4-й поединок 1/8 Зимнего кубка

14 января 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Мечты иногда сбываются

Александр Паршин

 

Дверь открылась и показалась радостная физиономия, настоль радостная, что казалось, старческие морщины разгладились. Невысокий худой старичок ворвался в комнату, как ураган.

— Старики, там ёлки привезли и игрушки! — раздался восторженный крик.

Двое обитателей палаты вскочили с кроватей, один из них толкнул третьего и, махая для убедительности руками, громко крикнул:

— Борисыч, просыпайся, ёлки привезли!

Тот встал, поправил очки, покрутил пальцами в ушах, и шаркающей походкой последовал за товарищами.

В доме престарелых радостей не очень много. Новогодняя ёлка, пожалуй, самая большая. Неудивительно, что такой переполох поднялся.

 

— Берите вот эту! — скомандовал самый крупный из первой подбежавшей четвёрки старик, и продолжил копаться в куче ёлок.

— Василич, мы что, две ёлки в этом году ставить будем? — с ехидной улыбкой спросил, тот который принёс радостную весть.

— Одну женщинам в тридцать восьмую комнату отнесём.

— Что-то ты в последнее время о женщинах из тридцать восьмой комнаты сильно беспокоиться стал?

— Нет в тебе романтики, Анатолич, — отпарировал крупный старик, рассматривая очередную, понравившуюся ёлку. — Какая же новогодняя ночь без женщин? Вы несите, несите! Игрушки взяли?

— Хорохоришься, а сам зайти к ним в комнату боишься, — подколол их четвёртый товарищ, поджарый седой мужчина.

 

— Григорич, смотри, не упади!

— Не упаду, Василич, не упаду, — седой с трудом дотянулся до нужной ветки, и повесил игрушку.

— А как вы звезду собираетесь вешать? — спросил стоящий рядом старик в очках.

— Тебя, Борисыч, наверх забросим, — пошутил Василич.

— … если только стол поставить, а на него стул.

— Интересно с глухим разговаривать, всё равно, что со стенкой.

— На стенку залезем?

— Нет, Борисыч, на стенку мы не полезем.

— Что вы смеётесь?

— Собеседник ты весёлый.

Старики любили подшучивать друг над другом. Когда тебе за пятьдесят, можно казаться несерьёзным, после шестидесяти – тем более. Все старики, жившие в комнате, любили друг друга, как братья. Разлучить их могла только смерть. Другие варианты – маловероятны. Раньше они имели семьи, трудились на благо государства, но затем вышли на пенсию и по тем или иным причинам остались без семей и попали в этот дом престарелых. Здесь старики нашли свою новую семью, каждый обращался друг к другу по простому: Василич, Борисыч, Григорич, Анатолич.

— Григорич, только не упади. Готово!

Дверь открылась, и вошел четвёртый.

— Анатолич, ты, где болтаешься? Мы уже ёлку нарядили, — с показным негодованием налетели на него друзья.

— Есть новости, — загадочно произнёс тот. Все новости он узнавал первым. — У нашей нефтяной компании новый директор.

— Тот проворовался – прислали нового, — ухмыльнулся Василич и вдруг спросил. — Кстати, вы знаете, сколько тот получал?

— Лимон?

— Без премии.

— Опять в политику ударились, — раздражённо прервал их Анатолич. — Я просто подумал: возьмёт новый спонсор и подбросит нам чего-нибудь на Новый год.

— Мы ещё желания на следующий год не загадали, — Василич протянул всем по листочку. — Напишем деду Морозу, а он пусть новому директору передаст. Мечты иногда сбываются.

— В прошлом году загадывали. Что, сбылись? — в голосе Владимира Григорьевича слышалась злость.

— Григорич, а ты что загадывал?

— Вернуться в семью. Я перед тем Новым годом сюда попал. Сестра умерла.

— Ты что-то про своих ни разу не рассказывал. У тебя кто остался?

— Десять лет назад и не думал, что сюда попаду, — Владимиру Григорьевичу, похоже, захотелось высказаться. – Я учителем работал. У нас с женой трёхкомнатная квартира была, и сын со снохой с нами жили. Внук у меня был, Ванька, умный парень. Как я его любил! Все старался, чтобы он самым умным вырос, всю душу в него вложил.

Григорич замолчал, на глазах появились слёзы, но смахнув их, продолжил:

— Сын у меня сильно пил. С женой у него что-то не ладилось, — старик тяжело вздохнул. — От пьянки и умер. Следом Катя, жена моя, умерла. Сноха квартиру стала делить. Ванька пытался пристыдить мать, ему тогда уже восемнадцать исполнилось, но та всё же квартиру продала. Я свою долю отдал сестре и стал у неё жить. Внук куда-то на север уехал. На прощанье пообещал мне, что всё хорошо будет, и он меня к себе заберёт. И уже, сколько лет ни слуху, ни духу. Видно, дела у него не особо хорошо идут. Сестра моя в прошлом году умерла, и племянники определили меня сюда. А мне так не хотелось. Я и желание написал: «Хочу в семью», — он вновь тяжело вздохнул. — Не сбылось.

— Да ладно, Володя, — Сергей Васильевич дружески хлопнул его по плечу. — Мы же твоя семья.

— Конечно, — Григорич вновь смахнул слезу и чтобы разрядить обстановку спросил. — А вы что загадали? Анатолич?

— Я загадал, что бы на этот Новый год побольше шампанского было и мандаринов, а то на прошлый новый год одну бутылку на всех дали и по две мандаринки, — он залился весёлым смехом. — А внизу дописал: и бутылку хорошего коньяка.

— Ага, «Двин» — рассмеялся Григорич. — Которым Сталин Черчилля угощал.

— Вот так, — махнул рукой Анатолич, — проживёшь здесь всю жизнь и ничего не попробуешь.

— Борисыч, а ты что загадал? — с улыбкой спросил Сергей Васильевич.

— Что?

— Спрашиваю, что ты на прошлый Новый год загадал? — крикнул ему Василич в самое ухо.

— Чтобы мне хороший слуховой аппарат дали.

— Ну, можно было и не спрашивать.

— Василич, а ты-то что загадал?

— Да ничего.

— Постой, постой! А ну, выкладывай! — друзья окружили Сергея Васильевича. — Выкладывай, как на духу.

  — Ну… Это… В общем, с женщиной хорошей познакомиться.

— Так она же в соседней комнате живёт, — засмеялся Григорич. — Прямо сейчас иди, да постучись.

— Неудобно как-то. Она такая стройная, а я большой и толстый.

Раздался дружный смех, вскоре прерванный голосом вошедшей администраторши:

— Получите мандарины и шампанское.

— А по сколько? — тут же воскликнул Анатолич.

— Шампанского по бутылке на человека, мандаринов – хоть ящик берите.

— Вы серьёзно?

— Бери, Анатолич, бери! — она кивнула на стоящие за дверью шампанское и мандарины. — Новый нефтяной директор прислал. И шампанское-то хорошее!

Едва за администраторшей закрылась дверь, Анатолич предложил:

— Давайте одну раздавим!

— Рано ещё. Время-то шесть часов, — Григорич посмотрел на часы, но уверенности в голосе не было.

— Ладно, так, — произнёс Сергей Васильевич. — Сначала загадываем желания на следующий год, затем пьем, чтобы они исполнились.

Все схватили бумажки и, загадочно улыбаясь, стали писать. Написав, повесили на ёлку. И тут зашла женщина из соседней палаты:

— Алексей Борисыч, тебя доктор зовёт.

Анатолич толкнул того в бок и громко крикнул на ухо:

— Тебя доктор зовёт. И давай там побыстрей!

Оставшиеся стали накрывать на стол, нашлись и конфеты, и яблоки. В сочетании с мандаринами и бокалами всё это производило впечатление праздничного стола. И все с нетерпением ждали своего четвёртого товарища.

И вот он зашёл… со слезами на глазах. Опрокидывая стулья, все бросились к нему.

— Борисыч, что случилось?

— София Ротару поёт, — произнёс он шепотом, указывая на старый радиоприёмник.

Все посмотрели на этот самый радиоприёмник, из которого доносилась тихая музыка. И тут же, как по команде, повернули головы в сторону вошедшего. В его уши были вставлены какие-то миниатюрные приборчики, почти незаметные для посторонних глаз.

— Сбылось! — тихо шептал Алексей Борисович, вытирая слёзы. – Думал, уже никогда музыку не услышу.

— Всё, давайте за стол, — поторопил друзей Анатолич, и бросился разливать шампанское.

— Давайте выпьем за то, — торжественно произнёс Сергей Васильевич, — чтобы все загаданные на следующий год желания сбылись.

Раздался звон бокалов, довольное кряканье:

— Какое шампанское!

Развернули прибереженные кем-то конфеты, затем мандарины.

— Бутылку-то допить надо.

— Разливай, — махнул рукой Владимир Григорьевич. — Давайте выпьем за слуховой аппарат Борисыча. Пусть он верой и правдой служит ему до конца дней.

Ну, по такому поводу грех не выпить!

— Всё, хватит, а то на Новый Год ничего не останется, — остановил друзей Сергей Васильевич.

Владимир Григорьевич был учителем и неплохим психологом. Услышал в словах друга грустные нотки, понял, в чём их причина. Загадочно улыбнувшись, он встал и вышел.

Григорич пошёл в тридцать восьмую палату. Там жили три женщины, немолодые, как и все обитатели этого заведения, но и не настолько старые, чтобы не обращать внимания на представителей противоположного пола. Правда, третья в настоящее время отсутствовала.

— Можно? — спросил мужчина весёлым голосом.

— Заходи, заходи, Григорич! — более весёлым голосом, судя по открытой бутылке шампанского, закричали женщины.

— Вы что, алкоголички? — кивнув на бутылку, спросил тот.

— Ты пьяный? — спросила женщина, которая помоложе. — Что-то я тебя не пойму.

Анастасии Федоровне не было ещё шестидесяти. Небольшая худоба придавала её фигуре юношескую стройность. Она-то и нравилась его другу Василичу.

— Мужчины-то могут пить в одиночку, а женщины..., — он, сморщившись, покачал головой.

— Ты на что намекаешь.

— Да что с тобой говорить.

— Ему налить надо, а то он сам не знает, что городит, — рассмеялась Нина Павловна, её подруга. – Садись, Григорич. Давай, за тобой поухаживаю!

— Девчонки, вы что, собираетесь в одиночку Новый Год справлять? — спросил он, выпив бокал шампанского.

— Мы над этим вопросом ещё не задумывались.

— Надо бы, — он бесцеремонно положил руку на плечо женщине и крикнул другой. — Настя, иди, позови Василича!

— Ты, что здесь раскомандывался? — возмутилась та. — Сейчас пойду и скажу Сереже, чтобы забирал тебя отсюда.

Анастасия Фёдоровна, поправив причёску, зашла в мужскую палату, а там один Сергей, тут же по-юношески вскочивший из-за стола.

— Здравствуй, Настя! Садись.

 

До Нового года два часа. Старики гладят одежду и тщательно расчёсывают свои редкие шевелюры. Новый год ведь будут справлять не одни, а с женщинами.

— А ведь у меня желание почти сбылось! — радостно воскликнул Яков Анатольевич.

— Почему почти?

— «Двина»-то нету.

— Эх, куда тебя занесло!

— Будем считать, что сбылось полностью, — согласился тот и добавил, — и у Борисыча – тоже.

Он бросил извиняющий взгляд на Сергея Васильевича, но на губах того блуждала загадочная улыбка.

— У Василича тоже сбылось, — уверенно произнёс Владимир Григорьевич.

— Григорич, а у тебя?

— У меня уже не сбудется. За два часа я разве только до нашей автобусной остановки дойду.

Тишина повисла в комнате. Год уже с ними Владимир Григорьевич, но случайный он здесь человек. Не может быть, чтобы человек, всю жизнь проживший для других, учивший полвека «доброму и вечному», остался, никому не нужен.

Судьба, это просто несправедливо! Ну, сделай что-нибудь!

 

Молодой мужчина с бутылкой в руке выскочил из машины, снял галстук и кинул на заднее сиденье. Следом вышел водитель, но он жестом приказал ему оставаться в машине и бросился к зданию. Двери закрыты. Мужчина стал торопливо стучать. В мутном стекле показалось лицо сторожа:

— Открывай! — приказал мужчина.

Минут через пять дверь всё же открылась.

— Что надо?

— Списки обитателей этого заведения есть?

— Ну, есть, у меня в комнате, — голос у парня командный, а во дворе крутая иномарка, но сторож всё же спросил. — А вы кто?

— Не грабитель, не бойтесь!

Мужчина быстро просмотрел список и бросился по коридору к лестнице и бегом на третий этаж, затем вновь по коридору. Забежал в комнату и, радостно улыбаясь, прислонился к косяку.

 

Старики с удивлением уставились на влетевшего в комнату парня:

«Что за ненормальный? – удивлённо подумали трое. — На грабителя не похож, да и одет прилично».

— Ванька!!! — закричал четвёртый.

— Дед! — бросился к нему парень.

— «Двин»! — изумлённо прошептал Анатолич, увидев у того в руке бутылку коньяка.

— Ванька, внучёк! — всё ещё не мог поверить  старик. — Не забыл деда!

— Я же обещал, что выбьюсь в люди и возьму тебя к себе. Кстати, у тебя правнук есть, Вовкой зовут, как и тебя. Дед, собирайся, нам ещё до дома доехать надо, — он повернулся к его друзьям. — Забираю его навсегда.

— Подожди, Ваня! Я не хочу быть тебе в тягость, — остановил его дед, но с надеждой в голосе спросил. – Мы в Сибирь едем?

— Дед, я навсегда вернулся. И как ты можешь быть мне в тягость? Во всём, чего я добился, твоя заслуга.

— И где ты здесь работать собираешься? — продолжал допрос внука Владимир Григорьевич.

— В нашей нефтяной компании.

— Ты, если директора увидишь, за шампанское спасибо передай, — вмешался в разговор Анатолич. — Я и на следующий год тоже загадал, что бы шампанского много привезли.

— И от меня спасибо передай за слуховой аппарат, — добавил счастливый Борисыч. — А на следующий год я загадал, чтобы телевизоры в каждой комнате были, а то у нас в некоторых комнатах ещё черно-белые стоят.

— А я попросил, чтобы комнаты для семейных сделали, — всё же добавил и Сергей Васильевич.

— Всё будет, мужики, обещаю, но сейчас нам ехать нужно, — затем улыбнулся, вспомнив про бутылку. — Стаканчики есть?

— Это что, настоящий? — с недоверием спросил Анатолич. — Которым Сталин Черчилля угощал?

— Он самый.

Налили на самое донышко бокалов и по достоинству оценили качество напитка.

— Всё, дед, пошли, а то нам неизвестно куда добираться, — скомандовал внук. — Кроме документов не бери ничего.

 

Внук посадил деда в машину, и она тут же тронулась с места, водитель, повернувшись, спросил:

— Иван Павлович, нам куда?

— Домой. — Затем повернулся к деду и проворчал. — Два дня по городу мотаюсь, а жилье так и не видел.

— Ваня, а вдруг нам там тесно будет?

— Не будет, дед! Там два этажа, подвал, чердак, сауна и участок пятнадцать соток. Сад разведём.

— Я не понял, ты кем работаешь в этой компании? А то смотрю, моим друзьям направо и налево обещания раздавал.

— Директором.

— Ты, это серьезно?

— Вон, у водителя спроси!

 

 

Новогодние приключения Шурика, или снова золотой ключик

Александр Полтин

 

Завтра Новый Год! А сегодня всё замерло в его ожидании. Нарядная ёлка мигает гирляндами, блестит игрушками и уже ждёт праздничных хороводов, песен, стихов, грохота хлопушек и всеобщего веселья.

На окнах причудливые узоры. Через небольшое пространство оставшееся непокрытым творениями мороза видны звёзды в тёмном, ночном небе.

Сегодня Шурик, впервые за зимние каникулы, остался один: Родители и бабушка с дедушкой ушли в гости, а друзья в такую погоду сидят по домам. Шурику скучно. Обычно помогавший в такие минуты котёнок спит, мирно посапывая. Будить его жалко.

Взгляд Шурика падает на старенький столик, где рядом с телевизором лежит новая книжка. На её обложке нарисован забавный мальчик в бумажном колпачке и с длинным, остроконечным носом, в руках мальчик держит маленький золотистый ключик. Шурик несколько минут непрерывно смотрит на книжку и начинает дремать…

 

Неожиданно ключик заискрился, цепочка маленьких звёздочек потянула его к верху, и подняла над столом. Затем ключик вернулся к обложке, трижды повернулся вокруг своей оси и открыл какую-то потайную дверцу. В появившийся проём вырвался яркий свет. Вслед за ним появилась маленькая фигурка собаки.

— Ррр гав, привет! — сказал чёрный, стриженый пудель

— Ты что умеешь разговаривать? — удивился Шурик.

— Конечно! Я же из сказки. Шурик, помоги, пожалуйста!

— Откуда ты знаешь моё имя?

— Так ты поможешь? Если да, то я тебе объясню всё по дороге!

— Ну, хорошо, пойдём.

Шурик заметил, что ключик на звездной цепочке удобно разместился на шее пса! Часть звёздочек отделилась от цепочки ключа, подлетела к Шурику и стала кружить его в своём водовороте. Он боковым зрением заметил, что предметы в комнате становятся неимоверно большими. Вскоре он оказался на книжке, прямо около открытой дверцы.

— Ррр гав, вперёд, за мной! — скомандовал пёс, и нырнул в яркий туманный свет. Шурик, чуть замешкавшись, последовал за ним.

— Ррр осторожно ступени! — услышал мальчик, и вовремя, каменные ступени чуть не убежали от него. Уже через пару минут они попали в длинный сверкающий коридор. Вдоль всего коридора по стенам горели цветные звёзды, переливаясь, они предавали пространству невероятные оттенки, будто само северное сияние спустилось сюда и забавляется. Пройдя через это великолепие, мальчик и пёс оказались перед дверью ведущей на выход.

Шурик опомнился и спросил:

— Давай рассказывай, что случилось? А как тебя зовут?

— Меня зовут Артемон. Ты что сказку не читал?

— Не успел, только собирался!

— Ррр тогда слушай, только коротко, надо торопиться! Карабас-Барабас (это злой хозяин кукольного театра) узнал, что Буратино (это мальчик с длинным носом, которого ты видел на обложке книги) и моя хозяйка Мальвина, а так же их друзья собираются на детскую ёлку. Они там главные сказочные гости. Так вот, узнав об этом, Карабас послал своего друга Дуремара (это продавец пиявок) в город Джинов, чтобы тот украл волшебную лампу. Дуремар выполнил поручение. Карабас потёр ладонью лампу и приказал джину заколдовать Буратино и его друзей. Теперь Новый Год у детей может быть испорчен. Какой же это праздник без сказки?

Теперь моя хозяйка Мальвина её друзья застыли, как каменные. Мальвина успела дать мне маленький ключик и приказала бежать за помощью. А помочь может только тот, кто сам не из нашей сказки.

— Ну, хорошо, я постараюсь, — ответил Шурик нерешительно, он же ещё плохо представлял, какие приключения его ждут.

— Тогда вперёд! — воскликнул пёс, — не отставай!

И они побежали по узенькой, извилистой тропке. Мимо проплывали, сменяя друг друга диковинные деревья. Трава в этой стране была синего, а камни малинового цвета. По дороге им попался шестилапый заяц, на четырёх лапах он скакал, а в двух других держал что-то вроде морковки зелёного цвета. Белка тащила на игольчатой спине здоровенный орех. "Наверно, это ни иголки, а присоски", — подумал Шурик, но проверить предположение было некогда, ведь он едва поспевал за Артемоном.

Наконец, они выбежали на опушку, перед ними стояло нечто, похожее одновременно на замок и на виллу. Трёхбородая крыша венчала высокий дом, покрытый усатыми завитушками.

— Ррр, тсс, стой, логово Карабаса, — шепотом приказал Артемон, — дальше мне нельзя, придётся тебе идти одному, но надо быть осторожным, заколдовать они тебя не могут, но схватить и посадить в сырой подвал, это им по силам! Так ты пойдёшь?

— Пойду, — ответил Шурик и удивился собственной смелости, раньше храбрецом он себя не считал.

— Тогда слушай внимательно: Этот ключик, — Артемон снял с шеи цепочку, — уменьшит тебя в сто раз. Твоя задача пробраться в логово Карабаса, отыскать волшебную лампу, потереть её и приказать джину расколдовать Мальвину и её друзей. Ты всё понял?

Шурик, молча, кивнул.

— Тогда удачи тебе! Только, пожалуйста, будь осторожен!

Артемон передал Шурику ключик на цепочке. Как и в прошлый раз отделилось несколько звёздочек, которые закружили мальчика в водовороте своего полёта. Артемон увеличивался в размерах, пока в поле зрения не осталась одна его огромная лапа.

 

Пропустим в нашем повествовании, как Шурик добрался до логова, как проскользнул незаметно мимо охраны. Наконец он оказался в большом зале. Громовое ХЫРР и свист раздавались, казалось с неба. Но мальчик видел только столб диаметром, как у ноги слона и носок огромного башмака.

Было конечно страшно, но отступать некуда и он стал исследовать пространство около башмака. Тут и там валялись фиолетовые комки — "Пыль", — осенило Шурика, дальше он нашёл кусок каната — "Нитка!", — прошептала догадка.

Минут через пять он увидел то, что искал, и чуть не вскрикнул: "Лампа!" А ведь сначала он принял её за какое-то огромное украшение, вроде вазы. Теперь пора действовать: Шурик с помощью ключика увеличил свой размер в сто раз. Теперь он увидел, что храпел здоровенный мужчина, развалившийся в кресле, его борода была настолько длинной, что была скручена кольцами и сложена на спинку кресла. "Карабас!", — догадался Шурик, — "Как же теперь вызвать джина ведь Карабас проснётся", — подумал он. Но тут идея сама забежала в его голову: Мальчик осторожно раскрутил кольца бороды, взял её конец и стал ходить с ним кругами вокруг кресла. Таким образом, Карабас оказался привязанным к креслу.

Шурик осторожно потёр лампу: Из лампы выплыла струйка розового дыма, затем она постепенно стала превращаться в лысого амбала с голым торсом и в широких шароварах.

— Слушаю и повинуюсь, — прогремел амбал

— Не шуми, пожалуйста, — попросил Шурик, — Расколдуй Мальвину и её друзей и сделай так, чтобы Карабас не кричал, когда проснётся.

— Будет исполнено, мой господин! — ответил джин

Проснувшийся Карабас беспомощно дёргался, но привязанная борода не давала ему пошевелиться, сказать он тоже ничего не мог, джин лишил его этой возможности. Карабасу осталось только вращать своими огромными, злыми глазищами, да шлепать толстыми безобразными губами.

Шурик с помощью джина спокойно выбрался из Карабасовой резиденции, на опушке его поджидал Артемон.

— Ура, браво, я вижу, ты справился, теперь у детей будет настоящий Новый Год! — воскликнул он, — спасибо тебе!

— Это тебе спасибо за благородство! Если бы не ты, твои друзья так и остались бы заколдованными, — ответил Шурик и отдал псу волшебную лампу.

— Благодарю! — ответил с поклоном Артемон, — однако вынужден тебя поторопить, долго оставаться в сказке нельзя, пора возвращаться.

— А что, я так и не увижу Мальвину, Пьеро, Буратино? — огорчённо спросил Шурик

— Не переживай, у тебя есть книжка! — ответил Артемон и загадочно улыбнулся.

Затем пёс проводил гостя к выходу, а сам отправился домой...

 

В печке, о чём-то своём, трещали дрова. Котёнок мурлыкал, видимо ему снилось что-то вкусное. А Шурик сидел на стуле и смотрел на книжку, на её обложке улыбался чудной мальчик с длинным, острым носом. В руке у мальчика блестел золотой ключик.

Шурик взял в руки книжку и открыл первую страницу...

Рейтинг: +4 Голосов: 4 1253 просмотра
Комментарии (51)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика