобие кандальника. Носили такую царскую милость обычно в течение недели… (Подобной медалью и с такой же надписью, но весом в 4,1 кг. и без вензеля государя, награждали пьяниц на демидовских железоделательных и оружейных заводах: в «империи» Демидовых фактически действовал «сухой закон». Удивительно, но факт: кабаков там не было. — Прим. авт.)

 

А ведь начиналось всё с уморительно забавной придумки, с того самого кубка Большого орла, которым радушный государь потчевал нарушителей правил этикета на ассамблеях, например, опоздавших гостей. Кубок имел латинскую надпись: «Tandem Bona causa triumphat». («Доброе дело всегда побеждает».) Петр наполнял его собственноручно, и хорошо еще — если не до краёв, и если не анисовой водкой, которую он предпочитал другим сортам. (1. Название кубка связано с тем, что он имел государственную символику — Двуглавого орла, и вмещал несколько более литра, если считать на наши меры. — Прим. авт.)

 

Легко представить, что вскоре начиналась и потеха, когда наряженный в парадный камзол вельможа, в завитом и напудренном парике, при орденах и регалиях, вдруг оказывался под столом или хуже того — ронял голову в миску с какой-либо закуской… (1. Привычных нам салатов тогда еще не было, а все их «ингредиенты» на столе присутствовали, так сказать, по отдельности: капуста, огурцы, свёкла и т. п. 2. Заурядная для нас закуска в виде редиса, приправленного сметаной или постным маслом, появилась в России при Петре I. Однако вряд ли тот заморский овощ считался тогда заурядным. — Прим. авт.)

 

Отказаться пить подношение из рук государя — в лучшем случае означало попасть в немилость. В худшем же — можно было не только лишиться ранее пожалованных чинов, наград или поместий, но и отправиться в Сибирь, и хорошо еще, если для выполнения каких-либо царёвых поручений… (Именно с тех петровских времен берёт начало русский обычай наливать опоздавшему гостю «штрафную» в виде полного стакана. — Прим. авт.)

 

 

Что же касается знаменитого национально вопроса, который изрядно выпивший человек любого чина и звания непременно задает своему собутыльнику: «Ты меня уважаешь?» — то истоки этой загадочной традиции теряются в глубине веков. Возможно, этот вопрос начали задавать в эпоху Петра Первого, а возможно — и раньше. Уверенным можно быть только в одном: до появления на Руси водки этот вопрос наших далёких предков не занимал. Почему? Бог ведает. Может быть, потому, что если пить брагу или пиво, то до того сакраментального вопроса дело почему-то не доходило…

 

***

 

Пётр оставил по себе огромное количество писаных указов и прочих документов, однако не позаботился о своем преемнике, откладывая это на потом. И это странно: ведь именно Пётр Великий подписал (1722) Указ о престолонаследии, который, с одной стороны, отменял древний обычай передавать престол прямым потомкам по мужской линии, с другой же, — по воле монарха допускал назначение наследником любого достойного человека. (Его единственный сын, цесаревич Алексей, был признан Верховным судом виновным (1718) в государственной измене и приговорён к смертной казни. Однако до казни дожить не удосужился, так как два дня спустя скоропостижно умер в Петропавловской крепости. — Прим. авт.)

 

Странно и другое: именно Пётр станет первой «жертвой» весьма каверзного закона о престолонаследии. И именно с принятия этого закона начнется эпоха дворцовых переворотов XVIIIвека.

 

 

Года три спустя (ноябрь 1724), начинается череда событий, отдающих мистикой: сильно застудившись в ледяной воде, император серьёзно занемог, хотя и продолжал заниматься государственными делами. Однако в январе 1725 г. опасный недуг становится настолько тяжким и мучительным, что Пётр уже не покидает постели, ужасно страдая и всё чаще впадая в забытье. И хотя время от времени он приходил в сознание, однако всё еще медлил с назначением наследника престола…

 

Незадолго до своего смертного часа он начертал слабеющей рукой на листе бумаге: «Отдайте всё…» Но кому именно отдать, было непонятно, так как перо выпало из коченеющих пальцев умирающего государя.

 

Пока он умирал в страшных мучениях и беспамятстве, в умах его вельмож возникло большое смятение: каждая из придворных партий хотела видеть императором России своего ставленника. Вот тут-то во дворце и появляются его доблестные гвардейцы, которые определяют исторический выбор: императрицей становиться его жена, Екатерина…

 

Существует также историческая легенда, согласно которой, император Российской империи (!) полез в воду, чтобы спасать каких-то безвестных тонущих солдат из перевернувшейся барки. Как считали современники, именно длительное нахождение в ледяной воде и явилось причиной тяжкой болезни и преждевременной смерти Петра Великого. (Не все историки согласны с той легендой, точнее — с ее версиями, однако тот пример указывает на выдающиеся личные качества Петра. — Прим. авт.)

 

 

То, что при жизни у Петра Первого было много тайных и явных недоброжелателей и врагов, это понятно: за великие достижения его эпохи приходилось платить великие цены. И те цены складывались не только из жизней наших солдат или матросов, геройски погибших в боях за наше Отечество или мученически — от полученных ран, не только из пота и крови низших сословий России, рвущих жилы и не щадящих живота своего, выполняя повеления государя…

 

Досталось и имущим сословиям: боярам, дворянству, купечеству, многие представители которых на собственном опыте убедились в твердой руке Петра, и на собственном горбу — в его увесистой палке, которой он от души колошматил нашкодивших подданных, не взирая на их чины и заслуги.

 

Духовенство он палкой не охаживал, но доставалось и священнослужителям, когда, к примеру, государь упразднил патриаршество или забирал из храмов колокола, чтобы перелить их в пушки…

 

С красной строки следует упомянуть служивое дворянство. Именно в правление Петра Алексеевича, досконально знавшего все тягости воинской службы, начал складываться кодекс поведения офицеров русской армии и военно-морского флота. Ведь именно оттуда берут истоки их знаменитой формулы служения: «Жизнь принадлежит Отечеству, но честь — никому!» И потому обращение к ним — «ваше благородие» — не только указывало на их благородное происхождение, но и на их высокие моральные качества. (Косвенным подтверждением сказанному является и то, что русские офицеры, оказавшиеся в недостойном или двусмысленном положении, предпочитали пустить себе пулю в висок. Поразительно, но факт: честь для них была дороже жизни… — Прим. авт.)

 

 

В общем и целом, нет ничего удивительного в том, что оценки правления Петра были и есть крайне неоднозначны. Одни преклоняются перед его гением и исключительными заслугами, другие упрекают его в том, что чтобы защитить Отечество от супостатов, он опустошил его больше любого ворога… Третьи, вслед за старообрядцами, считают его «царём-антихристом» и «кровавым извергом»… Четвертые и вовсе впадают в маразм и утверждают, что Россия до него была гораздо более развитой и свободной, чем после его правления…

 

В этом отношении интересна оценка Вольтера, другого гения той эпохи. Французский мыслитель видел ценность петровских преобразований прежде всего в прогрессе, которого другие нации не смогли добиться и за пятьсот лет. (Вольтер (наст. имя Мари Франсуа Аруэ) (1694 — 1778), французский писатель и философ-просветитель, иностранный почетный член Петербургской АН (1746)… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

 

Заканчивая описывать эпоху Петра Великого, следует признать, что россияне очень многим ему обязаны. Ведь именно в его правление было преодолено значительное отставание от других европейских держав, завоёван выход к Балтийскому морю, проведены важнейшие реформы… Проще говоря, Россия становится сильной державой, которую начинают уважать не только в Азии, но и в Европе. Жертвы были не напрасны, и потому нам есть чем гордиться.

 

 

19. Золушка всея Руси

 

XVIIIвек не случайно называют «веком дворцовых переворотов»: их действительно случилось рекордно много. Однако никаких особых «переворотов» в умах почитателей Зелёного Змия он не произвёл.

 

Вторая же особенность того века в том, что на троне одну императрицу сменяла другая, как правило, неожиданная для всех тех, кто не был посвящен в тайны Мадридского, то бишь Петербургского двора. Происходящее в столице было как гром с ясного неба для крестьян, посадских и прочих подлых людишек, которые при чтении в церквах Высочайших манифестов истово крестились, недоумённо переглядывались и украдкой чесали затылки. Однако те манифесты были столь же неожиданны и для зажиточных сословий, которые, наученные горьким опытом своих отцов и дедов, спешили засвидетельствовать свою безмерную признательность и рабскую покорность вновь провозглашенной императрице.

 

Такого в России никогда не бывало… Открывает тот список Екатерина. (Екатерина I Алексеевна (Марта Скавронская) (1684 — 1727), российская императрица с 1725, вторая жена Петра I. Возведена на престол гвардией во главе с А.Д. Меншиковым, который становится фактическим правителем государства… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Ее царствование было недолгим, реформ она не проводила, антиалкогольных кампаний — тем более. Да и зачем, если водочку она попивала еще с юности, а делами управления особо не интересовалась? Не до того ей было: став самодержавной государыней, она вдруг явила неуемную тягу к светским развлечениям, к примеру, к балам, званым обедам, маскарадам, на коих и проводила почти всё своё время…

 

Судя по всему, к крепкой выпивке ее приучили еще в те времена, когда она вела кочевой образ жизни, находясь в обозе сначала шведской, а потом и русской армии. Солдатские же предпочтения в этом отношении известны: это выпивка из разряда «дёшево и сердито».(Было бы наивно полагать, что будущая императрица России начинала свое знакомство с алкогольными напитками с выдержанных вин, коньяков или изысканных сортов шампанского. — Прим. авт.)

 

Если ее правление чем-то и интересно, то, пожалуй, в двух отношениях. Во-первых, выпавшая ей судьба представляет собой ни на что не похожую, совершенно фантастическую сказку. Ведь Марта Скавронская была простой, малообразованной женщиной, юность которой прошла в Лифляндии, в семье пастора, где она зарабатывала на жизнь как кухарка и прачка. (Лифляндия — историческое название одной из земель современной Латвии, которая во время Северной войны стала театром военных действий. — Прим. авт.)

 

Во-вторых, она сподобилась стать первой императрицей России…

 

А теперь по порядку. После взятия (1702) русскими войсками Мариенбурга (ныне г. Алуксне в Латвии. — Прим. авт.) Марта Скавронская стала чем-то вроде военного трофея и оказалась в обозе русской армии. В то время красотке было лет семнадцать, и потому она переходила из рук в руки сначала нижних чинов, потом — офицеров, пока не оказалась «в услужении» генерал-фельдмаршала Шереметева. (Шереметев Борис Петрович (1652 — 1719), генерал-фельдмаршал (1701), граф (1706), сподвижник Петра I… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Судьба была к ней на редкость благосклонна, и вскоре она оказывается «в услужении» уже у самого Меншикова, ближайшего сподвижника Петра. (Меншиков Александр Данилович (1673 — 1729), российский государственный деятель, сподвижник Петра I, светлейший князь (1707), генералиссимус (1727). Крупный военачальник во время Северной войны (1700 — 21)… При Екатерине I фактический правитель государства… Достоверных сведений о его происхождении нет. Но многие историки считают, что отец Меншикова имел небольшую лавку по продаже пирожков, которые разносил его сын… Что же касается собственной легенды Александра Даниловича, то род Меншиковых был очень древним, а его предки пришли на Русь вместе… с Рюриком. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Однако красивая пленница попалась на глаза Петра Первого, и тот ее попросту отнял у Меншикова. Марта отличалась веселым и ровным характером, легко приспосабливалась к весьма непростому норову царя, умела его успокоить во время нервных срывов, помогала во время приступов эпилепсии, охотно делила с ним все тяготы походной жизни… Петр всё более привязывался к ней, и не только признал прижитых с ней детей, но и венчался с ней (1712) по православному обряду. (При крещении (ок. 1703) Марта Скавронская получила имя Екатерина Алексеевна. — Прим. авт.)

 

 

Справедливости ради, нужно сказать, что первая в истории России императрица употребляла не только водку или вино, но и столовые сорта английского пива, которые тогда, в отличие от крепких сортов, называли «полпивом». (Так называли крепкие сорта пива, вдвое разбавленные водой. — Прим. авт.)

 

Придворные дамы брали с Екатерины пример и тоже предпочитали легкие сорта пива, сваренные в Туманном Альбионе. Об этом было ведомо английским купцам, и потому они регулярно поставляли к столу Ея императорского величества любимые Ей сорта пива, извлекая из этого двойную выгоду: и коммерческую, и политическую. (В ценах тех лет дюжина бутылок английского пива стоила больших денег — ок. 4 руб. серебром. — Прим. авт.)

 

Екатерина не была деятельной самодержицей и практически всё свое время проводила на нескончаемых пирах, балах, прочих светских увеселениях. И, похоже, это пагубно сказалось на ее здоровье, так как умерла она молодой и красивой: ей было всего лишь 43 года.

 

 

Другая любопытная история тех лет связана со светлейшим князем Меншиковым. Неугомонному князю показалось мало того, что он сделал фантастическую карьеру и стал одним из богатейших вельмож России, и даже того, что он правил Империей от имени Екатерины. Как бы не так! Сын лавочника (по другой версии — сын придворного конюха. — Прим. авт.) настолько возгордился, что начал претендовать на трон герцога Курляндского. Однако и это его не удовлетворяло в полной мере. И тогда Меншиков удумал породниться… с династией Романовых!

 

С этой целью он принялся обхаживать императрицу и строить далеко идущие планы: выдать одну из своих дочерей за ее племянника и внука Петра Великого, Петра IIАлексеевича. (Петр II (1715 — 30), российский император (с 1727), сын царевича Алексея Петровича. Фактически, государством правил при нём А.Д. Меншиков, затем Долгоруковы… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Однако этим беспрецедентно честолюбивым планам сбыться было не суждено. Хотя сначала всё шло как нельзя лучше: после смерти Екатерины Iбудет объявлено о помолвке его дочери с малолетним Петром Алексеевичем, к тому времени уже ставшим императором Петром II, а сам Меншиков станет-таки генералиссимусом и полным адмиралом…

 

А вот потом светлейший князь не только окажется низвергнутым с политического Олимпа Российской империи, но и, лишенный всех чинов, наград и имущества, отправится в ссылку, в места не столь отдаленные — в Берёзово Тюменской губернии. По дороге в ссылку он похоронит свою жену, в Берёзове — свою дочь… А спустя пару лет умрет и сам — в полном забвении, попивая горькую и вспоминая свою удивительную, невероятную и ни на что не похожую судьбу.

 

 

20. Коварство без любви

 

В 1730 г. правительницей России становится Анна Иоанновна, средняя дочь царя Иоанна Алексеевича, племянница Петра Великого. (Анна Иоанновна (1693 — 1740), герцогиня Курляндская (с 1710), российская императрица (1730 — 40)… Возведена на российский престол Верховным тайным советом… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Выпавшая ей судьба была на редкость несуразной, с неожиданными утратами и столь же неожиданными взлётами. В 6 лет она осталась сиротой, в 17 — из политических соображений Петра Первого — ее выдали замуж за герцога Курляндского Фридриха Вильгельма. (Курляндия — историческая область в западной части Латвии. — Прим. авт.)

 

Пиры и прочие увеселения по случаю бракосочетания продолжались месяца два, умеренностью в еде и особенно в вине — не отличались. Семнадцатилетний супруг от таких излишеств занемог и по пути из Санкт-Петербурга в Курляндию, куда молодожены отправились после свадебных торжеств, скоропостижно скончался. (Возможно, что именно к тому случаю восходит известная поговорка: «Что русскому на пользу, то немцу смерть!» — Прим. авт.)

 

В Петербург молодой вдове возвращаться было запрещено, в Курляндии же она долгие годы влачила жалкое существование и постоянно клянчила деньги у Российского двора и своих родственников. И вдруг совершенно неожиданный поворот — она становится императрицей…

 

 

На троне Анна Иоанновна оказывается не столько по праву престолонаследия, сколько из-за интриг влиятельных вельмож Верховного тайного совета, преследующих свои клановые интересы. Благодаря их стараниям, Елизавета, дочь Петра Великого, была признана незаконнорожденной и потому была лишена прав на Престол. (Верховный тайный совет — высшее совещательное государственное учреждение России в 1726 -30 годах. Фактически же решал важнейшие государственные вопросы. — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

«Верховники» обусловили ее восхождение на престол так называемыми «Кондициями», сильно ограничивающие ее власть и фактически отводившие ей представительские, номинальные функции.

 

Чего и сколько выпили высокие договаривающие стороны, пока утрясали те «Кондиции», история для нас не сохранила. Но, похоже, пили не все: ибо, став императрицей, Анна Иоанновна просто разорвет в клочки ранее подписанные ей условия и станет править самодержавно. (1. По восшествии Анны Иоанновны на Престол, Верховный тайный совет будет распущен. 2. Вот как тут не вспомнить завет Петра Великого: «…Бабе не верь, непьющему не верь!» — Прим. авт.)

 

Хуже того: опале, гонениям, ссылкам, пыткам и мучительным казням подвергнутся многие ее подданные. В Тайной канцелярии перебывает множество лиц самых разных званий, начиная с высших сановников и архиереев, и кончая монахами, мещанами, крестьянами…

 

Вот какие характеристики давали ей современники:

 

«При внешнем благочестии, она проявляла не только грубость нравов и суровость, но даже жестокость. Было бы несправедливо приписывать исключительно влиянию Бирона все гонения, ссылки, пытки и мучительные казни, совершившиеся в ее царствование: они обусловливаются и личными свойствами Анна Иоанновны».

 

 

Не сложились у новой императрицы и отношения с Церковью:

 

«С 1730 по 1736 год были привлечены к розыску, расстрижены и сосланы в заточение шесть архиереев, после 1736 года той же участи подверглось еще трое… Официально, большинство из них было обвиняемо или в приведении к присяге от имени Верховного Тайного Совета, или в «небытии» у второй присяги. (Второй раз присягали уже самой императрице. — Прим. авт.)

 

Положение белого духовенства было весьма тяжелое. За «небытие у присяги» при воцарении Анны Иоанновны или за позднее ее принесение — священники, дьяконы и дьячки привлекались в Тайную канцелярию, где их били плетьми и брали в рекруты… К 1740 году оказалось 600 церквей без причтов».

 

Вот какую характеристику дает ей Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия:

 

«Не имея способностей и склонности к государственной деятельности, императрица проводила время в праздных придворных развлечениях среди шутов, лилипутов, блаженных, гадалок, старух-приживалок. Особую известность получила устроенная ей в феврале 1740 шутовская свадьба князя Голицына в специально выстроенном Ледяном доме».

 

 

Ничем выдающимся ее правление не ознаменовалось. Во всяком случае, значимых военных побед и территориальных приобретений не случилось. В ее царствование всем заведовали иноземцы, а по имени одного из них, Бирона, та мрачная эпоха получит название «бироновщины». (1. Бирон Эрнст Иоганн (1690 — 1772), граф, фаворит императрицы Анны Ивановны, обер-камергер ее двора, герцог Курляндский (с 1737). Проводимая Бироном политика привела к засилью иностранцев, разграблению богатств страны, жестокому преследованию недовольных… — Из Большой энциклопедии Кирилла и Мефодия.)

 

Офицеры, главным образом немцы, жестоко и беспощадно обходились с русскими солдатами, постоянно прибегая к палкам и шпицрутенам. Что же касается флота, то «из 60 военных кораблей 25 были совершенно негодны для морского плавания, а 200 галер стояли на верфях без всякого употребления». И это при том, что четыре пятых (!) расходов государственного бюджета приходились на армию и флот. (В 1734 году такие расходы составляли почти 6,5 млн. рублей, большая часть из которых, судя по всему, просто разворовывалась. — Прим. авт.)

 

 

Сама же Анна Иоанновна, став императрицей и предоставив управление Россией своему фавориту Бирону, словно решила взять реванш за те стеснения и нужды, которые выпали ей в молодости, в бытность ее пребывания в Курляндии. Она тратила столь огромные суммы на всевозможные празднества, балы, маскарады, торжественные приемы, фейерверки и иллюминации, что удивляла расточительством и роскошью своего двора даже пресыщенных иностранцев. Также держала в немалом числе экзотических зверей и птиц: обезьян, ученых скворцов, белых пав… Еще она увлекалась охотой, слыла заядлой лошадницей и тратила на содержание своей конюшни огромные суммы.

 

Все те светские развлечения, неуемное пристрастие к еде и вину на пользу императрице не пошли. Хуже того: от всех тех излишеств она скоропостижно умирает, на сорок восьмом году своей несуразной жизни… Правда, успевает объявить наследником Престола малолетнего Иоанна, сына своей племянницы Анны Леопольдовны…

 

Судя по всему, из-за засилья немцев на государственной службе, в ее правление появляется несвойственное русскому языку обращение «на вы». Навязанное новшество со временем станет вежливой, уважительной формой обращения к незнакомым людям, а также — официальной нормой обращения (устной и письменной) к представителям власти, лицам высших сословий, к людям, занимающим более высокое место в социальной иерархии, а также к богатым людям и хозяевам, если они даже одного социального положения и давно знакомы. (Такое новшество, являющееся языковой нормой в немецком, противоречило нормам русского языка: «на вы» обращались только к группе лиц, числом от двух и более. Поэтому даже к царям обращались «на ты», однако говорили «Ваше величество», т. к. государи всегда говорили о себе во множественном числе: «Мы, великий князь московский и царь всея Руси…» — Прим. авт.)

 

 

В правлении Анны Иоанновны сложно найти какие-либо позитивные моменты для России, которую она не любила. И всё же можно: именно в ее царствование в Санкт-Петербурге и его окрестностях появляются крупные пивоваренные заводы, многие из которых не только прославятся, но и принесут своим основателям огромные капиталы. При всей грубости присущего ей характера, Анне Иоанновне нравилась итальянская опера и балет. Поэтому по Ея повелению был построен театр на изрядное число мест и была открыта (1737) первая в России балетная школа.

 

 

Остается добавить, что в ее царствование начала меняться винная терминология. В официальных документах той эпохи можно найти упоминания о «виноградном красном вине», «виноградном белом вине», «виноградном вине малага» и тому подобное.

Водками начинают называть крепкие спиртные напитки: обычные и фруктовые (кизлярские) водки. Коньяки и арманьяки — из-за их крепости — тоже именуют водками, но французскими.

 

***

 

От автора. В связи с тем, что данный сервер не рассчитан на публикации большого размера, вот сноски, где этот и другие исторические очерки представлены в полном объеме:

<o:p> </o:p>

«Женская логика» — http://www.litprichal.ru/work/217142

<o:p> </o:p>

«Варяг», крейсер загадочной судьбы» — http://www.litprichal.ru/work/211939

<o:p> </o:p>

«Гейши Киото: сокрытое под шелком кимоно» — http://www.litprichal.ru/work/211944

<o:p> </o:p>

«Талейран, непревзойденный гений интриги» — http://www.litprichal.ru/work/211962

<o:p> </o:p>

«Питие на Руси есть веселие» — http://www.litprichal.ru/work/211948

<o:p> </o:p>

«Камикадзе — боги без земных желаний» — http://www.litprichal.ru/work/211946

<o:p> </o:p>

Aqua Vita, река Забвения. Историко-мифологический очерк — http://www.litprichal.ru/work/216916

<o:p> </o:p>

«Роковая женщина папы Климента VII» — http://www.litprichal.ru/work/211956

<o:p> </o:p>

«Адмирал Ониси, окаянный самурай императора Хирохито» — http://www.litprichal.ru/work/211938

<o:p> </o:p>

«Токийский военный трибунал: победителей не судят!» — http://www.litprichal.ru/work/211963

<o:p> </o:p>

«Харакири: непостижимая эстетика смерти» — http://www.litprichal.ru/work/211965

<o:p> </o:p>

«Эпитафии: от Античности до наших дней» — http://www.litprichal.ru/work/211992

<o:p> </o:p>

«Солженицын. Судьба резидента» — http://www.litprichal.ru/work/211959

Рейтинг: 0 Голосов: 0 529 просмотров
Комментарии (0)
Новые публикации
Прогулка на лодочке
сегодня в 14:43 - Kolyada - 0 - 4
Ленин навеки?
вчера в 15:13 - Kolyada - 0 - 25
Объявление
вчера в 14:36 - Лариса Тарасова - 5 - 40
Л.Н.Толстой играет в городки
Л.Н.Толстой играет в городки
20 мая 2019 - Татьяна - 0 - 23
Испугался Вова бесов
20 мая 2019 - Kolyada - 0 - 18
Это интересно
19 мая 2019 - Валерий Цыбуленко - 0 - 36
Репост для индюков-конкурсантов))))
19 мая 2019 - Валерий Цыбуленко - 0 - 32
Обыкновенный человек
18 мая 2019 - Kolyada - 0 - 23
Бессмертный полк
17 мая 2019 - Серж Хан - 0 - 41
БЕЗ НАЗВАНИЕВ
17 мая 2019 - Kolyada - 0 - 13
Серёга попадает в финал
17 мая 2019 - Kolyada - 1 - 24
Как распознать гения на литературном сайте?
17 мая 2019 - Александр ПАН - 5 - 67
И вайи пальм...
17 мая 2019 - Тёма Зиновьев - 1 - 28
Побеседовал Филя с Ксюшей
16 мая 2019 - Kolyada - 0 - 29
Попала Настя в больницу на Мальдивах
15 мая 2019 - Kolyada - 0 - 26
Незримая потеря
14 мая 2019 - Kolyada - 0 - 34
С Днём рожденья!
С Днём рожденья!
14 мая 2019 - gavrds57 - 0 - 24
(Просто стихи о любви — Москва, 2009 год)
Мне некогда и незачем...
13 мая 2019 - Серж Хан - 0 - 23
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 239225 11 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика