2-й поединок отборочного этапа ВК-18

24 марта 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИ

 

 

 

Дыхание осени

Гузель

 

Пригородный автобус, переполненный пассажирами, тяжело поднимался в гору. На часах было без десяти минут восемь. Галина нервничала. Именно сегодня, когда она планировала приехать на работу пораньше, застряла в утренней пробке. До оперативки оставалось десять минут. Нехорошо опаздывать на первое утреннее совещание нового начальника.

Женщина выскочила из автобуса и побежала по дорожке, устланной золотыми кленовыми листьями. Едва перешагнув дверь служебного кабинета, сбросила пальто, и, оставив сумку, ворвалась в кабинет нового босса. Успела за полсекунды до начала оперативки, тяжело выдохнула, опустившись за свой стул за длинным столом, за которым собралось все руководство отдела.

Через несколько минут вошел высокий, плечистый мужчина лет сорока, в кителе с полковничьими погонами. У него было мужественное лицо, которое слегка обезображивал длинный старый шрам, пролегший вдоль левой щеки. Присутствующие поднялись, приветствуя полковника.

-Товарищи, офицеры.

Немного погодя, представился: Савицкий Виктор Андреевич.

Говорил новый начальник хорошо, задачи ставил четко и ясно. В целом, производил приятное впечатление. Галина вдруг подумала: «Интересный мужчина, не красавец, конечно, но что-то в нем есть». И тут же поймала себя на мысли, что никогда не рассматривала предыдущих руководителей с этой точки зрения. Их авторитет был непререкаем. А этот…на вид он почти ее ровесник.

Вернувшись в свой кабинет, бросила взгляд на зеркало и вздохнула: на нее смотрела усталая, полная женщина с короткой стрижкой взъерошенных густых темных волос, строгим взглядом глубоких карих глаз. Кое-как пригладив волосы, принялась за работу.

День пролетел в каком-то цейтноте, к вечеру, собрав документы, Галина Федоровна поднялась к начальнику.

Савицкий собирался домой. Рабочий день давно закончился. Он с удовольствием позанимался в спортивном зале управления, и разгоряченный ходил по кабинету в спортивных брюках и майке. На стук в дверь машинально откликнулся: «Да!»

Их взгляды встретились. В ее красивых, умных глазах он увидел недоумение и смутился, но не подал виду: «Что у Вас? Галина Федоровна, кажется?».

— Нужно подписать документы.

Она положила перед ним на стол кучу материалов, едва заметно усмехнулась: «Не думай, что попал в сказку! Посмотрю я через полгодика, насколько хватит твоего спортивного энтузиазма. Это тебе не министерство, а районное управление внутренних дел, здесь некогда заниматься спортом, здесь только работа, работа и работа…»

«Принесло же ее так поздно с бумагами. Жена звонила уже два часа назад, приготовила ужин в честь первого рабочего дня в новой должности и тут притащилась, тетка… А впрочем… хм… полнота ее не портит, статная, высокая грудь, крутые бедра, а держится как прямо и независимо, с характером».

Он взял ручку и, молча, подписал все документы. На мгновенье их взгляды снова встретились. Оба смотрели прямо, с любопытством. Она потянула к себе пачку бумаг из его руки.

— Спасибо. Разрешите идти.

— Да, идите, до свидания.

— До завтра.

Галина Федоровна, высоко подняв голову, расправив плечи, пошла к выходу.

«Как вышагивает — порода!»- он невольно залюбовался, глядя на ее стройные ноги в туфлях на высоких каблуках.

Галина ехала домой на последнем автобусе и улыбалась, вспоминая сцену в кабинете Виктора Андреевича. Новый начальник ей определенно нравился.

Между ними установились нейтрально-деловые отношения. Иногда на оперативных совещаниях она ловила на себе его внимательный взгляд, но ничего больше Савицкий себе не позволял. Галина Федоровна Рузавина тоже никогда не была сторонницей служебных романов, несмотря на то, что ее отношения с мужем были очень натянутыми и непростыми. Радость ей приносил только Владик, их с Олегом сын. Ради сына она терпела выходки мужа, ворчливый характер, беспомощность и не способность обеспечить семью материально. Галя давно сама принимала решения, потому что знала, что внятного ответа от мужа все равно не добьется.

Дежурство выдалось трудным, казалось в этот тоскливый осенний день все преступники города вышли на улицу. Следственно-оперативные группы не успевали выезжать на место происшествия, оформлять документы. Утром, сдавая дежурство, она высказалась по поводу того, что не плохо бы, и разгрузить следственный отдел за счет дознания. Савицкий вдруг неожиданно рассвирепел и заявил, что сам будет принимать решения. А она, не сдержавшись, твердо возразила:

— Может быть, Вы перестанете делать из моего отдела свалку. Есть закон, определяющий подследственность между службами».

Полковник побагровел:

— Выйдите вон! Убирайтесь из кабинета!

— Я-то уйду, а вот с кем вы останетесь!

Повернулась и, стуча каблучками, ушла. В кабинете, закрывшись, разревелась: «За что он так с ней!»

На следующий день, проводя оперативное совещание, он заметил, что Рузавиной нет на месте. Вида не подал, тем более присутствовал ее заместитель майор Гурин. И все-таки в глубине души Савицкий понимал, что не должен был так поступать с ней.

Они увиделись через месяц, когда к нему на прием пришел с жалобой старик Евграфов, у которого восемь лет назад со двора похитили мотоцикл. Преступника и мотоцикл не нашли, но старик был упорен, три раза в год он приходил на прием к руководителям всех звеньев, писал жалобу президенту России и требовал разыскать и вернуть транспортное средство.

К Савицкому дед Евграфов на прием попал впервые. Старик раздухарился, толкнул пламенную речь о работе полиции, вспомнил свое боевое прошлое. Савицкий даже слегка растерялся и вызвал к себе следователя и начальника отдела. Галина вошла в кабинет к шефу спокойно. Переговорив с Евграфовым еще раз, объяснила, что следствием проверены все версии преступления, после чего отправила деда в следственный отдел вместе со следователем. Дед изъявил желание вновь посмотреть фотографии преступников, имеющихся в картотеке.

— Разрешите идти?- произнесла она с металлическими нотками в голосе.

«Обиделась, до сих пор не может успокоиться»,- подумал полковник, а вслух вдруг сказал:

— А где Гурин?

— Гурин на выезде, если вы не хотите общаться со мной, я пошла!

— Не нужно утрировать, присядьте… пожалуйста.

Виктор Андреевич начал задавать вопросы, и в глубине души они были оба рады, что конфликт наконец-то исчерпан.

Больше они не ссорились, напротив, все чаще улыбались друг другу. Когда он обращался к ней, его голос слегка теплел.

 

Через год он получил новое назначение. На смену Савицкому пришел новый начальник Александр Петрович Асадов, с которым у нее отношения не сложились. Галина Федоровна вынуждена была уйти в министерство со значительным понижением в должности.

Савицкий изредка встречался ей, быстро здоровался и пробегал мимо. Он не предпринимал никаких попыток заговорить. Сначала Галина обижалась, но потом решила, что он прав, к чему теперь общаться с бывшей сотрудницей, к тому, же дерзкой, упрямой и своенравной. И, глядя на него, не предпринимала никаких попыток сблизиться. Сдержанно здоровалась и проходила мимо.

 

Осень в этом году пришла рано. В конце августа начала осыпаться листва, веяло осенней прохладой и свежестью. Галина вместе со своей подругой Аленой гуляли по парку в обеденный перерыв. Рузавина была благодарна подруге, за то, что оторвала от рутинной работы и вывела подышать свежим воздухом. Женщины тихо беседовали, любовались ранней золотой осенью. Неожиданно их разговор зашел о Савицком.

— Галя, ты видишь своего бывшего начальника, Савицкого? – неожиданно лукаво спросила Алена.

— Практически нет, если и вижу, он так быстро пробегает мимо, что я даже не успеваю понять, он это или не он.

Подруги рассмеялись.

— Я не хотела тебе говорить, но он интересовался тобой…

— Как это?

— Пришел ко мне в кабинет, спросил, дружим ли мы, я ответила, что да, дружим, мол, и давно.

— Ну не томи…

— А потом спросил, как у тебя обстоят дела в семейной жизни. Знаешь, я даже не поняла вопрос и сказала, что у тебя все отлично.

— А он?

-А он сказал, что не хочет, чтобы ты узнала о нашем разговоре.

— И ты мне ничего не сказала!

— Я же ему обещала.…Ну не бери в голову, прошло уже много времени, просто он как-то спросил загадочно, как бы между прочим, а потом постоял и вышел.

Весь оставшийся день Галина летала, как на крыльях. Она не могла объяснить, почему слова подруги о том, что Савицкий невзначай поинтересовался ею, подняли настроение… Рузавина часто думала о Викторе, но, как назло, больше его не встречала. Видимо, он был в отпуске.

Весь сентябрь Галина работала, не покладая рук. Генерал был недоволен, постоянно высказывал ей какие-то претензии. Она нервничала, простыла, но все равно с температурой продолжала работать. Как-то вечером, выходя из здания министерства, неожиданно встретила его.

Савицкий поздоровался.

— Виктор Андреевич, постойте, давно хочу у вас поинтересоваться…

— Да, Галина Федоровна…

Он остановился. Высокий, подтянутый, сегодня Виктор выглядел моложе и привлекательнее.

— Я хотела спросить, может, обидела вас чем-то? Три года пробегаете мимо меня, как мимо чумы, даже ни разу не остановились.

— Я думал, что вы не хотите со мной разговаривать.

— А если хочу…

Полковник впервые улыбнулся. Они поняли друг друга без лишних слов.

— Я позвоню вам, Галина Федоровна.

— Номер моего телефона не изменился.

 

Два дня до его звонка Галину лихорадило. Она не знала, куда себя деть, думала о нем постоянно, чтобы как-то отвлечься, решила заняться собой. Сходила в парикмахерскую, купила новые туфли и платье.

Савицкий позвонил после обеда и сказал, что вечером заедет за ней. Галина подошла к окну. Впервые за несколько дней из-за туч выглянула осеннее солнце, за окном кружились опадавшие с высокого раскидистого клена резные разноцветные листья. Они выстилали золотом и медью дорожку во внутреннем дворике министерства. Дворник тетя Маша безжалостно сгребала эту последнюю красоту и, ворча, запихивала листья в большие холщовые мешки.

Галина не знала, как сложатся ее новые отношения с Савицким, но была безмятежно счастлива в ожидании любви и перемен, которые неожиданно подарила ей судьба. Она давно отвыкла жить для себя. Работала, помогала сыну, с равнодушием мужа практически смирилась, терпела незаслуженные придирки на работе. Временами Гале казалось, что она уже не живет, а только существует, словно потеряла какой-то стержень внутри себя и научилась принимать происходящее вокруг, как должное. Что заслужила, то и получила.

Рузавина открыла окно, вдохнула полной грудью запах свежей опадающей листвы. Еще вчера Галина думала о том, как быстро проходит жизнь, что она не заметила, как перешагнула сорокапятилетний рубеж. А сегодня, ей хотелось жить, быть счастливой и красивой, даже на пороге своей осени.

 

 

 

Женская месть

Надежда Меркулова

 

«Я к Вам пишу, чего же боле» — красивым, каллиграфическим почерком вывела Баба Яга Олимпиада на листе дорогой мелованной бумаги. Дальше дело застопорилось. Яга была женщиной образованной, знала продолжение стихов: «Что я еще могу сказать …», но как раз сказать то ей было что!

После памятного Рождественского бала у Змея Горыныча и совместно проведенной ночи Кошей Бессмертный как в воду канул – ни тебе звоночка, ни весточки. Олимпиада раздраженно отбросила гусиное перо, вскочила и взволнованно заходила по горнице избы на курьих ножках, что удачно маскировалась под виллочку-теремок на Рублевском шоссе, где самый бомонд проживал. Ну, нравилось Яге общество высшее, сплошь гламурное. На тусовках ихних появлялась, своей слыла. А бомонд к ней в теремок частенько захаживал – картишки раскинуть, судьбу узнать, иль на удачу поворожить – разные заказы бывали, ох разные…

Липа в раздражении пнула филина, так некстати рассевшегося на дороге, прошипела:

— Улицу, что ль, переходить собрался, что с насеста слез? Марш обратно!

Филин обиженно заухал, но скоренько с пола на насест забрался, приушипился, голову под крыло спрятал. Любимая кошка Полечка за метаниями хозяйки с печи наблюдала, щурилась жалостливо, но приставать не решалась – уж больно «не в себе» Липа была, эмоции ее буйные переждать следовало.

У Олимпиады внутри все кипело от негодования. Похоже, «поматросил и бросил» ее, Кщеюшка?! Ее, завзятую кокетку яговского роду-племени, непревзойденную «разбивательницу» мужских сердец! Надо же так попасться! А ведь какие планы на Бессмертного строила … Замуж ей захотелось за богатенького Кощея. Но не столько богатство, как власть его над временем привлекала. Секрет бессмертия захотелось вызнать. И вот поди ж ты!

Яга остановилась посреди горницы, постаралась взять себя в руки: Ничего, ничего, мы еще посмотрим, кто кого бросит! Кощей умен и хитер, конечно, но, как говорится, не родился еще тот мужчина, которого не перехитрила бы самая глупая женщина. А уж ее глупой никто не называл. Придумала она, как Кощея завлечь. С учетом психологии его поганенькой. Как все очень богатые и властью пресыщенные, Кощей Бессмертный в этой жизни все имел, ничего не ценил и никому не верил. Но слабая струнка и у таких, как он, имеется. Добраться до нее непросто, но попробуем – со злобной радостью оскалилась Олимпиада, к столу возвратилась, гусиное перо в руку взяла, письмо писать продолжила.

«Вы вправе презирать меня за слабости мои и нетерпенье, за то, что к Вам сама пишу, надеясь лишь на снисхожденье. О капле жалости молю и преклоняюсь перед Вами. Я Вас, Кощей, боготворю, и позволения прошу хоть изредка встречаться с Вами. Ваш гордый лик, Ваш стройный стан запали в сердце, снится мне очей прекрасных взгляд надменный, улыбка чудная и голос Ваш, что мне шептал слова любви той ночью незабвенной … О жалости молю, Кощей, и от любви изнемогаю. Взор Ваш готова я ловить, желанья исполнять, повсюду следовать за Вами. Кокетке ветреной Вы голову вскружили. Доселе не любила я и в муке страстной не сгорала. Вы – мой герой, цель жизни, нить судьбы златая. Ответьте, есть хоть малый шанс надежды на взаимность Вашу? Иль холодно отвергнете Вы ту, что душу распахнула перед Вами. Я все приму, перечить Вам не стану. Уйду, исчезну — будь лишь Ваша воля. И буду молча я страдать, живя лишь памятью одной, лишь вас, Кощей, благословляя! – на одном дыхании написала Олимпиада, мысленно перевоплотившись в образ Татьяны из «Евгения Онегина», за исключением кокетки и «ночи незабвенной», конечно. Но это для достоверности нужно было, Кощей то же грамотный, Пушкина читал, поди. Не перечитывая написанное, как и Татьяна, Яга запечатала письмо в конверт, надписала: Кощею Бессмертному, ЛИЧНО. Конверт тут же всучила встрепенувшемуся филину, наказ строгий дала: лететь в замок Кощеевый, письмо в руки Бессмертному вручить. Филин заухал согласно, с насеста враз поднялся и в окно вылетел, поручение исполнять спешил.

Олимпиада ухмыльнулась довольно – письмо складным вышло, искренним. И язык письма благородный такой, старинный. Чернила, перо гусиное опять — таки. Кошка Яги, Полечка, полдня по окрестностям шастала, гуся этого выискивая да перья из него дергая. Должен, должен Кощеюшка клюнуть на любовь такую бескорыстную, нетребовательную. Хвастаться начнет письмецом –то, как пить дать. Письмо зависть у приятелей его вызовет – по нынешним временам где такие чувства найти, да еще так красиво изложенные? Они ему про обман талдычить начнут, от зависти «слюной брызгать». Кощей то просечет, Ягу защищать начнет, глядишь, сам себя убедит в искренности чувств Олимпиады, гордиться станет, что любовь такую сильную вызвал. Вот и заглотнет наживку окунек наш бессмертный. А уж подсечь его – дело техники.

Олимпиада от предвкушения удовольствия засмеялась радостно, по горнице в танце закружилась, хандра ее как есть прошла. Кошка с печки спрыгнула, у ног хозяйки стала крутиться – ластиться. Яга кошку на руки подхватила, на диванчике уютно устроилась. Шерстку кошечки поглаживая, стала ответа Кощеева поджидать и действия свои дальнейшие обдумывать. Глаза у Яги жаждой отмщения сияли, щурились довольно, кончик носа слегка подергивался, на губах улыбочка хитрая мелькала — да, нелегко Кощею придется. Ну, так не следовало женщину обижать, над чувствами ее смеяться!

Поделом, Бессмертному!

 

Рейтинг: +4 Голосов: 6 922 просмотра
Комментарии (51)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика