9-й поединок 1/16 финала ОК-18

2 декабря 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

На чужой каравай рот не разевай

Андрей Кудряшов

 

Помотало меня по земле по нашей матушке. Много сапог истоптали мои ноженьки по полям и лесам бескрайней нашей Родины. Километры трасс газонефтепроводов проложила наша бригада по топям  и болотам нехоженым.

Довелось однажды во дремучих лесах Владимирских наткнуться нашей колонне в глухую, забытую богом и отечеством, деревеньку под названием Малые Ямки. Когда-то и там была цивилизация, процветал колхоз, фермы навозом благоухали, поля колосились глаз радуя, люди жили в домах своими руками срубленными, детишки без надзору не бегали, а нынче из жилых домов только десяток хибар и осталось.  Вот возле этих осколков цивилизации мы свой нефтяной городок  и поставили.  Любо ещё электричество сохранилось.

Как обустроились, я так сразу по домам прошелся, разузнать есть ли у кого домашние пернатые. Люблю сырое яичко выпить, домашнее не магазинное, да и парным молочком разживиться не мешало бы.  Нашел старичка, что  имел козу и курей несколько,  мы с ним и сладились. Будет меня снабжать  свежими яйцами. Пяток в неделю и довольно, а иногда и молочком козьим побалует.

Зашел ввечеру забрать свои деликатесы и хотел расплатиться, а он денег  не берёт.  Нет!  Ну, ни в какую!

— Садись, — говорит, — за стол, поговорим и всего делов-то.

Я понял по своему, сбегал к себе в вагончик,  достал заначку в 0,5 л., — принес.

Посидели мы с ним, закусили.  Он мне  про себя и корни свои  рассказал, как отец его и дед были собирателями и сказителями русского поэтического фольклора, черпая репертуар свой из неиссякаемого источника  народных традиций и сказаний.

Много к ним народу раньше хаживало.  Соберутся, бывало, со всех окрест, сядут вкруг, закурят. В сизом махорочном дыму дед возьмет в свои руки инструмент, свою балалайку, и весь вечер до ночи то сказки сказывает, то песни поёт, подыгрывая себе на струнах. А люд крестьянский, затаит дыхание и слушает фантазии певца — о птицах заморских, о чудесах не виданных, отдыхая от докучливых мыслей о жизни своей не радостной, от отупляющей  работы, от гнетущей действительности.

К ним даже из Ленинграда профессора приезжали, всё выспрашивали, интересовались их творчеством,  записывали.

Сказки, они же из уст в уста передавались  и  с каждым другим исполнителем  обогащались чем-то новым, свойственным только данному рассказчику  или наоборот что-то теряли, искажая первоначальный текст. Одна и та же сказка могла быть рассказана по-разному двумя исполнителями и иметь даже коренные различия.  Всё зависело от одарённости фольклорного певца, который в той или иной мере являлся в данный момент новым автором  произведения.

Вот и мне дед Чик, так его прозывали, поведал неизвестную до сей поры сказочную историю.

 

Размяк старик после рюмки, увлажнились глаза его, некогда с синевой небесной сравнимые, теперича облака белёсые твердь небесную застилали. Достал он инструмент свой наследственный, дедовскую балалайку, и полилась его гладкая речь, поддержанная  жестами и мимикой.  Звуки струн перекликались с интонацией его голоса,  который, то возвышался, теряясь в низких потолках горницы, то понижался до холодных глубин его погреба. И я был уже не только слушателем, но и зрителем  театрального действия.

Вот таким образом узнал я продолжение сказки Колобок.  Все знают, чем старая сказка оканчивается.  Обманула хитрая лиса беспечного хвастунишку и ам, проглотила его.  А дед с бабкой как жили в нужде безрадостной  так в ней и остались. И никому невдомёк, что эта история обрела продолжение благодаря неистощимым фантазиям русских сказителей — настоящих хранителей духовных ценностей народа, подвижников поэтического фольклора. Выглядит оно довольно поучительно.

Вот эту сказку мне и поведал  потомственный сказитель и певец народного эпоса житель деревни Малые Ямки Владимирской губернии Аким Мелентьевич Ширяев по прозванию дед Чик.

 

Проглотила Лиса Колобок. Сидит себе ухмыляется, сыта и собою довольна. Солнышко припекает, ко сну располагает. Только – только Лиса задремала, разомлела, вдруг слышит — по лесу шум, треск стоит, сороки застрекотали.  Это Медведь, хозяин здешних мест идёт, дороги не разбирает, ломиться напрямки  сквозь кусты и крапиву.

— Что это ты, Мишенька, идешь хмурый такой? Али кто обидел воеводу нашего? Али кто осмелился перечить головушке премудрой? Поделись горькими мыслями, вдвоём — то оно горе слаще. — Обращается  лиса к медведю, величая на все лады.

А сама ходит вкруг медведя, ластиться, морда в улыбке расплылась, голову к земле прижимает, срам свой хвостом прикрывает.

Медведь сел на траву и заревел.

— Встретил я нынче утром колобка пшеничного, песенок его понаслушался.  А как аромат свежевыпеченного хлеба  вдохнул, так весь  слюной  изошёл.  Хотел его проглотить, а он проворней меня оказался, только я его и видел. Утёк паршивец эдакий!  Хожу вот ищу его, нерадивца!  Несдобровать тому кто съест его!

— Ах,  Мишенька,  как мне тебя жалко, как тебе я сочувствую в твоём горюшке.

А сама подальше, подальше от медведя отходит. Раздумала перед медведем похвастать, что она колобка съела.

— Я как будто сердцем чувствовала  горюшко  твоё великое, от того и решила помочь тебе наказать  бездельника и проучить непокорного, чтобы неповадно было ему, воеводе нашему перечить. Поймала я его, и наказала по справедливости за вину дерзновенную, упрятала, да  так что не убежит более.

— Ах, спасибо тебе Лиса-кумушка, не знаю как тебя и благодарить. Приходи вечерком в гости, чайку попьём с малиною и колобка приноси — отведаем.

— Ладно забегу ввечеру. — Сказала лиса и только её медведь и видел.

Бежит рада — радёшенька, от медведя ушла. Полный желудок скорость сбавляет, из нутра поучает. На быстрый шаг перешла, а вскоре и вовсе поплелась нога за ногу. Идёт к цветочкам принюхивается, бабочками любуется, песенки знакомые подмурлыкивает.

Вдруг из кустов Волк прыг, и дорогу ей преградил.  Серый такой волк, глаза желто-зелёные, глядят исподлобья.  Обошел лису кругом, обнюхал.  Документ свой предъявил в виде оскала волчьего и уселся, в зубах ковыряет. Лиса оправилась от неожиданности, потянулась до хруста в суставах, стала перед волком прохаживаться.  Хвост трубой подняла пред волчьим рылом, грехи все свои выказывает, бесстыдством похваляется. Принюхался волчище, подобрел, документ свой  спрятал

— Как живёшь Куманёк? Куда путь свой держишь?  — Ласковым голоском лиса спрашивает.

— Повстречал  я в лесу нашем Колобка. Такие песни мне пел, да сказки сказывал прямо-таки здешних мест сказитель. Так душу мою растревожил, разволновал, до слёз чуть было не довёл. Спасибо моему волчьему  аппетиту, вразумил  меня, да только поздно.  Сбежал поскрёбыш, только его я и видел. Рыскаю вот по тропинкам, след ищу.  Не видала  ты его, кума?

— Видала, как не видеть.  И песенку его слыхала, про то, как он вас с медведем обманул.

Волк сидит зубами голодными щелкает. Желто-зелёные глаза красным огнём загорелись.

— Вот я и подумала,  стоит наказать за это проказника, поймала и спрятала.

— Вот так лиса, молодец! Важно удумала. А куда ты его спрятала?  Не убежит?

— Так закрыла не убежит. Крепки мои запоры. Приходи вечером к медведю  там всё и узнаешь.

А сама ближе к кустам.

– Мне сейчас не когда. Спешу.  —  Только хвост её волк и видел.

Бегала, бегала  лиса по лесу, а похвастать-то хочется и не удержалась, всё сороке выболтала. Про то, как она колобка обманула, а медведя с волком в дураках оставила.

Наконец-то потешав свою душеньку тщеславную, пришла очередь  на солнышке погреться, на травке поваляться. Глядь, а на встречу ей заяц скачет. Вот так удачливый денёк выдался, и хлеба наелась и зайчатина прямо в пасть метит. Притаилась за кустиком. Заяц допрыгал до места, приостановился передохнуть, дух перевести. Лиса тут как тут, из кустов выскочила, хвать зайца за шиворот, и прижала.

— Какой же ты братец право неловкий. Так скачешь, что и под ноги не смотришь. Меня чуть  было не зашиб.

— Бегу, сестрица Лиса, тебя ищу, — запричитал зайчишка.

Удивилась  рыжая, век такого не бывало, что бы зайцы лис искали.

— Отвечай, зачем я тебе понадобилась! — Властным голосом зайца вопрошает.

— Как же мне тебе отвечать, дорогая сестрица Лиса, ты меня так прижала, что не вздохнуть, не охнуть.

Ослабила  Лиса свою хватку.

— Прознали  Медведь с Волком, что ты лиса колобка съела, обманула их, и решили тебя проучить. Везде тебя ищут. Я как услыхал  так скорым ходом к тебе, предупредить. Я — то лучше других знаю, где тебя искать.

Ойкнула  рыжая обманщица, икнула и выпустила серого.  А тому только этого и надо.  Прыснул в сторону и как дал стрекача, только пятки засверкали, поди догони.  Лиса было бросилась за ним,  но чувствует что-то у неё в животе засубдило, заурчало.  Скрутило лисий живот, хоть волчком крутись.  Два шага пройдёт — присядет.  Два шага пройдёт, опять присядет, а как присядет так из неё колобками так и хлещет с посвистом.  Совсем не мил стал белый свет.

Бабка близорукая, по сусекам мела, по коробам скребла,  да видно сослепа пыли с мусором намела, да мышиного горошка наскребла. Посчастливилось деду: не опробовал  бабкиного кулинарного дива.

 

А тем временем  погоревал дед погоревал без обеда, да и в лес собрался. Взял с собой самострел, может  дичина какая попадётся. Идёт он по лесу по тропинке, к кустам приглядывается, на деревах тетёрок высматривает. Глядь, а в кустах лиса сидит, будто прилипла. Не чует беду, своим делом занята. Подкрался дед ближе, чтоб наверняка, и подстрелил рыжую проказницу.

— Вот удачная охота, — обрадовался старик, — правда шкура дерьмом попахивает, но это исправимо.

Снял он шкуру и на базар отнёс, тушку в суме своей схоронил.  Обменял шкуру там на мешок муки и бутыль масла,  да в придачу горшочек со сметаною выторговал.

Пришел старик домой радостный. Старуха ему пирогов напекла с луком да щавелем, а из мяса щи сварила  с крапивой, наваристые получились.

Знатный обед у стариков выдался.  Спасибо непослушному колобку. Не было бы счастья, да несчастье помогло.

А мораль  той сказки такова: — На чужой каравай рот не разевай.

 

 

 

Незабываемый отпуск

Иван Морозов

 

Наконец-то я дождался отпуска и поехал на свою малую Родину, деревню, расположенную в среднем течении Дона, где родился и вырос. Узнав о моем приезде, на другой день ко мне в дом собрались друзья те, кто остался деревне. К сожалению, их оказалось не так уж много. Большинство разъехались по городам, а некоторые переселились в районный центр. Мужики притащили водки, закуски, посреди комнаты раздвинули стол, выставили на него все, что принесли, и расселись вокруг. Я осмотрел друзей. Да, время не красит, все мы уже в возрасте, некоторые пополнели, другие облысели, но выглядели прекрасно. Выпили по стопке, закусили. Водка, как известно, быстро развязывает языки, начались разговоры, воспоминания.

— Ребята, — громко проговорил Николай, с которым мы сидели за одной партой, с первого по четвертый класс.

— Где это ты ребят увидел? — удивленно спросил Михаил, мой сосед. Хаты наши стояли друг против друга, через улицу — Тут собрались полноценные папаши, а некоторые уже и дважды.

— Честно сказать, я до сих пор в душе ребенок,- признался Николай. — Иногда так и хочется взбрыкнуть, словно молодой теленок, да как-то стыдно, люди скажут: «Сдурел совсем мужик, в детство окунулся!».

— Ничего себе ребенок! – воскликнул Василий. – На голове ни одного волоса, словно на курином яйце, а туда же, «в душе ребенок».

— А ты знаешь, что обильная растительность бывает только на навозе? — улыбнулся Николай. — К тому же экономия шампуни.

— Зато мыла большой расход, площадь-то для умывания огромная! – не остался в долгу Василий.

— Смотрю на вас и удивляюсь, — засмеялся я. – Вы как были шутниками в молодости, такими и остались, от вас детство не ушло!

— Правильно! – воскликнул Гришин Петро, постоянный заводила и душа нашей компании. — Юморист Петросян, в одном из своих монологов, сказал: «Говорят детство уходит. Никуда оно не уходит, а спрячется внутри тебя, и сидит там, а на старости лет, как выскочит и давай куролесить!». Видимо на себе испытал?

— Уж таков он, Николай, не может без шуток, — сказал Василий. — Как-то мой сосед получил зерно в колхозе. Привез домой и попросил меня помочь перенести мешки в сарай. Я позвал Николая, чтобы быстрее управиться, начали носить. Тут мне попадается большой мешок. Я его и так и этак, поднять не мог и потащил волоком. Из сарая, отряхивая одежду, вышел Николай, я попросил его: «Иди, помоги мешок дотащить, а то я один, как дурак, мучаюсь?». «Нет, не могу», — отвечает. «Почему?».

«Да вот думаю, а зачем нам два дурака?».

— А помните, как мы ездили на мотоциклах по соседним селам? — заговорил Петро.- В одном из них, Николай познакомился с девушкой по имени Люба. Давай, расскажи, чем она тебя подколола?

— Да тем, чего я от нее не ожидал. Потанцевали мы, устали и вышли на улицу подышать свежим воздухом. Узнав, что я приехал на мотоцикле, Люба попросила покатать ее. Я в шутку спрашиваю: «А вы не боитесь садиться на мотоцикл, к мало знакомому мужчине?». Она в ответ: «А, у вас есть чем напугать?». У меня челюсть так и отвисла!

— Это еще ничего, — подхватил Василий. — У меня другой случай был. Не помню уж в каком селе, но танцевал я с одной девушкой, звать, правда, не знал как, не успел познакомиться, сразу пригласил танцевать. Танцуем, а она так дергается, так извивается, что страшно смотреть на нее. Я возьми и спроси: «Девушка, вы танцуете?». «Да!» — отвечает, продолжая дергаться. «Слава богу! А я подумал, что вас током бьет». Щеки девушки вспыхнули ярким румянцем, и она выскочила из клуба.

— Еще бы! – воскликнул Николай. — Обидел девушку, она и убежала. Ну ладно, давайте еще по стопочке выпьем, что-то захотелось горло промочить.

— Смотри, чтоб не получилось, как у Кузьмы Петровича, — проговорил Василий.

— А, что с ним случилось? – заинтересовался я.

— Случилось такое, что односельчане месяц над ним потешались.

— Рассказывай!

— Прошлой зимой это было. Приходит его жена домой и видит, Кузьма сидит, прижавшись животом к горячей батарее, и голова у него замотана полотенцем. Она спрашивает: «Ты что, заболел?». «Нет, — отвечает. — Это я новый способ испытываю, как балдеть без выпивки. «Как это?» — удивилась жена. «Очень просто, съел двести грамм дрожжей, стакан сахара и запил литром воды. Скоро вся эта смесь должна забродить в желудке и выделить алкоголь». «А зачем голову замотал?». «Чтоб крышку не сорвало». Ушла жена на кухню готовить, и через некоторое время слышит в комнате страшный треск и ругань мужа. Спрашивает: «Что, все-таки сорвало крышку?». Тот орет в ответ: «Нет, днище вышибло!».

Я не мог удержаться от смеха:

— Хорошо «забалдел», бедняга!

— Ты помнишь нашего общего друга Панкратова Ивана? — спросил Петро.

— Конечно, помню! — ответил я. Хорошо помню, как он сдавал экзамен по литературе за одиннадцатый класс. Ты, Петь, на год моложе нас и заканчивал десятый и поэтому не знаешь. Так вот, мы учили все билеты, а Иван всего один, под номером тринадцать.

— С ума сошел? – воскликнул Петро. — Надеялся, что именно этот попадется?

— Слушай дальше, — продолжал я. — Наступил день экзамена, весь класс столпился у дверей, каждый боится заходить. Иван смело открывает двери и входит в класс, а следом потянулись и мы. Расселись за парты, преподаватель и говорит: «Ну, кто смелый и первым хочет попытать удачу?». Иван встал и пошел к учителю. «Тяни билет», — говорит ему тот. Иван вытаскивает наугад, смотрит на него и потом восклицает: «Ой, тринадцатый, несчастливый! — испуганно кладет его обратно и перемешивает билеты. Преподаватель смеется: «Нет, дружок, какой вытянул, на него и отвечай!». Находит в ворохе тринадцатый номер и подает Ивану, а тот сдает экзамен на пятерку, хотя в течение года выше, четверки не получал.

— Молодец, Иван, хитро придумал, — воскликнул Петро. — Вот о нем я и хотел тебе рассказать.

— А где он сейчас?

— Живет в районном центре, уехал туда давно, каким-то образом втерся в доверие администрации района, а через несколько лет главою района стал.

— Молодец! – не удержался я, в душе радуясь успехам друга.

— Так вот, в позапрошлом году купил он себе машину иномарку и решил приехать к нам в село, похвастаться, удивить, чтобы все ахнули. Ехал, спешил, и вдруг перед самым селом пробивает колесо. Останавливается и начинает снимать его. В это время, на «Запорожце», мимо проезжает его сосед Григорий Захарович. Останавливается и удивленно спрашивает: «Иван, ты чего делаешь?». Тот злится, что сюрприза не получилось: «Чего, чего? Видишь, колесо снимаю». Григорий вышел из «Запорожца» с монтировкой в руке, подошел к машине Ивана, огляделся вокруг и трах, по лобовому стеклу, оно вдребезги: «Ну, а я магнитолу возьму». Выхватил из кабины магнитолу, сел в свою машину и уехал. Иван, от неожиданности и наглости соседа, дар речи потерял, долго смотрел ему вслед, а потом разразился отборным матом. Как потом выяснилось, сосед подумал, что машина сломалась, и ее хозяин ушел в село за помощью, а Иван воспользовался моментом и колесо решил украсть, ну и Григорий тоже решил поживиться.

Я поинтересовался:

— Ну, а Иван, приехал сюда хвастаться, или в район вернулся?

— Приехал, но надо было его лицо видеть. Соседа он готов был избить, но тот вовремя смылся на Дон, так и обошлось.

В общем, воспоминания и разговоры длились до самого вечера. Когда все разошлись, Михаил говорит:

— Слушай, пойдем завтра с тобой на рыбалку, удочки у меня есть, наловим рыбки, позагораем, а вечером ушицы сварим. Ты, наверное, давно ее не ел?

— Угадал! Заходи утречком.

 

На следующий день, солнце только-только поднялось из-за горизонта, Михаил разбудил меня и мы пошли на реку. Дон, за время моего долгого отсутствия сильно изменился. Берег зарос кустарником, и чтобы добраться до лодки, нам пришлось сквозь него продираться. Михаил отомкнул замок, скреплявший кольца цепи, обвитой вокруг ствола небольшой вербы, росшей у берега, оставил в ледке сумку и удочки, а сам пошел в кусты, где были спрятаны весла. Принес, воткнул их в уключины, и мы поехали искать удобное место для рыбалки.

Недалеко от нас, ниже по течению, в реку выходил косик, намытый из оврага песком и галькой и так же, как берег, заросший вербами и кустарником. В верхней его части была песчаная полянка, куда мы и пристали. Достали из сумки садок для рыбы, баночку с червями и начали ловить.

— Когда это ты червей успел накопать? — спросил я, забрасывая удочку.

— Вчера, когда от тебя пришел. Не хотелось утром время на них тратить, — ответил он, вытаскивая из воды, крупную густерку.

Началось что-то невообразимое, рыба клевала почти каждый заброс удочки, и часа через два наш садок был наполнен больше чем наполовину. Так продолжалось еще около часа и вдруг, с низовья Дона послышался рокот моторной лодки, от которого Михаил насторожился. Я удивился:

— Что это ты собачью стойку сделал?

— Рыбный инспектор едет.

— Как ты определил, что инспектор? Ведь лодку не видно за выступом касика.

— А ты послушай внимательнее. Слышишь, звук мотора двоит, у них на лодке два мотора «Вихрь» стоят. Бери удочки и прячься в кустарнике, я сам с ними поговорю.

— Так лодка еще далеко.

— У них скорость, знаешь какая? Через пару минут здесь будут.

Я схватил удочки и ринулся в кусты. Усевшись так, чтобы мог все видеть и слышать. Через пару минут, действительно, моторка на большой скорости выскочила из-за касика, завернула к берегу и, сбросив газ, по энерции доплыла до берега и воткнулась носом в песок, рядом с нашей лодкой. Двое сидящих в ней мужчин, строго посмотрели на Михаила и один из них язвительно спросил:

— Ну что, мужик, попался, рыбку-то здесь нельзя ловить!

Михаил спокойно ответил:

— А я и не ловлю.

— Да, что ты мне паришь,- возмутился инспектор, указывая на садок. — А это, что?

— Это моя рыба.

— Как твоя? — вспыхнул румянцем второй инспектор, — ты, что в аквариуме ее держишь?

— Почти угадали. Не в аквариуме, а в небольшом бассейне, который есть у меня в саду. В нем я и выращиваю густеру.

— Зачем же сюда принес?

— А я каждый день приношу. Выпускаю в реку погулять на просторе, речных водорослей пощипать, потом свищу — она возвращается, и мы уходим домой.

— Не рассказывай нам сказки!

— Какие сказки, рыба привыкла. Перед кормлением в бассейне, я свищу и начинаю сыпать корм, она быстро собирается в стаю. Оказывается и рыбу выдрессировать можно. Привыкла она и знает, если раздался свист, значит «кушать подано».

— Слушай, другое дело в бассейне, там рыба вольная,- заинтересовался один инспектор. – А, как же ты здесь ее в садок собирать будешь?

— Очень просто, кладу в него кусок жмыха от подсолнечных семян, растягиваю горловину, она широкая, и свищу. Рыба приплывает и одна за другой ныряют в садок, жмыха покушать, как вся соберется, я затягиваю горловину и домой несу.

-Да ладно, — воскликнул другой, — а ну покажи.

Михаил развязал садок, выпустил рыбу в реку и сел ждать. Инспектора тоже, стоя смотрели на воду. Проходит с полчаса.

Сидя в кустах, я давился смехом, боясь издать какой-либо звук, чтоб не сорвать разыгравшийся передо мной спектакль. Тут один инспектор говорит:

— Ну что, пора свистеть?

— Зачем?

— Чтобы рыба вернулась.

— Какая рыба? – удивленно спросил Михаил.

Даже из кустов я заметил, как побледнели лица инспекторов. Они поняли, что вещественное доказательство уплыло, и им не к чему придраться.

— Ну, мужик, ты еще нам попадешься! – со злобным лицом прошипел один, и, заведя моторы, они отъехали от берега, и с огромной скоростью понеслись против течения, вверх по реке. Из кустов я не вышел, а выполз, обессилев от смеха, который с трудом сдерживал.

— Молодец, дружище, как ты их разыграл, просто блеск! А вот уха наша, видимо, накрылась?

— Почему накрылась?- успокоил сосед, — посидим с часок, поймаем десяток густерок, и нам хватит на уху.

За час, как сказал друг, мы наловили столько, что хватит на уху, и пожарить. Забрав снасти и рыбу, направились домой.

Каждый день мы с другом пропадали на Дону. Ведь рыбалка, это самое приятное, что есть на свете потому, что делаешь сразу три дела: купаешься, ловишь рыбу и загораешь, так сказать, совмещаешь приятное с полезным. Часто варили уху, там же, на берегу, которая на свежем воздухе, да под стопочку, казалась слаще меда. Дома, часть рыбы жарили, а оставшуюся Михаил солил.

В жизни все происходит, как в природе, зима длится долго, кажется бесконечно, с нетерпением ждешь лета, а придет оно и проскочит так быстро, что не успеешь оглянуться. Так и отпуск! Кажется, только вчера приехал, а надо уже уезжать. Но зато, сколько впечатлений, встреч, воспоминаний!

За день до отъезда, Михаил принес увесистую хозяйственную сумку, наполненную соленой и высушенной рыбой.

— Вот тебе рыбки собрал, будешь в городе с пивком баловаться, — улыбаясь, проговорил он.

— Ты, что с ума сошел, у меня своих вещей хватает, а ты еще такую сумку притащил, я ведь не верблюд!

На следующий день, друзья посадили меня в автобус, и мы распрощались. Добравшись до железнодорожного вокзала, я попросил мужчину, сидевшего на лавочке, в тени дерева, посмотреть за моими вещами, а сам пошел в туалет помыть руки. Стою, мою, и вдруг из одной кабины, позади меня, раздался голос:

— Мужчина, посмотрите, пожалуйста, в соседней кабине туалетную бумагу, а то здесь закончилась.

Я вытер платочком руки, открыл соседнюю кабину, но там бумаги не было, говорю:

— Здесь тоже нет.

— Ну, может, у вас газета есть?

— К сожалению нет. Я только что приехал на вокзал и не успел купить.

— Ну, хоть какая-нибудь бумажка?

— Нет! — говорю.

— Э-э-х! – послышался из кабины тяжкий вздох. Ну, разменяйте мне сотню, только так, чтобы десятка была.

Порывшись в карманах, я разменял ему сотню и пошел к своим вещам. Все время ожидания поезда, сидя на лавочке, улыбался, как только вспоминал свой поход в туалет. И, в конце концов, пришел к выводу, когда тебя «прихватит», то и сотни не пожалеешь!

Рейтинг: +2 Голосов: 2 231 просмотр
Комментарии (12)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика