Испытание жизнью. Часть 1. Глава 16.

4 марта 2018 - Иван Морозов
                                                 Глава шестнадцатая.

                                                                  1

               Село Дерезовка было растревожено, словно осиное гнездо. И стар и млад — все  на улице. Многочисленными толпами и в одиночку, люди тянулись к центру села. Там, недалеко от клуба, на самом высоком и обрывистом берегу Дона, собирался народ. Множество машин стояли по периметру просторной площадки, а в центре ее толпились празднично одетые мужчины и женщины.
               В том месте, где площадка резко обрывалась и круто уходила вниз, к реке, возвышался памятник, укрытый белым полотнищем. Рядом, сколоченная из досок, стояла временная трибуна, на которой находились несколько генералов и представителей областной, и районной власти. Перед трибуной суетился оператор Воронежского телевидения, налаживая телекамеру, а рядом, сверкая на солнце медью труб, рассаживался оркестр.
               День был жаркий и безветренный. По небу плыли одинокие облака, такие белые и чистые, словно их только что отполоскали в Дону. Воздух притих в сонной дремоте. На деревьях не шелохнется ни одна веточка, ни один листочек. Даже осина, листья которой никогда не успокаиваются, и та, едва различимо, шептала что-то в тишине.
               Народ все подходил и подходил. Тут были жители не только Дерезовки. Люди съезжались с окрестных деревень, со всего колхоза. Событие было очень уж неординарным. Здесь готовились открыть памятник Герою Советского Союза Василию Прокатову. 
               Памятник возводили всем колхозом. Вначале собрали необходимые средства и заказали бюст героя. На краю обрыва сделали постамент, заложили аллею, ведущую к нему, а по обе стороны аллеи посадили восемнадцать березок — столько, сколько лет было герою. И вот для всех жителей колхоза наступил долгожданный и знаменательный день. День открытия памятника.
               Подъехала очередная машина. Из кузова, со всех бортов, вливаясь в основную массу народа, посыпались ребята, приехавшие из Донского. Среди них был и Виктор.
               Еще стоя на машине, он окинул взглядом толпу, отыскивая Валентину. Она стояла в стороне от толпы и разговаривала с Катей. Виктор догадался, что девушка специально не смешалась с толпой и стала в сторонке, для того, чтобы ему легче было найти ее.
               Спрыгнув с машины, он с улыбкой подошел к ним.
                — Добрый день!
                — Здравствуйте! – ответили девушки.
                — А я думала ты не приедешь, — проговорила Валентина, смущенно взглянув на парня.
                — Как же я могу не приехать, когда здесь происходит такое событие? – воскликнул Виктор. – Кроме того, здесь должен быть Иван Иванович, мой бывший учитель. Я ведь не виделся с ним с тех пор, как он приходил ко мне в больницу.
               Заглушая разноголосый гул толпы, грянул оркестр. Люди притихли, потянулись ближе к трибуне. Вместе с девушками Виктор двинулся вслед за всеми и сразу же увидел своего учителя. Тот практически не изменился. Как всегда подтянут, в черном, строгом костюме Иван Иванович стоял на трибуне среди генералов и гостей, приехавших со всей области, и сквозь стекла очков, сидевших на его заостренном носу, задумчиво смотрел на собравшийся внизу народ единственным глазом. Другой он потерял во время войны, после тяжелого ранения.
               К микрофону подошел секретарь партийной организации района.
                — Уважаемые товарищи! Друзья! – раздался его зычный голос, усиленный динамиками, установленными по всей площадке. — Мы собрались здесь сегодня для того, чтобы почтить память героя. Этот восемнадцатилетний паренек из деревни Кузовлево Вологодской области, второго января тысяча девятьсот сорок третьего года участвовал в наступлении наших частей в районе Дерезовки. Здесь, на этом месте, где сейчас стоит памятник, находился немецкий дзот, который огнем своего пулемета заставил залечь наших солдат. Они лежали на открытом месте, на льду реки, и гибли один за другим. Прокатову удалось пересечь Дон, взобраться по обледенелой круче наверх, где он остался один на один с изрыгающей огонь амбразурой вражеского дзота. Медлить было нельзя, за его спиной умирали друзья, однополчане. Не раздумывая, он бросился на амбразуру и грудью закрыл ее. Пулемет замолчал, но тут же раздались громкие крики "ура". Это наши солдаты, в душевном порыве пошли в атаку. Так восемнадцатилетний герой, ценой своей жизни, обеспечил успешное наступление частей, и способствовал освобождению нашего села от фашистов.
               На площадке стыла такая тишина, что слышно было взволнованное дыхание сотен людей.
                — К нашему глубокому сожалению, — продолжал он, — то ли по халатности командования, то ли по другой какой причине, но подвиг Василия Прокатова не получил всенародную известность, хотя и был совершен на три месяца раньше Александра Матросова. Не знали бы о нем и мы, если бы не наш учитель Новокалитвенской средней школы Иван Иванович Ткаченко. Как историк и краевед он работал в архивах Москвы и обнаружил документы, рассказывающие о подвиге Прокатова в наших краях. Он поднял на ноги областную и районную администрацию, добился разрешения на установку памятника и вот сейчас, через несколько минут, мы увидим лицо героя, увековеченное в граните.
               Выступающий замолчал. Повернувшись к гостям на трибуне, он взял за руку сухонькую женщину небольшого роста, подвел к микрофону  и проговорил:
                — А сейчас, дорогие друзья, я хочу представить вам мать Василия Прокатова, и от имени всех поклониться этой скромной женщине, родившей и воспитавшей такого героя.
               Секретарь отступил на шаг в сторону, приложил руку к своей груди и низко поклонился смущенной и растерянной женщине. Гром аплодисментов заставил ее вздрогнуть и, не зная, что делать, она нервно теребила полу своей тонкой вязаной кофты маленькими, с синими прожилками руками. 
               Лицо ее было обыкновенным, неброским и на первый взгляд казалось некрасивым. Но разве бывают некрасивыми женщины, а тем более, наши матери? Нет! Женское лицо всегда прекрасно, и прекрасно потому, что в нем всегда живут одухо-творенность и желание материнства. Обыкновенное лицо, почти незаметное, и в то же время, если задержать на нем взгляд, можно увидеть доверчивую простоту и незащищенность этой русской женщины. И, если правда, что глаза являются зеркалом души, то можно с уверенностью сказать, что она испытала немало жизненных невзгод. 
               Мать героя заговорила тихим, хрипловатым от волнения, голосом. Она поведала о том, что до сегодняшнего времени не знала, где похоронен ее сын. Когда Иван Иванович Ткаченко разыскал ее и пригласил сюда, она долго не могла поверить, что нашлась его могила.
                — Я сердечно благодарна всем, кто принимал участие в розыске сына и строительстве этого памятника. Теперь я знаю, где лежит мой сын, и спокойно умру, в надежде, что могила его не будет заброшенной. Низкий поклон всем вам, – растроганно проговорила женщина и, поклонившись, заплакала и отошла от микрофона.
               Под звуки духового оркестра, покрывало медленно сползло с памятника и открылось суровое, высеченное из гранита, лицо героя. С высоты пьедестала он смотрел на людей и его взгляд словно спрашивал: "Почему вы так долго меня не вспоминали?" Люди внимательно всматривались в черты лица восемнадцатилетнего парня, и каждый думал о своих родных и близких, ушедших на фронт и сгинувших в ужасном, военном водовороте. А таких погибших и пропавших без вести, было более половины мужского населения каждого села.

                                                                       2

               Торжественный митинг закончился. Многоголосый гул висел над площадкой. Люди, собравшись отдельными толпами, обсуждали событие. Некоторые переходили от одной группы к другой, стараясь все услышать, все узнать и не пропустить чего-нибудь интересного. Духовой оркестр заиграл вальс, и молодежь начала танцевать прямо у памятника, на асфальтированной площадке. 
               На самой кромке обрыва двое изрядно выпивших мужчин, не обращая внимания на происходящее вокруг них, мирно беседовали. Один худой и высокий, под два метра роста, а другой — полная ему противоположность, ростом едва достигающий напарнику до груди и похожий на плотный, туго набитый зерном мешок, вдруг проговорил:
                — Слушай, Петро. Ты выпить хочешь?
                — Разве я когда-нибудь отказывался? – вопросом на вопрос ответил тот.
                — Но, это надо заработать.
                — Я готов выполнить любую работу,
               Маленький усмехнулся и, показывая пальцем в зияющую перед ними пустоту, сказал:
                — Тебе надо спуститься с обрыва вниз и забраться обратно. За эту «работу» я поставлю бутылку.
               Петр, как назвал его напарник, с опаской наклонился над обрывом. Склон, почти отвесно уходил вниз метров на тридцать и заканчивался узким берегом, покрытым мелкой галькой, вперемежку с высохшими ракушками. Почесав затылок, мужчина произнес:
                — Ищи сумасшедших в другом месте. – Он снова посмотрел вниз и добавил: — Что я, сам себе враг? Здесь запросто шею свернуть можно.
                — Никак испугался? – воскликнул маленький и, кивая головой в сторону памятника, произнес: — А как же он? Зима, обледеневшая круча, а вокруг снаряды рвутся и пули свистят. Но он сделал это, забрался. Тебе же легче в тысячу раз. Лето в полном разгаре, круча не скользкая, да и в награду бутылка. А ему награда – смерть. Есть разница?
                — Так, на то он и герой!
                — Героями не рождаются, героями становятся! – изрек маленький…
               Машины начали разъезжаться. Первыми уехали районное и областное начальство, а затем стали уезжать и колхозники. Площадь вокруг памятника постепенно пустела.
               Виктор с девушками собрался уходить, но тут услышал знакомый голос: 
                — Орлов! Можно тебя на минутку?
               Виктор обернулся и увидел Ивана Ивановича, который с открытой, улыбкой шел к нему. Виктор пошел навстречу и, глядя на его улыбку, вспомнил, как все ученики любили ее. Какая же она была у него добрая, открытая, вызывающая на доверие и откровение. Каждого из учеников, кто обращался к нему с вопросом или просьбой, Иван Иванович терпеливо выслушивал и всегда старался помочь. Всем казалось, что для их любимого учителя нет неясных вопросов и неразрешимых проблем. Не было случая, чтобы он кому-то отказал, или не сумел помочь.
                — Здравствуй, Виктор! – обнимая бывшего ученика, заговорил он, слегка спотыкаясь на букве "р". Он не картавил, а произносил эту букву мягко, как бы вскользь. -  Честно скажу, очень рад тебя видеть. – И, обращаясь к девушкам, проговорил, все так же мило улыбаясь: 
                — Вы, красавицы, не будете против, если я на полчаса украду вашего кавалера?
               Девушки смутились, а Валя, краснея, пробормотала:
                — Да нет, что вы! Ради бога, говорите столько, сколько вам нужно.
                — Спасибо! – поблагодарил Иван Иванович и подтолкнул Виктора к стоящей невдалеке скамейке. – Присядем? Нам о многом надо поговорить.
               Они сели. Иван Иванович снял очки, протер платочком стекла и вновь нацепил их на свой острый, аккуратный нос.   
                — Вначале я хочу извиниться перед тобою, — начал он.
                — За что?
                — За то, что все эти годы не нашел времени навестить тебя, помочь по силе своих возможностей, посоветовать. Хотя я все время старался не выпускать тебя из виду, и в курсе всех твоих дел. Но это не делает мне чести… 
                — Иван Иванович, — воскликнул Виктор. – Ваши возможности, конечно, практически не ограничены, но я думаю, что у вас и без меня забот хватает. Взять, например, сегодняшний день. Вы видели лицо матери Василия Прокатова? Разве можно сравнить что-либо с радостью матери, узнавшей, наконец, где похоронен ее сын? И эту радость принесли ей вы. 
               Иван Иванович ласково взглянул на Виктора и  улыбнулся.
                — Интересно получается, — воскликнул он. – Я хотел поговорить, похвалить тебя за успехи, а выходит наоборот. Ты меня хвалишь.
                — Да нет, Иван Иванович! Я не хвалю, а правду говорю. Вы копаетесь в архивах, разыскиваете людей и устраиваете им встречи. Вспомните, как вы разыскали командира танка и повара, который во время боя на Новокалитвенском лугу, раненного и без сознания вытащил из горящего танка? Помните их встречу и то, как радовался командир, через много лет увидевший своего спасителя? Все боялись, что он задушит бывшего повара в своих объятьях.
                — Так-то оно так. Многим людям я помог встретиться, а вот сам никак не могу увидеться со своей спасительницей.
                — Какой спасительницей?
                — Санитаркой. В бою под Харьковом я был тяжело ранен и потерял сознание. Дело было зимой. Я мог погибнуть не только от потери крови, но и от холода. Санитаркой у нас была молодая девушка, небольшого роста, кругленькая, как колобок. Мы все ее так и называли, любя. Вот она-то и нашла меня, уже занесенного снегом, и почти два километра тащила до госпиталя. После лечения я попал в другую часть и больше ее не видел. Все годы я разыскивал ее, старался найти и повидаться. Очень хочется отблагодарить, посмотреть в ее глаза и сказать спасибо за подарок. А подарок, всего-навсего, — жизнь.
               Он помолчал и заговорил вновь:  
                — Совсем недавно, буквально несколько месяцев назад я, наконец, нашел ее. Оказывается, она живет под Мурманском. И теперь моя святая обязанность съездить к ней. Годы-то идут. Они кажутся долгими, когда все еще впереди. Но если большая часть пути уже пройдена, они кажутся до того быстроходными, что с грустью думаешь: "Неужели так мало осталось?" Вот и приходится спешить, чтобы везде успеть, все сделать.
               Иван Иванович повернулся к Виктору.
                — Это все, что касается меня. А теперь поговорим о тебе.
                — Обо мне? 
                — Да. Весною я был в Москве и заезжал к своему однополчанину. Разговорились, и я рассказал ему о тебе. Он очень заинтересовался и пообещал помочь.
                — А, чем он мне может помочь? 
                — Товье Хаймович работает в министерстве здравоохранения, и постарается навести справки о новых протезах. Сейчас начали делать протезы на биотоках. Что это такое, он тебе расскажет при встрече.
                — Он иностранец?       
                — Почему ты так решил?
                — Вы назвали не русское имя.
                — По национальности он еврей, и зовут его Товье Хаймович Райз. Но для простоты обращения, все называют Анатолием Ефимовичем. Кстати, один из Матросовцев, оставшийся в живых.
                — Что вы сказали? – Виктор даже привстал.
                — Да, да! Ты не ослышался. Человек, закрывший грудью амбразуру, остался жив. 
               Виктор почувствовал, как по спине побежали мурашки.
                — Просто удивительно! И как это случилось?
                — Восемь пуль пробили ему правую сторону груди, не задев жизненно важных органов. Райз выжил, но правая рука его осталась парализованной и не действует.
                — И он ваш однополчанин?
                — О том, что однополчанин, я узнал только после войны. Однажды, просматривал журнал "Советский воин" и на последней странице увидел список героев, повторивших подвиг Александра Матросова. Всего более пятидесяти человек, в их числе и несколько женщин. Пять человек из этого списка остались живы, и среди них Товье Хаймович Райз. Читаю. Номер моей дивизии, номер моего полка. Я глазам своим не поверил. Начал наводить справки, списались с ним, а затем встретились уже в Кремле, при вручении наград. С тех пор и дружим с ним, вот уже сорок с лишним лет.
                — Поразительно! – воскликнул Виктор. – А что же вы об этом никогда не рассказывали, хотя бы нам, ученикам?
                — Ты прав! Надо было рассказать, чтобы все поняли, что встречаются и такие люди, как Райз, или герои твоего очерка Масневы, отец и сын. Кстати, с Платоном Евсеевичем я лично знаком, и хорошо знаю историю гибели его сына. Ты правильно сделал, что написал о них.
                — Вы и это знаете? – удивился Виктор.     
                — Я ведь сказал, что не выпускал тебя из виду, естественно читал все, что ты публиковал в газете. И хочу сказать, неплохо у тебя получается. Нравятся мне и рассказы. Конечно, опыта еще маловато, но опыт, как известно, приходит с годами. Ты пишешь о своих односельчанах, друзьях, и каждый рассказ — это эпизод из их жизни. А ты не думал о том, чтобы написать о себе?
                — О себе? И что же я напишу?
                — Недавно журнал "Роман-газета" напечатал повесть Владислава Титова "Всем смертям назло". Сам Титов — шахтер. Однажды он предотвратил крупную аварию на шахте, оборвав голыми руками провода, с напряжением в шесть тысяч вольт. Врачи спасли ему жизнь, но почерневшие и обуглившиеся руки, спасти не смогли. Со временем Титов, держа карандаш в зубах, написал об этом книгу. Почему бы и тебе не попробовать свои силы на более серьезном, чем рассказ, произведении и  написать о себе повесть?
                — Кто ее читать будет?        
                — Народ. Титова ведь читают.    
                — Он подвиг совершил. Людей от гибели спас. А я, всего-навсего, деревенский парень, попавший в комбайн. Какой же это подвиг?       
                — Подвиг не в том, что ты в комбайн попал, а в том, что встал на ноги, живешь в полную силу, учишься в институте, рассказываешь в газете о хороших людях и, насколько мне известно, выполняешь общественную работу. В этом и состоит твой подвиг.   
               Иван Иванович вздохнул.
                — Знаешь ли ты, Виктор, сколько сейчас инвалидов среди молодежи? И каждый из них ведет себя по-разному. Многие из них думают, что с приобретением инвалидности жизнь для них окончена и бросаются сломя голову, кто во что горазд. А, прочитав твою повесть, они поймут, что не все еще в жизни потеряно. Вспомни, сколько молодежи воспитывалось на примере Алексея Маресьева и Павки Корчагина, а чем ты хуже их? 
                — Ну, вы нашли с кем сравнивать? – воскликнул Виктор.      
                — А разве я не прав?      
                — Конечно, нет! Маресьев без ног летал на самолете, воевал, а я?                   
                — А ты без рук трактором управляешь, пашешь, боронуешь.          
                — Ну и что? Я ведь делаю это ради своего удовольствия.           
                — Правильно! Но все же ты пашешь колхозные поля, значит помогаешь. И мой тебе совет — подумай над этим и пиши, а там, как говорят, история нас рассудит, — закончил он, вставая. — Не буду больше задерживать, а то девушки заждались тебя. А что касается протезирования то, как только получу известие от Райза, сразу сообщу. Обязательно съезди в Москву. Дело в том, что в институт протезирования нелегко попасть, да к тому же там очереди огромные. А Райз — человек слова, если чего пообещал, обязательно сделает.
               Обняв Виктора на прощание, Иван Иванович пошел к ожидавшему его "Москвичу".


Смотрите продолжение.
Рейтинг: +2 Голосов: 2 204 просмотра
Комментарии (0)
Новые публикации
Спешим на помощь к Ильичу
вчера в 15:31 - Kolyada - 0 - 8
Керчь
Керчь
вчера в 14:23 - Александр Русанов - 6 - 47
Не судите строго за написанное, просто попытайтесь посмотреть как я.
Осенний хард-рок
вчера в 07:00 - Дмитрий Шнайдер - 1 - 16
Ну что с того, что я там не был?
20 октября 2018 - Серж Хан - 2 - 22
Девушка из Гродно
20 октября 2018 - Kolyada - 0 - 10
Adieu
20 октября 2018 - Дмитрий - 4 - 34
Третья часть про инспектора Мокрэ. С большим перерывов, но надеюсь, что самая загадочная.
Октябрь. Инвенции
19 октября 2018 - Лариса Тарасова - 2 - 48
Побить Жирика!
19 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Весло
19 октября 2018 - Татьяна - 1 - 28
Море
19 октября 2018 - Татьяна - 1 - 29
Тропинка к Богу
Тропинка к Богу
19 октября 2018 - ШАХТЕР - 0 - 13
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья.
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья.
19 октября 2018 - Сергей Лысков - 0 - 32
МЕЧТАТЕЛИ Книга первая. Марсианские хроники (прям как у Брэдбери). История третья. 
Ботва сгорела и листва...
Ботва сгорела и листва...
19 октября 2018 - gavrds57 - 0 - 13
МОЯ ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ... ( MY FIRST LOVE...)
18 октября 2018 - Иосиф Латман - 0 - 22
Без названия
18 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Коровы и нудисты Швеции
18 октября 2018 - Kolyada - 0 - 12
Брянская песня
Брянская песня
18 октября 2018 - gavrds57 - 0 - 17
Покер для пилигримов
18 октября 2018 - Mr. Tiger - 2 - 40
Клубы
Рейтинг — 391235 11 участников
Рейтинг — 179300 10 участников

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика