9-й поединок 1/16 финала ЗК-18

10 марта 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Мужская дружба

Александр Бабенко

 

Лифт поднялся на четвёртый этаж, двери раздвинулись, из кабинки выскочил восьмилетний мальчик — невысокий, упитанный, с чёрными кудрявыми волосами — и устремился к лежавшему возле стены футбольному мячу.

В этот же момент второй мальчик — худенький, белобрысый, ростом повыше — преодолел верхние ступеньки лестничного марша и поравнялся с приехавшим на лифте. Две пары рук схватили мяч одновременно.

— Ничья! Никто не выиграл и не проиграл! — произнёс первый мальчик, заметно картавя. — Победила дружба!

Его сопернику такой расклад явно не понравился: он вцепился в мяч покрепче и потянул к себе. Черноволосый тут же опустил руки и произнёс с укоризной:

— Виталий, ты считаешь, что если силой завладеешь мячом, то тем самым изменишь результат нашего пари?

— Не считаю, — смутился Виталик, — пусть будет ничья. Но через год я подрасту, смогу бегать по лестнице быстрее, и тогда ты точно проиграешь!

— А на следующий год я с тобой спорить уже не стану. Какой в этом смысл, если исход известен заранее?

— Слишком ты умный, Ёська! — проворчал Виталик, понимая, что приятель полностью прав, и возразить нечем.

— Ничего не слишком! Просто я думаю больше, чем ты. Мне нравится думать. Сидеть и думать. Ты тоже попробуй, у тебя должно получиться. У всех получается. Это же так интересно — думать! И не называй меня больше Ёськой. Можно Фимой. Моё полное имя Иоахим. Мама сказала, что оно связано с небом, с воздушной стихией. А твоё имя означает жизнь. У нас красивые имена, правда? Так зачем их коверкать?

— Можно и Фимой. Я на это вообще не обращаю внимания. Важно не как тебя называют, а как к тебе относятся. Ну что, идём? Вот его квартира! На, подержи мяч, я позвоню, ты не дотянешься.

Виталик привстал на цыпочки и нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, раздался женский голос:

— Кто там?

— Это я, Светлана Тимофеевна, Виталик Нестеренко. Ну… мы с Димой сидим за одной партой.

— Дверь отворилась, на лестничную клетку вышла женщина с кухонным полотенцем в руке.

— Здравствуйте, дети! — произнесла она ровным голосом, потом посмотрела на Виталика и добавила более строго: — Я же просила в школе посадить вас подальше друг от друга!

— Нас сначала рассадили, но мы пообещали учительнице исправиться, она вернула нас обратно и назначила испытательный срок.

— И чем закончилось испытание?

— Оно не закончилось, — вздохнул Виталик, — ещё целая неделя!

— А что за мальчик с тобой?

— Это Ёсь… Фима Либерман. Он в нашем классе новенький.

— Наверно, такой же проказник, как вы с Димой?

— Нет, тётя Света, что вы! Совсем наоборот! Фима отличник, его все хвалят. Он из хорошей семьи, из беспечной. Его папа ювелир, а мама стоматолог.

— Из обеспеченной, — поправил шёпотом Фима.

— Ну да, я так и хотел сказать!

— Будем надеяться, что он окажет на вас положительное влияние.

— Конечно! На меня он уже сейчас оказывает. А когда Дима выйдет, он и на него сразу начнёт оказывать.

— Дима сразу не выйдет, он наказан. Ему ещё час стоять в углу.

— Как же так?! Мы всем классом сегодня собрались играть в футбол на школьном стадионе. У меня новый мяч, подарок к началу учебного года. А Дима хороший нападающий.

— Лучше бы он был хорошим мальчиком, послушным и аккуратным!

 

— Светлана Тимофеевна, а что такого Дмитрий натворил? — подал голос Фима.

— Много чего. С утра он решил устроить кошке день рождения. Начал привязывать ей на лапы, на шею и хвост бантики, которые нашёл у старшей сестры. Животное вырвалось и по занавеске забралось до самого потолка. Папе пришлось расставлять стремянку и снимать кошку, а мне теперь нужно обратно втягивать петли на занавеске. Потом он наполнил ванну водой, выкрутил несколько лампочек и стал смотреть, как они плавают. Этого ему показалось мало, он начал бросать лампочки в воду с высоты, пока одна из них не разбилась. В результате у мамы новая забота: сливать воду и собирать осколки. Пока я этим занималась, Дмитрий на кухне растряс бутылку с пепси-колой, и когда я входила, из неё выплеснулся целый фонтан! В результате кухня забрызгана, мама мокрая, а ему весело! Теперь я должна всё это мыть и убирать! Вместо того, чтобы в субботу отдохнуть, как все люди. Вот я и думаю: раз он меня наказал, то и сам должен быть наказан!

— По совокупности, значит…

— Правильно, Виталик! Сразу видно, что твой папа юрист. Так ведь это ещё не всё! Когда Дмитрий уже стоял в углу, пришла бабушка Валерика из соседнего подъезда и сказала, что вчера мой сын разбил её внуку нос. За это я добавила ему ещё полчаса.

— Валерка сам напросился, я всё видел! Он отобрал у девочек скакалку и забросил её на дерево. Мы с Димычем девчонок хотя и не любим, но зря не обижаем, тем более, если они младшие.

— Он Александрович.

— Да, я знаю. Так вот. Дима попросил Валерку скакалку достать и вернуть. А он не захотел. Ну и получил. Хотя мог сдачи дать: он же на год старше нас. Но побоялся.

— Побоялся, потому что вас двое! Ты наверняка пришёл бы Диме на помощь!

— Так ведь до этого дело не дошло, тёть Света, Димыч сам справился. Он вообще за справедливость. И я тоже.

— Справедливость — это хорошо, но добиваться её следует по-другому. Так, чтобы соседи не жаловались. В общем, придёте через час, разговор окончен.

Дверь захлопнулась.

 

— Строгая у него мама, — покачал головой Фима, когда мальчики спускались по лестнице. Лифт был надолго занят соседями: они поднимали на нём мебель из фургона, стоявшего у подъезда. — Могла бы отложить наказание.

— Мамы все строгие. И училки тоже, им так положено, — философски заметил Виталик, затем неожиданно остановился. — Погоди! Что значит «отложить»?

— Ну, чтобы сейчас она отпустила Дмитрия с нами, а он отстоял бы свой час в удобное для него время. Вечером, например, или когда дождь идёт, и делать всё равно нечего…

— Разве такое возможно?

— Почему нет? Моя мама всегда так делает. У неё есть тетрадка, в которой записано, что я натворил и как должен за это расплачиваться. Например, разбил чашку — стой в углу сорок пять минут. За блюдце — полчаса, за тарелку — час. А за сервизную чашку — два часа без разговоров!

— Так тебя, выходит, тоже наказывают? И часто?

— Чаще, чем хотелось бы. Я очень неуклюжий, то и дело что-нибудь разбиваю или ломаю…

— Но ведь чашку ты разобьёшь нечаянно, за что же здесь наказывать?

— Какая разница, нечаянно или нарочно? В любом случае чашки больше нет. Значит, должен за неё заплатить.

— Бывают же разные обстоятельства. У моего папы на работе суд их учитывает и иногда за одинаковые правонарушения выносит разные приговоры.

— Потому суд и критикуют, что он бывает несправедливый. А было бы как у моей мамы: за чашку сорок пять минут угла — и никаких вопросов! При этом маме неважно, кто отстоит в углу этот срок: я или кто-нибудь другой.

— Как это?

— Так, что я могу кого-нибудь нанять, чтобы он отстоял в углу вместо меня. За плату, конечно. Полчаса стояния — одна порция мороженого. На прошлой неделе Антон отстоял за меня час, получил за это на две порции. Мама мне записала эти две порции в долг.

— Не понял.

— Ну, раз в неделю мне положена одна порция мороженого. А так как я должен две порции, одну порцию мне спишут сегодня, а оставшуюся — в следующую субботу.

— А две порции твоя мама сразу списать не может?

— Нет, конечно. От двух порций подряд может заболеть горло!

— Погоди! Но ведь это не настоящие порции, а записанные! Которые Антон давным-давно съел! Какое горло?!

— Неважно, реальные порции или записанные. Закон есть закон. Спроси своего папу, он юрист. Всё, что я могу, это сказать маме, что наказание слишком суровое. Она всегда готова обсудить меру наказания, чтобы было пропорци… порцио…

— Пропорционально. А если наказание слишком мягкое, ты его тоже оспариваешь?

— Нет, конечно. Если я такое заявлю, мама расстроится. Она посчитает меня дурачком.

— Понятно. Послушай, Фима, тот Антон, который отстоял за тебя в углу — это не сын дворничихи, у которого папа был пожарный и который погиб?

— Ну да, тот самый. Виталий, почему ты на меня смотришь так… нехорошо? Я что-то сказал или сделал неправильно?

— Нормально смотрю, не выдумывай! Ты всё сказал и сделал так, как научила мама, значит, правильно. Куда теперь? На стадион? Хотя без Димыча мы игру всё равно не начнём.

— Тогда что мне там делать? Иди один, а я лучше найду себе скамейку, посижу, подумаю…

— Ладно, встретимся через час.

 

Мальчики разошлись. Виталик дошёл до конца дома, остановился, покачал головой и вернулся к подъезду. Вместе с «мебельщиками» поднялся на Димкин этаж и сразу позвонил.

— Кто там? — снова спросила его мама.

— Это я, Виталик.

— Час ещё не прошёл.

— Мне, тёть Света, нужен не Дима, а вы. Поговорить.

Дверь открылась.

— Говори.

— Я хочу отстоять в углу вместе с Димычем, чтобы через полчаса вы отпустили нас обоих. Двое на полчаса — это как раз один на час.

— Что за глупости?! Как это я могу чужого ребёнка ни за что поставить в угол? Просто так! Что люди скажут? Да и вообще…

— Ничего не скажут, тётя Света! — торопливо зашептал Виталик. — Люди не узнают. Я никому не скажу, честное слово! Как военная тайна! А вы нас через полчаса обоих отпустите!

Большие глаза женщины после такого заявления стали ещё больше.

«Красивая у Димыча мама» — пронеслось в мозгу мальчишки. Впрочем, он почти сразу об этом забыл.

— Проходи, — сказала она тихо и проводила Виталика в комнату.

Димка понуро стоял в углу, еле-еле шевеля губами. Наверно, подсчитывал секунды своего стояния.

— Дмитрий, — негромко произнесла мама, — ты мог бы отстоять в углу за товарища? За то, в чём ты не виноват, а виноват только он?

— Мне прежде надо за самого себя отстоять, — дипломатично ответил Димка, — а потом уж за чужие провинности отдуваться.

— А если я вот прямо сейчас тебя выпущу, ты пойдёшь выручать Виталика, который тоже наказан?

— Виталька, что ты уже успел натворить? — глаза Димки распахнулись, как у его мамы. Тебя ни на секунду нельзя оставить без присмотра!

— Тебя тоже! — парировал Виталий.

— Ну так что? — повторила вопрос мама.

— Да без разговоров! Он же мой друг! А я — его.

— Вот, значит, как?! Виталик, подожди, пожалуйста, в прихожей, Димыч через три минуты выйдет.

 

На улице Димка разжал ладонь, в которой оказались деньги.

— Смотри! Как раз на две порции мороженого: мне и тебе! Мама только что дала. Не пойму я этих женщин, даже если они мамы. Настроение у них меняется мгновенно и неожиданно. Только что сердилась, и вдруг целует и даёт на мороженое.

— Чтобы понять взрослых женщин, прежде самому нужно стать взрослым.

— Вовсе нет! Мой папа взрослый, а маме почти каждый день говорит, что не может её понять. А она в ответ сердится или смеётся.

 

Когда мороженое было съедено, мальчишки посмотрели друг на друга.

— Ну что, на стадион?

— Знаешь, Димыч, у меня тоже есть деньги. И тоже на две порции. Чтобы их не потерять во время игры, давай прямо сейчас съедим ещё по мороженому.

— А горло не заболит?

— У обоих сразу вряд ли. А если заболит у одного — второй будет его навещать, приносить апельсины и пепси-колу.

— Смотри, Виталик, Антон с коляской, катает свою маленькую сестрёнку. Вон, возле песочницы.

— Вижу. Хороший парень, этот Антон. Он однажды защитил меня в драке. Жаль, что его отец погиб на пожаре. Детский садик тогда горел. Он всю малышню уже вынес, пошёл проверить, вдруг кто остался, и тут крыша рухнула…

— Жаль. Я видел медаль, которой его отца наградили. Посмертно. Хорошая такая медаль, называется «За отвагу». Из чистого серебра. Не «За отвагу на пожаре», а просто «За отвагу», как солдату на войне. И удостоверение к ней, с подписью президента России. Антон показывал.

— Он за нашего нового одноклассника Либермана час в углу отстоял, чтобы заработать на две порции мороженого.

— Я знаю. После того, как его папа умер, они живут очень бедно. Раз в неделю получают продуктовые пайки, профсоюз спасателей немного помогает, но мороженого там не бывает никогда. А полученные от Ёськи деньги Антон истратил на свою младшую сестрёнку. На что именно — я не знаю, он говорить не захотел. Но уж точно не себе на мороженое.

— Давай дадим ему на мороженое сейчас? На две порции. Чтобы уж наверняка: и сестрёнке, и ему.

— Сестрёнке нельзя, слишком маленькая, а для себя он не возьмёт, даже не пытайся.

— Ну… а если ему под ноги бросить? Типа, смотри, нашёл.

— Не получится. Он не дурак, и учится на отлично.

 

Через десять минут друзья подошли к Антону, склонившемуся над коляской.

— Антоха, выручай!

— Что такое?

— Мы с Димычем объелись мороженым, уже у обоих горло болит, а у нас ещё две порции!

 

Уловка сработала. Отойдя подальше за угол дома Димка и Виталик смотрели, с каким удовольствием Антон уплетает мороженое, которое он, по всему было видно, давно не ел.

 

 

 

Никогда не соревнуйся с профессионалами

Георгий Настасич

 

Это с детства внушала мне моя мама, пытаясь уберечь от лишних травм. С тех же времён я её не слушал, и уж так получалось, что соревновался только с профи, ибо с другими мне было просто неинтересно. Я любил спорт, но не любил спорт профессиональный. Он калечит людей и очень несправедлив. Это моё личное мнение, и я понимаю, что многие думают иначе. Но, в соответствии со своей доктриной, я занимался многими видами спорта, стараясь взять на вооружение прикладную часть, как это было с боксом и пулевой стрельбой, или откровенно используя спорт исключительно для развлечения, как, например, автогонки, мотокросс и парашют. Разумеется, я ни в чём не достиг высоких результатов, максимум – КМС, потому что стоять и тупо дырявить мишень из пистолета, мне было невыносимо скучно, или подставлять голову под пудовые кулаки спарринг партнёров, вдвое тяжелее меня, просто глупо, ибо голову надо было беречь и для других, более высоких (шутка) целей. Повторюсь, что спорт высоких достижений – с моей точки зрения – один из изощрённейших и мазохистских способов самоубийства. Бесконечно восхищаюсь великими спортсменами, знаю, какой это титанический труд, но это их выбор, и он не для меня.

 

Так уж получилось, что многие вещи давались мне слишком легко, и уровень, который я демонстрировал на немногочисленных соревнованиях, на которые попадал после уговоров тренеров и друзей, был вполне пристойным, но….  Не знаю почему, официальные соревнования наводили на меня страшную скуку. У меня не было того азарта и желания победить, которое я испытывал при каком-то случайном соперничестве. Так было и в случае, о котором пойдёт речь.

 

Всё происходило в Крыму, в городе с рыбным названием – Судак. Я – молодой и загорелый, валялся на пляже и не сводил глаз с двух симпатичных подруг, обосновавшихся неподалёку. Девочки не оставили без внимания мои пылкие взгляды, и стреляли глазками так, что песок вокруг меня временами взбивался фонтанчиками, а рикошетом были убиты два оказавшихся не в том месте воробья. Я проявил инициативу, и через минуту знакомство состоялось. Милые девушки из славного города Воронежа рассказали, что отдыхают здесь неделю, и уже сильно скучают, т.к. очень хотят искупаться на скалах, вдали от пляжа, но одни, без мужчины, не решаются. Намёк понял, говорю, завтра с утра встречаемся в конце пляжа и идём на скалы. Я и сам туда собирался, люблю прыгать в воду со скал.

 

На следующий день мы, как и планировалось, двинули в экспедицию на скалы с восточной стороны города. Преодолев место, известное как «чёртов мостик», где пройти можно только распластавшись по скале, мы потихоньку, с предосторожностями, вышли к живописной группе скал, загорать и купаться на которых собиралось, как оказалось, достаточно много народа. Одна скала была особенно примечательна. Сбоку она смотрелась как хоккейная клюшка, нижняя площадка которой нависала над морем на высоте примерно трёх с половиной метров. С этой площадки, в основном, и прыгали в воду загорающие вокруг экстремалы.

Мы расположились неподалёку, и я тоже пару раз нырнул с площадки в воду, вошёл как струнка, без брызг, сразу же продемонстрировал свой красивый, правильный кроль, короче, откровенно токовал, как тетерев весной. Мы немного позагорали, поболтали о красоте и уникальности крымской природы. Я рассказал, как объездил на машине почти весь Крым, где мне нравится больше, где – меньше, и почему.

Вскоре опять захотелось купаться. Следующим номером моей программы была демонстрация возможностей, недоступных простым смертным. В данном случае, это был прыжок со скалы, поднимающейся над площадкой, с которой ныряли все. Нырять как все, мне было не интересно. Я поднялся по скале на высоту метров шесть над водой, нашёл небольшой выступ, встал на него и осмотрелся. Чтобы войти в воду, мне было необходимо перелететь площадку, облюбованную всеми для ныряния. Это казалось несложным. Мои приготовления не остались незамеченными. Народ на площадке расступился, давая мне возможность допрыгнуть до воды, не сбив никого по дороге. Я оттолкнулся, и, полетев по дуге, элегантно вошёл в воду. Пришедшие со мной девочки и несколько женщин зааплодировали.

Мне было приятно, но в следующую секунду со своего ложа неподалёку поднялся молодой человек с очень располагающей внешностью: красивая фигура, улыбка на лице, грациозные движения. Он тоже загорал в компании девушек. Видимо, их восхищение моим прыжком, и вызвало его снисходительную полуулыбку. Он легко поднялся по скале выше того места, откуда прыгал я и ещё более элегантно, пролетев над зрителями, вошёл в воду. Раздался взрыв аплодисментов, и все взоры обратились ко мне. Было ясно: это вызов. То, что этот парень профессиональный спортсмен, прыгун в воду, мне стало ясно моментально, так же, как и ему было понятно, что я лишь жалкий дилетант, «сделать» которого, ему не составит никакого труда. Но вызов был брошен, отовсюду подтягивались люди, поглазеть на бесплатное зрелище, а если повезёт, то и на несчастный случай.

 

Легко сдаваться я не собирался, и даже считал, что у меня есть кое-какие шансы. Забравшись по скале на высоту метров девять и осмотревшись, я нашёл достаточно удобный для прыжка выступ. Подвох состоял в том, что чем выше ты поднимаешься – тем дальше оказываешься от воды. Чтобы пролететь нужное расстояние, необходимо было отталкиваться как можно сильнее, но и это не гарантия, что пролетишь над нижней площадкой. Я напрягся, толчок, полёт, и вполне пристойный вход в воду. Шквал аплодисментов.

Вылезая из воды, я заметил, что зрители как-то разделились на два лагеря и превратились в болельщиков. У каждого из нас была своя группа поддержки, и один бог знает, по каким критериям происходил их выбор. Народу собралось, почти как на стадионе «Уэмбли» во время финального матча сборной Англии. Потом девочки рассказывали, что зрители собирались поглазеть, и даже спорили, кто первым убьется «ап стену».

 

После очередного блестящего прыжка моего визави я понял, что дела мои плохи. Последний прыжок и так был на грани фола, но он сумел подняться выше, и с высоты более десяти метров, как ни в чём не бывало, красиво пролетев над скалами, почти идеально вошёл в воду. Рёв восторга зрителей он вполне заслужил, но не раскланивался, и вообще никак не демонстрировал своё превосходство.

Мягкая улыбка, похоже, никогда не сходила с его располагающего лица, и на меня он посматривал как добрый папа на шалуна сына. Ему было давно понятно, что я исчерпал свои возможности, но он не кичился своим превосходством. Это разумно, ведь человек, которого ты только что в чём-то обошёл, запросто может положить тебя на лопатки в каком-то другом виде состязаний. Я уже давно почувствовал в нём родственную душу. Парень на отдыхе, развлекается и демонстрирует то, что умеет  делать очень хорошо. Он присел отдохнуть рядом со своими девушками и подставил южному солнышку прекрасно развитый торс.

 

Все опять повернулись ко мне. Я хоть и помнил наставления своей матушки, но, вздохнув, полез на скалу: «Назвался груздем…». Надо заметить, что вся моя спортивная подготовка по прыжкам в воду состояла в том, что я видел, как тренируются настоящие спортсмены. Два раза. И это всё.

Однажды, гуляя с собакой, я познакомился с интересным парнишкой. Оказалось, что он вице-чемпион Европы по прыжкам в воду с десятиметровой вышки. Мы разговорились. Узнав, что я КМС по парашютному спорту, он рассказал, что давно мечтает прыгнуть с парашютом, чтобы по-настоящему ощутить свободное падение. Времени падения с «десятки» ему мало. Я заметил, что чтобы прыгать с затяжкой открытия парашюта, надо сначала сделать несколько простых прыжков. Но это, не проблема. Было бы время и желание. Сам я уже не прыгаю, но могу рекомендовать инструктора. Парнишка был счастлив. «Приходи к нам на тренировку» – предложил он.

Так я попал в прыжковый бассейн. Там тренировались серьёзные ребята, чьи фамилии были на слуху. Я плавал и наблюдал, как мои новые друзья раз за разом лезут на вышку и, с разной степенью изящества, плюхаются в воду. Тренер снимал их прыжки на видео, время от времени, подзывал к себе, демонстрировал их промахи, и всё начиналось сначала. У меня заболела голова только от вида этих истязаний, а если этой головой ещё и постоянно стучать о совсем не мягкую, как это многие думают, воду? Мрак. Я подплыл к ребятам и попросил их дать мне возможность попрыгать с вышки, пока у них перерыв. Они спросили тренера, но тот был категорически против. Он сказал, что вызов труповозки обязательно сорвёт им тренировку, а времени и так мало. Мой новый приятель что-то пошептал тренеру, тот ненадолго задумался, но потом с неохотой кивнул и махнул рукой, мол, ладно, делайте что хотите.

– Что ты ему сказал – спросил я.

– Сказал, что ты парашютист, и прыгать с «десятки» для тебя всё равно, что для нас прыгать с бортика бассейна, так что не подведи. Ты хоть когда когда-нибудь прыгал с «десятки»?

– Нет, Так высоко – нет.

Короткий инструктаж, и я полез наверх. Вид с десятиметровой вышки открывался замечательный, бассейн как на ладони. Потом посмотрел вниз… Вот когда я пожалел, что не прихватил в бассейн парашют. Первый блин, как и положено, был комом. Возможно, я вошёл в воду немного лучше, чем это сделал бы, например, мешок картошки, но сравнения со спортсменами, конечно, не выдерживал. Все дружно кинулись давать мне толковые советы, подсказывали несложные типы прыжков, и к концу тренировки я уже достаточно пристойно входил в воду, но отбитая голова умоляла остановиться. Потом я как-то ещё раз был у них на тренировке. На этом мои университеты закончились.

 

Вспоминая всё это, я залез на то место, откуда прыгал мой соперник, и осмотрелся. Вот он, тот случай, на который я втайне надеялся! Мне повезло! Выше этого места был всего один маленький выступ, чуть больше открытки, на который можно было встать, и с которого можно было прыгнуть. Дальше скала шла почти отвесно вверх, и места, где ещё можно было бы встать, чтобы развернуться – больше не было. Я встал на эту крошечную полощадочку, развернулся лицом к морю и приготовился прыгать. Без всяких натяжек, это было очень опасно. Достаточно сказать, что несколько метров по горизонтали я должен был пролететь над скалами, перелететь невысокую площадку, с которой прыгало большинство людей, и только после этого я оказывался над водой. Народ с фотоаппаратами и видеокамерами толпился внизу. Цирк, как говорится, замер. Собравшись, я со всей силы оттолкнулся от скалы и.… Всё прошло, как и было рассчитано. На минимальной высоте миновав нижнюю площадку, я оказался в спасительной воде. Финита! Я успокоился. Виктория! Так, кстати, звали одну, из пришедших со мной девочек.

Теперь, симпатичный юноша сможет, если захочет, только повторить мой прыжок. Но он, похоже, и не собирался. Сознания, что в прыжках он гораздо сильнее меня, ему было вполне достаточно. Мы не на соревнованиях, и он легко уступал мне победу. Хоть я и не люблю проигрывать, но в схожей ситуации поступил бы аналогично. Велика ли честь выиграть у дилетанта?

А вот толпа жаждала крови. Хлеба, который многие жевали, и зрелищ им было явно недостаточно. Что-то должно было произойти. Над парнем стали подшучивать. Особенно усердствовали его девушки. Наконец, он нехотя поднялся и полез на скалу. Однако я успел заметить, что он всё так же улыбался. Вот американец! Те тоже вечно улыбаются. Непробиваемый.

 

Народ внизу шумел и переговаривался, но мой визави не торопился. Он внимательно осмотрел скалу выше той точки, откуда прыгал я, ощупал её руками, и, наконец, сделал трюк, который вообще трудно было вообразить. Он поставил ногу на какой-то малюсенький выступ, сантиметров на 50-60 выше моей площадки, приподнялся на ней, и, резко развернувшись, оттолкнулся от скалы обеими ногами. Пролетев в считанных сантиметрах над чёртовой площадкой, он первый раз не вполне чётко вошёл в воду, а вынырнув, не стал выходить из воды, несмотря на одобрительный гул и аплодисменты.

 

Повторить этот трюк было уже просто делом принципа. Раз это возможно, я должен это сделать, и всё. Не люблю неразрешенных загадок, а то я всю жизнь буду гадать, смог ли бы я это сделать? Сейчас всё станет ясно. Я быстро залез на скалу и нашёл нужный выступ. Чёрт побери, да как он на него встал? Здесь и одна пятка не поместится! А ещё надо развернуться и оттолкнуться.  Нереально. Но он только что это сделал, значит – реально. Просто надо точно повторить всё, что сделал он. Попробуем повторить. Почему-то вспомнилась шутка: «если на первом прыжке у вас не раскрылся парашют, значит парашютный спорт не для вас».

 

Не пролетев и трёх метров, я понял, что совершил две ошибки, и обе – фатальные. Первая – что я вообще здесь прыгал, полностью игнорируя советы матушки, ну а вторая заключалась в том, что я неравномерно, и главное – слишком слабо оттолкнулся ногами. Скала в этом месте была кривая, и я, по сути дела, оттолкнулся только одной ногой, а этого, увы, было явно недостаточно. Меня стало разворачивать, по горизонтали и нижней частью туловища я падал прямиком на нижнюю площадку. Время, если и не остановилось, то замедлилось настолько, что я мог неспешно анализировать, что сейчас произойдёт. Удар о скальную площадку с высоты около десяти метров так обезобразит мой труп, что это крайне непрезентабельное зрелище вынесут немногие. Кроме того, меня просто переломает о край площадки, и верхняя часть тела, изогнувшись, так впечатается в скалу, что опознать меня смогут только по достаточно уникальным плавкам – по подарку моей любящей матушки, привезённому из очень дальних заграниц.

 

То, что произошло далее, не совсем понятно. Возможно, на ход событий повлияла волшебная сила материнской любви, заключённая в предмете, прикрывавшем мою, ищущую приключений пятую точку. Не знаю сам: толи разыгравшееся воображение досрочно, до удара, согнуло тело под прямым углом, толи тренированное тело парашютиста решило само о себе позаботиться, и переключило управление на спинной мозг, но согнувшись почти пополам, я резко изменил траекторию полёта. Сработали законы физики: возникший крутящий момент стал стремительно вращать меня вокруг центра тяжести и буквально перетащил мои ноги через неумолимо летящую вверх площадку. Правда, ни довернуться, ни выпрямиться, высоты и времени уже не оставалось, поэтому в воду я влетел как отрицательный персонаж в мультфильмах: туча брызг закрыла небо и, вероятно, окатила людей, загоравших даже на городском пляже. Поднятая мною волна цунами, если и не обогнула земной шар дважды, то наверняка достигла побережья Турции на противоположной стороне Чёрного моря. Думаю, что сейсмические станции Крыма тоже зарегистрировали загадочный толчок.

С трудом вынырнув на поверхность, после этого чудовищного удара, первое, что я увидел, было озабоченное, но улыбающееся лицо моего соперника, и понял, почему он не выходил из воды. Он ждал меня. Я кивнул: всё в порядке.

– Акробатика? – спросил он, убедившись, что я в относительном порядке.

Я отрицательно мотнул головой. Казалось, болит и жжёт всё тело.

– Парашют – почти сквозь зубы от боли выдавил я.

– Понятно. А то я смотрю, телом ты управляешь хорошо, но для акробатики слишком длинный. Знаешь, что самое замечательное – вдруг спросил он, широко улыбаясь – подавляющее большинство людей там, на верху, убеждены, что свой акробатический кульбит ты продумал заранее, и будут хвастать родственникам и знакомым, что видели в Крыму живого Бетмена!

– Возможно – несмотря на боль во всём теле  улыбнулся и я.

Мы неторопливо, рядом поплыли к берегу.

Рейтинг: +3 Голосов: 3 229 просмотров
Комментарии (33)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика