2-й поединок четвертьфинала Зимнего кубка

4 февраля 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Мир без еды

Нина Агошкова

 

Ленивые волны с шорохом ползли по гальке и пытались лизнуть мои босые ступни. Иногда это им удавалось, и тогда становилось щекотно и весело…

— Ира, проснись! Пора! – бесцеремонно ворвалась в сон команда. Нет, я не хочу просыпаться. На берегу дышится так легко… — Иришка, сегодня «Цыплёнок табака»! — не унимался голос мужа над ухом. Эти слова мигом сбросили с меня сонное оцепенение и привели в состояние бодрствования.

— Который час? Что же ты меня раньше не разбудил? — лихорадочно одеваясь, я поглядывала на Станислава. Друзья называли его просто Стас, поскольку выговорить имя полностью можно было только с разбега. Он нетерпеливо переминался с ноги на ногу, всем своим видом давая понять, что я копуша, вредина, и вообще до сих пор непонятно, как это он на мне женился…

— Стасик, ну не сердись, я уже готова.

— Тогда бегом!

Спустившись в гараж, мы сели в машину и поспешили по направлению к кольцевой дороге. Город постепенно погружался в темноту. Гасли даже рекламы на высотных зданиях и баннеры вдоль дорог. Вот-вот должно было начаться «Время сна» — узаконенные Президентом планеты четыре часа, в течение которых никто не имеет права нарушать покой жителей ни звуком, ни светом. У нас в запасе оставалось совсем мало времени, чтобы добраться до цели нашей поездки — за передвижение по городу в неположенное время грозил большой штраф.

 

Муж вёл осторожно: в полутьме немудрено было прозевать припозднившегося пешехода или живность, спокойно разгуливающую по дороге. А я размышляла о том, как несправедлива, всё-таки, жизнь. Нет, в целом мы живём в замечательном мире: без войн и вооружённых конфликтов, как в древности, без эпидемий и вирусов. Даже домашние животные теперь просто друзья, а не источник пропитания, как когда-то. Оказалось, что курица может дожить до сорока лет при хорошем уходе, а коровы – и того дольше. А человек до ста пятидесяти. Это ли не чудо? Наши предки еле дотягивали до восьмидесяти. И при этом сейчас все – абсолютно! – ничем не болеют и выглядят очень молодо до глубокой старости. Но за хорошее всегда приходится расплачиваться.

— Ира, как ты думаешь, это вкусно? – голос мужа отвлёк меня от размышлений.

— Увидим. Думаю, не разочаруемся. Ты за дорогой следи. Вдруг выскочит кто под колёса.

Я снова погрузилась в свои мысли. Всё началось с того, что группа американских учёных сделала сенсационное открытие: нашла «эликсир жизни». Если принимать его каждый день, организм совершенно не будет стариться и лишь смерть в возрасте ста пятидесяти лет станет логическим завершением земного существования.

Жители всей планеты на радостях устраивали манифестации, праздничные шествия, ликовали и были счастливы – сбылась мечта человечества! Люди сделали маленький шажок к бессмертию.

Но выяснились подробности: для того, чтобы быть «вечно молодым, вечно юным», необходимо отказаться от привычной пищи. Забыть о бутербродах и колбаске, стейках и гамбургерах. «Эликсир жизни» действовал на организм только вкупе со сбалансированным набором витаминов, микроэлементов, жиров, белков и углеводов.

 

И началось: указом Президента планеты продукты питания оказались под запретом. Вместо этого жителям всех, без исключения, стран предписывалось в обязательном порядке принимать специальные пилюли – утром, днём и вечером, чтобы восполнить суточную потребность в калориях.

Следствием этого стало закрытие кафе, ресторанов, столовых, Макдональдсов. По планете прокатились забастовки и бунты. Люди, терявшие свой налаженный бизнес, не желали мириться с новым порядком. Даже в ущерб здоровью и долголетию никто не хотел отказываться от привычного жизненного уклада. Но нововведение поддержали различные организации, ратующие за сохранение животного мира Земли.

— Даёшь «Эликсир»! – кричали они на демонстрациях, — даёшь жизнь «нашим братьям меньшим»!

За новый порядок ратовали и жители стран третьего мира, где голод уже стал настоящим бедствием.

Из интернета исчезли, или же были засекречены все сайты о вкусной и здоровой пище. Из библиотек были изъяты и уничтожены поваренные книги. Отменили рекламу продовольственных товаров на ТВ, закрылись Магниты, Ленты и прочие супермаркеты. Фармацевтическая промышленность пришла в убыток — уже никому не нужны были лекарства, раз отменили болезни. Закрывались заводы и фабрики по производству продуктов питания, посуды и мебели…

Это было время всемирного хаоса.

 

Но постепенно всё наладилось. Теперь нам привычно, встав поутру, запить пилюлю водой и отправиться на работу. К тому же выяснилось, что процесс приготовления и потребления пищи отнимал у человека одну пятую часть жизни! Вы только подумайте, сколько можно сделать открытий, написать стихов, сочинить музыки, просто отдохнуть на природе за это время! Бегаем мы теперь не для здоровья, а просто так: подышать свежим воздухом, пообщаться с друзьями. В городах нет мусора, сельские пейзажи напоминают пасторальные картинки: чисто, опрятно и приятно. Зачем пахать землю, полоть сорняки, убирать в поте лица урожай, если есть чудо-пилюли? «Проглотил – и порядок!»

Незаметно мы добрались до места. Небольшой домик в глубине декоративного сада весь увит плющом. Наша организация зарегистрирована официально и носит название «Дети дождя». Смешно, если вдуматься. Но никого не волнует — сейчас подобных пруд пруди. Надо же людям как-то занять своё свободное время, которое они раньше проводили в барах, ресторанах и дискотеках? И чем они занимаются в этих клубах по интересам – тоже никого не волнует. А зря…

Стас припарковал машину. Здесь уже стояло несколько иномарок – друзья приехали раньше нас. На освещенном крылечке появилась Инга и приветливо махнула нам рукой:

— Пошли скорее, все уже собрались, только вас ждём!

По тропинке вслед за хозяйкой мы прошли вглубь двора. Инга открыла дверь неприметного сарая и нажала кнопку на стене. Открылся люк в полу. До этого он был отлично замаскирован старыми вещами, наваленными, как попало. По лестнице мы спустились вниз. Если бы кто-то попал сюда, его взгляду представилась бы совершенно фантастическая картина: за длинным столом сидели люди, старые и молодые, мужчины и женщины, но у них было общее – выражение радостного предвкушения на лице. В углу комнаты стояла допотопная газовая плита. Возле неё колдовала Анна – сегодня была её очередь.

Нас приветствовали радостными возгласами:

— Ну, наконец-то!

— Сколько вас можно ждать?

— «Хвоста» не привели за собой?

— Мы тоже рады всех вас видеть! – ответил за нас двоих Стас, а я подсела к своей подруге, Маше и зашептала ей на ухо:

— Маш, скоро? Она ответила так же шёпотом:

— Уже готово, сейчас начнём.

 

В благоговейной тишине из духовки было извлечено нечто с поджаристой корочкой, сразившее наповал всех присутствующих своим запахом. Я пыталась определить, что же тут? Естественно, сам цыплёнок. Где они ухитрились его раздобыть? Так, чеснок… Видимо, какие-то специи… ах… должно быть, вкуснотища! Рот мгновенно наполнился слюной, желудок сжался и словно завопил: «Дайте мне это! Скорее!»

Посуда на столе была разнокалиберной – всё, что когда-то успели спасти от конфискации наши дедушки и бабушки. Вскоре поделённый на небольшие порции цыпленок табака был разложен по тарелкам и молниеносно съеден. Наслаждаясь вкусом, я продолжила свои размышления. Вот почему наш мир несправедлив! Мы довольствуемся эрзацем в виде «Эликсира жизни», мы не можем вкушать яства просто так, мы вынуждены прятаться здесь, ночью, чтобы отведать пищу богов! Организовал наше общество Антон. Он же искал в деревнях, по чердакам, в хранилищах библиотек не уничтоженные кулинарные книги или журналы с рецептами. Собирались мы раз в месяц – чаще было опасно. Для каждой встречи готовился сюрприз: сначала мы вместе читали рецепты, выбирали блюдо и думали, как отыскать необходимые ингредиенты. Это было увлекательно, мы ощущали себя Колумбами, открывающими Америку. Потом одна из женщин приезжала сюда, к Инге и Глебу, и готовила к нашему приезду блюдо – в этом-то и заключался сюрприз для остальных. Под покровом ночи все съезжались и пробовали, что получилось. В подвале была мощная система, скрывающая запахи от посторонних носов. Если кто учует, чем мы здесь занимаемся, мало не покажется!

Поначалу было трудно усваивать не пилюли, а разнообразные блюда, но постепенно наши желудки адаптировались и уже с нетерпением ожидали новой встречи. А для отвода глаз после пиршества мы поднимались в дом и хором пели песни, восхваляя дождь…

Я посмотрела на друзей: такого состояния эйфории в реальной жизни добиться трудно. Как же скуден стал мир человека, когда из него исчезла еда!

В двери повернулся ключ… Все ошарашено следили за тем, как она открывается…

 

В двери повернулся ключ…

Даша невольно вздрогнула от такого совпадения, рывком выныривая из выдуманного ею мира в реальность.

— Дорогая, я дома!

Муж прошёл в комнату, глянул через плечо на монитор, чмокнул жену где-то возле уха и заинтересованно спросил:

— Что на сей раз? Про монстров или про инопланетян?

— Про еду, — честно ответила Даша, — вернее, про её отсутствие… короче, про мир без еды. Ты совсем меня запутал!

— Как интересно! Потом почитаешь. Ну, у нас пока что мир с едой, надеюсь… Отложи на время свою писанину – я голоден, как стая волков!

«Что ж, — вздохнув, подумала Даша, — придётся дописывать рассказ завтра.

И почему никто до сих пор не удосужился придумать «Эликсир жизни»? «Проглотил – и порядок!» Она сохранила файл и пошла на кухню – варить дежурные пельмени…

 

 

 

Ночь

Андрей Кудряшов

 

Сон разума рождает чудовищ.

Испанская поговорка.

 

Н*** долго не мог заснуть и уже успел возненавидеть своё ложе, на котором, ворочаясь с боку на бок, завернулся в простыню как в кокон. Духота, плотно стоявшая в комнате, лишала покоя и сна. Уставший, утомлённый организм гудел от дневных дел и отказывался от объятий Морфея. Раздраженность, вызванная переутомлением, выступила липким потом, и промокшая простыня облепила всё тело, которое стало чесаться и зудеть. При каждом движении скрипучая железная кровать ужасно стенала, будто это была её последняя ночь, и в отместку ржавые пружины старческими голосами предвещали бессонницу и изнуряющую пытку.

За окном послышались цвиркающие звуки сверчка. А может даже и не за окном, а здесь в комнате, где-то в углу сидит и выводит своим смычком заунывные рулады. Встать бы, да швырнуть башмаком в этого горе скрипача. Да вот только в доме темно и за окном тоже. На небе тучи, чернее чернил и ни одного фонаря по всей улице.

Сверчок будто чуя угрозу, смолк. Тишина. Или это только кажется что тишина.

Слух обостряется и тишину заполняют всевозможные звуки; — ветер гуляя по ветвям деревьев, что-то шепчет листве, отчего та вздыхает и плачет. В траве таинственные шорохи чьих-то шагов, приблизившихся к двери и замерших в ожидании. Вскрик ночной птицы, от которого бешено колотиться сердце и ноющая, протяжная боль в груди. Страхи одиночества и окружающей темноты проникают в растревоженную душу, и душат сознание своей действительностью. Нелепые мысли лезут в голову вытесняя разумные объяснения. Становиться всё тягостнее от охвативших тревог.

Не выдержав натиска тьмы, Н*** встаёт, находит на ощупь спички и зажигает свечу. Маленькое колеблющееся пламя, потрескивая медленно разгорается, освещая желтым светом не большое помещение. Заглядывая поочерёдно во все углы, Н*** обошёл комнату. Прислушиваясь к ночным звукам, оставил свечу на столе, сам же стараясь не шуметь, возлёг на своё ложе и натянул простыню до самых бровей. Мысли крутящиеся с бешенной скоростью в голове стали замедлять своё движение, они цеплялись друг за друга, сталкивались и рассыпались оседая на груди, от этой накопившейся тяжести заболели грудные мышцы, давление всё увеличивалось так что стало трудно дышать. И холод, исходящий от этого груза, пробудил спящего ото сна. Не открывая глаз лежал он под простынёй объятый леденящим ужасом сознания того что он не один в этой комнате. Боясь пошевелиться, он явно ощущал на своей груди нечто, что посредством воображение воплощалось в абстрактное существо.

Н*** потянул голову вверх и, когда простыня съехала с глаз, увидел в бледном сумеречном свете, льющимся с потолка, два круглых желтовато-зелёных глаза, в которых чернела могильная пустота зрачков. Они глядели на него не мигая, словно отлиты были из стекла. И этот мертвенный взгляд проник в мозг через его широко раскрытые зеницы и овладел сознанием. Рассудок, утратив равновесие, позорно бежал на дальний рубеж тела. Вслед за ним распространился адский холод гибельных могил, сковавший все члены.

Н*** не в силах был оторвать своего взгляда от этих дьявольских глазниц, испепеляющих душу. Из глубин, которых доносились печальные вздохи и стенания погубленных жертв, над которыми с демоническим сладострастие хохотали властители ночных кошмаров. Чудовище не двигалось, продолжая с ужасающим спокойствием разглядывать свою новую жертву. Оно торжествовало обретая свою силу в страхах порожденных ею. Будто каменная химера восседала на поверженном теле, с наслаждением любуясь содеянным.

Вдруг послышался стук в окно. Этот звук медленно и мелодично, мягкой поступью распространился по комнате и растопил леденящую фигуру на груди. Она стала таять, превращаясь в студенистую массу, излучающую бледный свет, дьявольский взгляд нырнул куда-то вглубь, и вся эта слизь сползла по краю простыни на пол и исчезла между половиц. Н*** облегчённо вздохнул, нервно сглотнув комок в горле, и присел на кровати. Чувство отвращения овладело им, когда он стряхнул на пол последние частицы, оставшиеся после гнусной твари. Они как ртутные шарики покатились по доскам и, соединившись — застыли, образовав не большую прозрачную лужицу.

Оплывшая свеча ещё горит, освещая не ровным, трепетным светом круг возле себя. Её язычок отражается в неровных краях жидкости и переливается в ней яркими бриллиантами, в отблесках, которых, виден насмешливый взгляд неведомого существа. Тени предметов, что колыхались в ожидании своего выхода, с шепотом и придыханием вытягиваются до потолка и, слившись с ним, образовывают огромные ледяные наросты, которые вбирают в себя всё больше и больше теней и призраков таящихся по углам, комната освещена бледно-голубым светом, исходящим из огромных ледяных сталактитов в коих беспорядочно мечутся тела сладострастных суккубов*. Своими омерзительными позами и телодвижениями они стараются привлечь к себе внимание. В этом первенстве за обладание жертвой, их инфернальные тела готовы на всё. И вновь далёкий монотонный стук, прорвав границы тишины, дыхнул на леденящий сосуд подсознания теплым ветерком. Не успел Н*** соскочить с кровати как огромные сталактиты стали катастрофически таять, под ними образовались бесформенные лужи истекающие в половые щели, но до того они были огромны, что вскоре вся эта мерзкая жидкость выступила наружу и затопила всю комнату. Коснувшись её ногой он от ужаса вскрикнул и с ногами забрался на кровать, прижавшись спиной к стене, не зная, что делать.

Окно со звоном распахнулось и, о Боже! Н*** готов был лишиться сознания, что и произошло бы, находись он в полном рассудке. Даже глаз он не мог затворить, до того не владел своими членами. Волна утреннего тумана ворвалась в распахнутое окно и осела на поверхности образовавщегося озера. Вместе с серой мгой, окутанная клубами тумана глянула в комнату лошадиная голова. Она вырастала всё больше и больше. Вот заняв весь оконный проём, голова повернулась, и он увидел, что та была слепа. Два огромных, выпученных белых бельма, словно вываренные рыбьи глаза обратились в его сторону. Черные, великие ноздри увлажнённые дыханием подрагивали, втягивая в себя воздух. Голова поводила ушами, как бы прислушиваясь.

Н*** съёжился затаив дыхание и прижал с силой руки к груди пытаясь унять сердцебиение, при этом не сводя глаз с лошадиных зубов которые своими размерами ужасали. Ноздри учуяли запах страха и губы растянутые в безобразной улыбке обнажая желтые зубные жернова, потянулись к нему. Они вот-вот ухватят его плоть, но коснувшись простыни они фыркнули, и лошадь сунула свою безобразную морду в разлитую везде воду и стала пить. Она пила с такой жадностью что казалось, осушит всё это разлитое болото за доли секунд. Но вода не убывала, а всасывала в себя голову и та, вывалившись из окна, заплескалась, образовав огромный пузырь в котором неожиданно родилась морская раковина. Раковина, раскрыв свои створки, выпустила из себя розовый лепесток, принявший очертания женщины. Полуженщина, полубогиня будто сошедшая с картины Боттичелли обнажив свои прелести, плыла точно в лодке к оцепеневшему мужчине. Лившийся из окна лёгкий туман, словно шелка окутывал полупрозрачное тело, придавая ему холодную голубизну разлившихся вод. Плавно приблизившись к Н***, она ступила со своего челна на ложе, и раскрыла ему свои объятия. Он почувствовал движение её груди, которая с каждым вздохом то касалась его, то отдалялась. Белое лицо женщины с круглыми, стеклянными глазами нависло над ним, кроваво-алые вожделенные губы растянулись в адской улыбке, обнажая пожелтевшие лошадиные зубы, пасть раскрылась, и пахнуло смрадом средневековых темниц.

Н*** затрясся от страха. И продолжал дрожать даже тогда, когда широко раскрыв глаза, обнаружил что уже утро, а рядом стоит жена и трясёт его за плечо.

— Ну ты и дрыхнуть. Стучу, стучу в дверь — тишина. Думаю, не случилось ли что! Заставил меня в окно лезть. Вчера не успела на последний автобус. Вот и пришлось сегодня на самом раннем выезжать, пока народу немного, дел ведь еще столько много в саду … Теплицу вчера хоть закончил? Надо рассаду высаживать, переросла уже!

Ну как, умаялся тут без меня? Целую неделю в одиночестве. Или отдохнул без надзора? Ну, ничего, я тоже отпуск взяла, будем вдвоём «отдыхать»!

Да вот привезла мышеловки, надо поставить, а то везде эти мыши лазают. Я страсть как их боюсь! … Вчера, что свету не было, свечи жег?

Да что с тобой!? Проснись же!

Розовый рассвет под лучами золотистого солнца растворился вместе с утренним туманом. Тени укорачиваясь, собирали росу с трав, и ночная прохлада таяла на пороге наступающего дня.

 

* Суккуба – женщина-демон похоти и разврата, посещающая ночью мужчин в сладострастных кошмарных снах.

Рейтинг: +6 Голосов: 6 974 просмотра
Комментарии (43)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика