Испытание жизнью. Часть 1. Глава 8.

26 февраля 2018 - Иван Морозов
                                                        Глава восьмая.

                                                                   I

               Прошло две недели, как Виктор выписался из больницы. В последнее время он почему-то рано просыпался и до утра сверлил темноту взглядом. Перед мысленным взором возникали лица односельчан, провожавших его скорбными глазами, когда он в первый раз решился пройти по селу. В ушах до сих пор стоят вздохи и шепот, раздававшиеся за спиной: «Ах, какой парень был!» "Вот именно «был» — думал Виктор. — Для общества я теперь потерянный и бесполезный человек". С тех пор отсиживался дома, слонялся из угла в угол, смотрел в окно или безмолвно лежал на диване.
               Тихон Яковлевич наблюдал за сыном и часто вздыхал. Он видел, как тот изнывает от безделья и старался придумать для него какое-нибудь занятие. Но все упиралось в руки. Для любого, самого простого дела нужны руки.
               Неоднократно Тихон Яковлевич возвращался к мысли, чтобы отдать Виктору любую свою руку. С этим вопросом он подходил к хирургу, когда в очередной раз приезжал в больницу навестить сына. Хирург долго объяснял ему о каком-то барьере несовместимости чужеродных тканей. Тихон Яковлевич тогда не понял, что это такое, но в душе лелеял надежду, что в недалеком будущем наука перешагнет этот барьер, и тогда Виктору может быть пришьют руку, хотя бы одну.
               Виктора же больше всего тяготило то, что прибавил забот матери. Постоянно нуждаясь в уходе, он чувствовал ее стремление угадать и предупредить любое его желание, с чем никак не мог смириться.
               Однажды утром мать вошла в комнату и, увидев, что Виктор не спит, присела на край кровати.
                — Витя, сынок, — проговорила она, поправляя на голове сползший, на затылок платок. — Не таись ты от меня. Я ведь знаю, что тебя мучает. Все время сидишь дома, молчишь, словно воды в рот набрал. Разве можно так? Взял бы да пошел куда-нибудь развеялся. Я многое в жизни видела и знаю, что трудно жить, когда тоска тебя гложет. Иди к людям, среди них веселее, там и о своей беде забывать будешь.
               Виктор ждал этого разговора, и в то же время боялся. Он не мог признаться даже самому себе, что стыдится своего увечья, как человек стыдится наготы.
                — Мать верно говорит, сынок, — вмешался Тихон Яковлевич. — Понимаю, трудно тебе сейчас, но первые шаги всегда трудны. Нужно пересилить, перешагнуть себя. Иди, погуляй, сходи в клуб, повидайся с друзьями. Или ты всю жизнь собираешься просидеть взаперти?
                — Не могу я, пап! — воскликнул Виктор. — Идешь по улице, а на тебя смотрят, как на редкое животное, оглядываются вслед, а в глазах жалость. А я не хочу, чтобы меня жалели.
                — Ну и пусть себе смотрят, от тебя ведь не убудет? Конечно, первое время будут смотреть, сожалеть, такова природа человека. А привыкнут и внимания обращать не станут. Чем чаще будешь находиться среди людей, тем скорее привыкнут к тебе.
               Поддавшись уговорам родителей, Виктор решил прогуляться. Мать помогла одеться, и он вышел на улицу.
               Стояло тихое солнечное утро. На пожухлой траве у заборов лежала изморозь. На заборах и кустах сидели нахохлившиеся воробьи. Легкий морозец ледком прихватил лужицы на дороге. Все это радовало, и в приподнятом настроении Виктор шагал по улице.
                — Гляди, безрукий дядька!
               Выкрик ножом полоснул по сердцу. Хорошее настроение исчезло, и он остановился, как вкопанный. Из ближайших ворот выглядывали два мальчика лет по пять.
                — Дядя, а куда ты руки дел, спрятал, чтобы не мерзли? — спросил один из них, не сводя с Виктора быстрых, любопытных глаз.
               Орлов стоял и не знал, что ответить. Сказать, что спрятал от холода, значит соврать, сказать правду, они вряд ли поймут. Ребята ждали ответа.
                — Ага, спрятал, — ответил Виктор. На правду не хватило духу.
                — Такой большой, а холода боишься! — удивился другой мальчишка. — А мы вот не боимся, — и показал розовые от холода крохотные кулачки.
               Идти куда-то расхотелось, и Виктор решительно повернул назад. «Вот она, моя настоящая жизнь! — думал он, широко шагая по дороге. — Если такие крохи сразу же обратили на меня внимание, что тогда говорить о взрослых? Теперь каждый мой шаг, каждый поступок у всех на виду. Везде, где бы я ни появился, буду привлекать к себе внимание, чувствовать взгляды и слышать такие вот выкрики «безрукий!». Слово верное, но почему-то очень уж больное!»
               Вот тут и познал он самую лютую человеческую  боль — эту смертную тоску сердца. Куда деть себя, как снять нестерпимую тяжесть в груди? Несколько дней отсиживался дома. Не хватало сил выйти со двора. Пугала встреча с людьми, страшили их понимающие глаза...
               Сидя у окна, Виктор наблюдал, как за стеклом сгущались сумерки. Вот словно растворились в них ворота, забор, малина, росшая в палисаднике. Вскоре виднелись только силуэты крыш соседних домов, четко вырисовываясь на фоне чистого неба.
               Нащупав культей выключатель, зажег свет. В глаза сразу же бросился черный футляр с баяном, сиротливо стоящий в углу. Как иногда хотелось взять его в руки, пробежать по перламутровым кнопкам клавишей и заиграть какую-нибудь веселую мелодию. Хотелось так, что пальцы чесались на несуществующих руках. Больше всего удивляло то, что рук не было, а он ощущал их, чувствовал каждый палец и мог пошевелить любым из них. Но это только ощущение, а тем, что ощущаешь, но не видишь, невозможно сыграть.
               А как все складывалось хорошо! Купив баян, он быстро, на слух, научился играть. По вечерам, с ребятами, они часто ездили на мотоциклах по соседним селам. Везде баян был для него визитной карточкой. Стоило взять в руки, тут же его окружала молодежь, сыпались заказы, находился общий язык. Через несколько минут Виктор становился своим человеком среди, совершенно незнакомых людей.
               Тоскливо осмотрел комнату и его взгляд задержался на полке с книгами. Несколько лет назад он сам, своими руками, сделал эту полку, любовно выстругивая каждую стойку, каждую дощечку. С такой же любовью подбирал и книги. Покупал не все подряд, а старался собрать по темам. Больше всего было книг на историческую тему, начиная с самых зачатков Древней Руси. Много книг о Великой Отечественной войне, фантастики, а также из серии «Жизнь замечательных людей».
               Стройными рядами стояли они на полках, сверкая разноцветными корешками, словно старались привлечь внимание. Не выдержав, он подошел к полке, и долгое время перечитывал названия на корешках. Наконец взгляд остановился на романе Шолохова «Поднятая целина». Но тут возник вопрос, как взять книгу? Начал выковыривать ее из плотного ряда культей, и, к великой радости, это ему удалось. Только вот удержать не смог и книга, с громким стуком, упала на пол.
               Виктор испуганно посмотрел на кровать, где лежал отец, задремавший в промежутке между изнурительными приступами кашля. Измученный болезнью, он не услышал падения книги. Успокоившись, Виктор начал думать, как поднять книгу с пола. Попытался поддеть культей, но она ускользала по полу до тех пор, пока не уперлась в ножку стола. Тут он поставил ее на ребро, нагнулся и, зажав между культями рук, положил на стол и начал читать, листая страницы языком. Как же он мог забыть о своих друзьях книгах? Ведь раньше не мог уснуть без чтения на ночь и, засыпая, клал их под подушку.
               С этого дня Виктор читал все подряд и не мог насытиться, как изголодавшийся человек не может насытиться пищей. С утра и до вечера просиживал он за чтением и не думал о своей беде. Книги вытеснили эти мысли из головы, помогли бороться и преодолевать душевный кризис…

                                                                    2

               Вечером, перед ноябрьскими праздниками, Виктор задумчиво стоял у окна и смотрел на переплет рамы, похожий на крест. Дальше окна его мысли не уходили. Там, за крестом оконного переплета, бурлила недоступная для него жизнь, о которой он старался не думать и гнал от себя любое воспоминание о ней.  
               Ирина Андрияновна, подоив корову, возилась на кухне, разливая молоко в пузатые, глиняные горшки. За окнами послышались гулкие, торопливые шаги, звякнула щеколда входной двери, и в кухню влетел Сергей. Из-под фуражки, лихо сдвинутой на ухо, выбивался чуб, веселые глаза его блестели. Заглянув в комнату и, увидев Виктора, воскликнул:
                — Теть Арин, чего ты не выгонишь этого домоседа? В клубе сегодня праздничный вечер, концерт, танцы, а он сидит дома!
                — Да я бы рада выгнать, но ничего не получается, — ответила Ирина Андрияновна. — Хоть ты на него подействуй, Сережа.
                — Это мы мигом, — проговорил Сергей, проходя в комнату. — Ты что же это, друг ситцевый, с Ильей Муромцем хочешь сравниться и просидеть тридцать лет? Сиди, не сиди, а сил, как у него, не наберешься. Силу ему дали калики перехожие, напоив питьем медвяным. А мы с тобой попьем сейчас парного молочка и пойдем.
               Он принес пальто, шапку, сапоги и начал одевать Виктора, поворачивая во все стороны, словно куклу. Доверившись другу, тот не сопротивлялся.
               Вслед за Сергеем он робко проскользнул в зал клуба и огляделся. Народу собралось много. Все празднично одетые, радостные и веселые рассаживались по рядам. Некоторые принесли из фойе стулья и уселись прямо в проходе между рядами, ближе к сцене.
               На сцене длинный стол, покрытый красным материалом. На нем графин с водой и стакан, сверкавшие в ярком свете множества электрических лампочек. У самого края сцены, в ее левом углу, возвышалась трибуна.
               Заметив, что на него никто не обращает внимания, Виктор успокоился. Сергей указал в дальний угол, где виднелось несколько свободных мест, и друзья устремились туда.
               В распахнутых дверях выросла сутулая фигура Лешего, в неизменной телогрейке и шапке, с торчащими в разные стороны ушами. Как всегда заросший густой, с проседью, щетиной он прошел в зал и окинул его взглядом своих неспокойных, прищуренных глаз.
                — Вот чертова баба, едя ие мухи! — воскликнул он в сердцах. — Ведь просил раньше прийти, место занять, так нет, носит ие леший где-то!
               Он сокрушенно вздохнул, сдвинул на затылок шапку, обнажив высокий лоб, и стал высматривать свободное место.
                — Да здесь она! — крикнул кто-то. — Я недавно видел ее.
                — Где? — встрепенулся Леший.
                — Там, впереди.
               Леший пошел по центральному проходу, разыскивая жену.
                — Ты очки надень, а то спутаешь свою бабу с чужой.
                — Не боись, свою жену я всегда по размерам отличу, — отмахнулся Леший, и все же крикнул:
                — Марфа!
                — Я здесь! — раздался голос позади него.
               Леший просиял и резко обернулся.
                — А я думал ты… — начал он и осекся, подпрыгнув на месте, словно его ужалила оса.
               Рядом с женой он увидел соседа Никифора, с которым у них ежегодно, по весне, происходили ссоры из-за огорода. Их участки земли разделяла общая межа, и Леший почему-то считал, что при посадке картофеля сосед прихватывал его огород. Никифор, чтобы не ссориться с ним, все время уступал. Но тот, для восстановления истины, вызвал из колхоза землемеров. Они замерили оба участка, и оказалось, что Леший отвоевал у соседа полоску земли шириной в один метр. Вот и пришлось Лешему целый день ползать на коленях, пересаживая с участка Никифора на свой, уже взошедший картофель. «Вызвал комиссию на свою шею!» — жаловался он под хохот земляков…
               Некоторое время Леший смотрел на соседа, словно не доверял своим глазам, затем перевел взгляд на жену.
                — Ты что же это… едя тебя мухи, место мне не заняла? — обиженно проговорил он.
                — Ты где-то мотаешься, а я тебе место должна караулить? — ответила она и, лукаво взглянув на смутившегося соседа, добавила: — Поищи себе другое место, а я хоть разок с чужим мужиком посижу.
                — Смотри, Леший, — хохотнул кто-то. — Никифор свою жену в санаторий отправил, так долго ли до греха?
                — На мою долю хватит! — отпарировал тот, выискивая место.
                — Иди к нам, — крикнул Сергей, показывая на свободное сиденье около себя.
               Леший боком протиснулся между рядами, снял шапку и уселся рядом с Сергеем.
                — Спасибо, сынки!
               Шутливая перебранка земляков бальзамом подействовала на Виктора, наполнив сердце радостью. После торжественной части, когда бригадир, стоя за трибуной, отчитался перед всеми о проделанной работе на участке, зачитал показатели, достигнутые при уборке урожая, началось премирование наиболее отличившихся колхозников. Люди, чьи фамилии называл бригадир, поднимались на сцену, получали из его рук премию и возвращались на место.
               Вот бригадир взял объемистый сверток, завернутый в плотную бумагу, положил на стол и внимательно осмотрел присутствующих в зале. Его молчание насторожило людей и шум, поднявшийся в ходе награждения, затих.
                — Товарищи! — начал он. — Все вы прекрасно знаете Орлова Виктора. Он рос на наших глазах. Совсем недавно, сразу после школы, пришел в наш трудовой коллектив, работал на силосоуборочном комбайне. В результате несчастного случая, на производстве, Виктор лишился обеих рук и больше месяца пролежал в больнице. В том, что случилось, часть вины лежит и на мне. Если бы в тот злополучный день я не настоял на том, чтобы он выехал в поле, этого бы не случилось. Тяжело говорить об этом, но факт остается фактом. За хорошие показатели в работе, за добросовестное отношение к труду правление колхоза решило премировать Виктора костюмом. И все мы надеемся, что он найдет в себе силы не согнуться под ударом судьбы и быть полезным людям.
               Первые слова бригадира обрушились на Виктора ушатом холодной, воды, такими они были неожиданными. Чем больше тот говорил, тем больше парень краснел и жалел, что пришел сюда. Если бы знать заранее! Но ведь он не думал, что будет в числе награжденных односельчан. В зале стояла тишина, и Виктор чувствовал на себе множество взглядов, которые заставляли сильнее вжиматься в сиденье. А когда его пригласили на сцену, он совсем растерялся. Бригадир ждал, ждали люди. Сергей толкнул друга в бок.
                — Ты что, уснул? Иди!
               Еле передвигая непослушные ноги, он прошел по проходу и поднялся на сцену. Бригадир тепло поблагодарил за работу и сунул сверток ему под мышку. Под дружные аплодисменты земляков, стараясь не выронить подарок, Виктор пробрался на свое место и прошептал Сергею:
                — Легче в поле трое суток отработать, чем так вот выйти на сцену...
               Начался концерт, а после него объявили танцы. Сергей уговаривал остаться, но Виктору хотелось побыть одному. Слишком много событий, и все это в один вечер. Надо спокойно подумать, привести в порядок свои запутанные мысли. Он шел по тихим улицам села, ощущал под мышкой сверток и думал о том, что его не забыли, не оттолкнули, как бесполезную и никому не нужную вещь. Люди хотят, чтобы он был вместе с ними, а он спрятался, замуровал себя в четырех стенах. И от кого? От своих же товарищей, односельчан, без общения с которыми он зачахнет, как дерево без воды. Права была мама, что среди людей не так остро ощущается собственное горе. Довольно! Долой одиночество! К друзьям! К людям!


Смотрите продолжение.
Рейтинг: +2 Голосов: 2 219 просмотров
Комментарии (1)
Новые публикации
Спешим на помощь к Ильичу
вчера в 15:31 - Kolyada - 0 - 8
Керчь
Керчь
вчера в 14:23 - Александр Русанов - 6 - 48
Не судите строго за написанное, просто попытайтесь посмотреть как я.
Осенний хард-рок
вчера в 07:00 - Дмитрий Шнайдер - 1 - 16
Ну что с того, что я там не был?
20 октября 2018 - Серж Хан - 2 - 22
Девушка из Гродно
20 октября 2018 - Kolyada - 0 - 10
Adieu
20 октября 2018 - Дмитрий - 4 - 35
Третья часть про инспектора Мокрэ. С большим перерывов, но надеюсь, что самая загадочная.
Октябрь. Инвенции
19 октября 2018 - Лариса Тарасова - 2 - 48
Побить Жирика!
19 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Весло
19 октября 2018 - Татьяна - 1 - 28
Море
19 октября 2018 - Татьяна - 1 - 29
Тропинка к Богу
Тропинка к Богу
19 октября 2018 - ШАХТЕР - 0 - 13
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья.
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья.
19 октября 2018 - Сергей Лысков - 0 - 33
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья. 
Ботва сгорела и листва...
Ботва сгорела и листва...
19 октября 2018 - gavrds57 - 0 - 13
МОЯ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ... ( MY FIRST LOVE...)
18 октября 2018 - Иосиф Латман - 0 - 22
Без названия
18 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Коровы и нудисты Швеции
18 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Брянская песня
Брянская песня
18 октября 2018 - gavrds57 - 0 - 17
Покер для пилигримов
18 октября 2018 - Mr. Tiger - 2 - 40
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика