5-й поединок 1/8 финала ОК-18

12 января 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Новогодняя история

Анна Птаха

 

Аннушка находилась в том нежном возрасте, когда окружающие воспринимают тебя как ребенка, но ты-то знаешь, что детство осталось позади и ты уже взрослый человек. Поэтому много было нестыковок в общении с родными и близкими, недопониманий и противоречий. И все бы ничего, не случись этой ссоры под Новый Год. Девушка (будем называть её этим романтическим и приграничным словом, дабы не возмутить носителя столь прелестного имени нашим молчаливым союзом с её родителями) громко хлопнув дверью, забрав с собой только варежки и прихватив шоколадку с полки, с гордым и независимым видом шагнула в Предновогодний мир.

 

Вы, конечно, понимаете, что просто в мире можно было ожидать чего угодно молодой симпатичной и не опытной девушке, которая вышла на улицу без определенной цели и стоящей в раздумье, куда же ей отправиться дальше, а уж в Предновогоднем мире – и подавно. Она, на ходу закутываясь в шарф, набрала номер Алисы, потом набрала его еще раз, но Алиса не отвечала. Аннушка сгребла теплой ладошкой пушистый, податливый, покрывающий тонким ровным слоем припаркованный БМВ снег и, ловко поймав у края результат широкого размаха руки, слепила ровный, круглый ледяной шарик. Потом еще один и еще один. Она бы, наверное, так и продолжила очищать поверхность машины, но вдруг сзади в спину больно что-то ударило. Следом раздался взрыв хохота. Она обернулась и только теперь увидела одноклассников, которые приветливо замахали ей руками, приглашая присоединиться. Аннушка махнула им в ответ, громка прокричала: «С наступающим!», не торопясь составила маленького снеговичка прямо на капоте и побежала в противоположную сторону. Ей не хотелось сейчас оказаться в шумной компании…

Свернув за угол дома, она перешла на шаг. Мокрые руки на бегу немного застыли, и девушка вытащила из кармана варежки, которые благополучно дождались своего звездного часа в этом укромном уголке пуховика, и спрятала в них потерпевших. И здесь сверху опять посыпалось это чудо природы: Аннушка обожала чистый, свежий снег! А падающий — и того больше. Особенно вот такой, как сейчас. Он летал в пространстве немного хаотично, то в одну сторону, то в другую: крупными, но при этом невесомыми, хлопьями кружился в воздухе, вычерчивая свой неповторимый след в ночном небе. Если остановиться и прищуриться, то можно было его увидеть и даже запомнить на мгновение. Аннушка поймала на варежку летящий комочек. В нем было снежинок, наверное, штук двадцать, а, может, чуть меньше. Они были разного размера и соревновались между собой — чей наряд лучше. Неповторимым узором своим каждая была так хороша, что у девушки невольно вырвался вздох, и нежные маленькие небесные странники одним разом растаяли, опаленные горячим дыханием. Тогда, раскинув руки по сторонам, девушка закружилась, подражая своему любимцу и блаженная улыбка появилась на её лице. Здесь она окончательно, как ей показалось, пришла в себя. Настроение стало вновь праздничное. С этим ничего нельзя было поделать.

Где-то глубоко в подсознании она понимала, что ссора была никчемная, и родители скоро начнут волноваться, хоть и рассержены на нее, потом, может быть, даже будут её искать. Она понимала, что виновата перед ними, но какой-то чертик внутри мешал ей в этом признаться вслух, и как старуха Шапокляк подбивал ее дерзить и дальше. Но понимание этого было так глубоко запрятано, что в данный момент, под впечатлением этого волшебного момента, оно зарылось «совсем в центр земли». Наверное, чтобы не замерзнуть. А Аннушке не было холодно. Она скакала вместе со снегом, и одинокие прохожие, попадавшиеся ей на пути, скорее всего, думали: «Вот какая беспечная девочка! Сразу видно — человек счастлив, у неё все хорошо. Пусть скачет, ведь совсем не много времени осталось ей так скакать, повзрослеет, появятся дела, заботы. Тут уж не поскачешь!..» Но она всего этого не знала, ведь прохожие очень торопились, ведь до нового года оставалось всего часа четыре. Им надо было успеть еще все приготовить, чтобы сесть к своим скучным праздничным столам и «вести себя прилично», ну, хотя бы поначалу. Аня вдруг вспомнила, что где-то в недрах кармана у неё должна быть ещё маленькая шоколадка, которая, вовремя пойманная, была частично отправлена в рот.

Разделавшись с пленницей, Анюта подняла глаза, и взгляд её наткнулся на сказочную витрину. Она была слабо освещена сбоку, а в центре стоял чудесный олененок, который светился неоновым светом. Он стоял рядом с необычной елкой, которая была сделана из непонятного материала, и переливалась разными оттенками бело-голубого и бело-зеленого. Местами из этого видимого чуда вырывались настоящие ветки голубой ели, которые были украшены ярко-голубыми шарами и золотыми бантиками. Иногда их компанию разбавляли самые настоящие птицы. Хотя, при ближайшем рассмотрении они и оказались все-таки искусственными, это ничуть не испортило впечатления. Над елкой и олененком сплетались ветки удивительного дерева, которое скрывалось за пределами витрины. Ветки были украшены серебристыми листьями и такими же серебристыми цветами. Олененок стоял в настоящем сугробе, который не таял, хотя был внутри помещения, а вокруг него были хаотично разбросаны подарки. Внутри магазина еще горел свет, и вдалеке где-то видны были живые цветы. Аня, повернув тяжелую ручку двери, вошла внутрь.

 

Колокольчик весело отозвался гостье, но внутри никого не оказалось. Зато как же здесь было красиво!!! Она и раньше заходила в этот магазин, но никогда — в Новый год. Жизнь была полна чудес и удивительных открытий. По сторонам стояли самые настоящие гномы в натуральную величину, и каждый из них держал по маленькой живой елочке в горшочке. Места было не так много, везде: на полу, на полках, даже на столе стояли совершенной сказочные вещи. Казалось, если сейчас закрыть глаза, потом открыть их — и все это великолепие исчезнет.

Вдруг за спиной что-то прошуршало. Девушка обернулась и увидела молодую красивую женщину. Она снимала с себя новогодний фартук, весь расшитый золотом и серебром, а на голове ее еще горела самоцветными всполохами маленькая диадема. Волосы были подстрижены под каре. Густые, чуть вьющиеся, цвета ванили, они были красиво уложены. Под фартуком оказался толстенный белый свитер с оленями, часть орнамента которого пряталась за столом.

— Ты что-то хотела?

Анюта смотрела на нее, как завороженная. Та выглядела настоящей волшебницей с хрустальным голосом.

— Хотела, — непонятно зачем сказала она.

— Давай определяйся, если хочешь, могу тебе помочь, а то скоро закрываемся уже. Сегодня ведь праздник, — и зимняя фея с улыбкой в ожидании застыла, глядя на девочку.

Анюта немного смутилась и начала что-то невнятно бормотать то сводя, то разводя руками. А потом вдруг, сама от себя не ожидая, выпалила:

— А вас как зовут?

— Вера, а тебя?

— Меня, в основном, Анной. И я хочу что-нибудь особенное. Только я денег с собой не взяла. И карточки у меня нет. И вообще… — вдруг ей стало как-то совсем неловко.

У Веры с лица пропала улыбка и она вновь, уже более внимательно, посмотрела на посетительницу. Недаром говорят, что лучшие психологи — это продавцы, особенно в цветочных магазинах. Верочка увидела Анюту всю, как есть, до самой глубины. И в этой глубине разглядела одну маленькую горькую волнительную капельку, которая пусть немножко, пусть неосознанно, но мешала ощущению полного счастья.

— Ну-ка, подойди сюда, — позвала она полушепотом.

Та приблизилась. Тем временем «волшебница» достала из под стола большую круглую шишку. Таких больших Аня еще никогда не видела. Ровная и красивая она была наполовину еще наполнена маленькими орешками.

— Она волшебная. — Сказала Вера с многозначительным видом.

Аня распахнула глаза от неожиданности и промолвила:

— Вы думаете, что я маленькая, что ли?

— Ни капли не думаю, — честно призналась Вера (она знала это наверняка), — а ты думаешь, что чудеса бывают только пока человек маленький, что ли? — продолжила она с явной попыткой говорить тон в тон с девочкой.

Но Аня не почувствовала подвоха, потому что такой разговор ни малейшем образом не вписывался в её обычную жизнь, и немного выбил ее из колеи.

— Ну и что же в ней волшебного? Полезная что ли? — попыталась вернуться она в реальность.

— Ну, в каком-то смысле очень даже полезная, — услышала в ответ, и было уже, вздохнула с облегчением и пониманием, что оказалось явно преждевременным, — она желания исполняет.

Это прозвучало так просто и убедительно, что девочка не нашлась, что возразить.

— Смотри: загадываешь желание, потом открываешь чешуйку, потом достаешь оттуда орешек, разгрызаешь его и ешь. — Вера картинно посмотрела в потолок, пошевелила губами, потом проделала все озвученные операции с шишкой, с удовлетворением прожевала орешек, проглотила его, и вдруг зазвенел колокольчик.

Дверь магазина открылась, и, громко стуча ногами, в нее вошел Дед Мороз.

— Ну что, внученька, готова уже магазин закрыть и со мной к детишкам пойти? — спросил он у Веры.

Вера засмеялась и ответила:

— Конечно, дедушка!!! — выбежала из-за стола и поцеловала Деда Мороза в подставленную щеку.

Анюта почуяла беспокойство. Вера быстро начала собираться, оделась, выключила свет и сунула в руки Ане ту самую шишку.

— Запомнила? Делай, как я тебе сказала! Точно, как сказала, — настойчиво повторила она, и мягко подталкивая девочку к выходу, а затем и Деда Мороза, вышла из дверей сама.

 

Пока она запирала магазин, Дед Мороз протянул Аннушке маленькую шоколадку, сказал «С новым годом тебя», улыбнулся в усы и пошел к машине. Тем временем Вера, проходя мимо, похлопала девочку по плечу, улыбнулась и сказала «Смелее! Видишь, у меня получилось!» Звонко засмеялась и побежала за Дедом Морозом.

Анна стояла и смотрела им вслед держа шишку в руке. Во второй руке она держала варежки и не могла понять: то ли над ней смеются, то ли что?..

Все произошло так быстро и суматошно, что не было времени подумать. И теперь, оставшись одна, девушка медленно тронулась с места. Шла она медленно, вокруг летал снег, ветра почти не было и ощущение волшебства не покидало сердечка.

 

Тем временем она дошла до аллее около парка. Вдоль нее росли огромные пушистые ели. Сейчас, в темноте, несмотря на новогоднюю ночь, они выглядели сердитыми великанами, и Ане неожиданно стало как-то даже боязно. Все это время она разглядывала шишку, которую до сих пор несла в руках. Варежки же снова оказались в кармане. Она думала: «Чтобы ей все-таки такое загадать? И стоит ли вообще? Да и что, если загадать — никто не узнает, что она купилась на шутку. Она же никому не расскажет. А вдруг сработает?» Так хотелось маленького чуда! Только вот она не знала какого именно… А здесь вдруг такая страшнота вокруг. Что-то она сюда явно зря забрела. Вдалеке замелькали какие-то тени. Было видно, что там кто-то идет. Сердце забилось совсем часто. Ей так захотелось сейчас оказаться дома! За скучным, но вкусным праздничным столом. В тепле. С мамой, с папой, с Риткой и Мурлыкой. Она решительно остановилась, отломила чешуйку, выковыряла орешек, раскусила скорлупу, освободила орешек, прожевала и зажмурилась, и потом, едва успела открыть глаза, как на нее словно ветер налетел здоровенный мужик с ватной бородой и в красной шапке

— Вот она!!! Путешественница наша! — ее закружило и подняло вверх. «Как в детстве» — пролетела мысль, и девушка окончательно очнулась, не успев испугаться.

Её поставили на землю. Рядом стоял отец, а рядом с ним — дядя Боря, папин брат, моряк дальнего плавания. Потом они все вместе пошли домой. Вернее Анюта летела повиснув на руках между ними. И они не шли, а бежали. Хорошо все таки, что чудеса случаются не только с маленькими детьми…

 

 

 

 

Ну, погоди!

Влад Костромин

 

Была зима – снежная, морозная, солнечная. Приехала с Дальнего Востока старшая отцовская сестра – Рая с детьми: Игорем и Маринкой. Маринка была на год меня младше, а Игорь на год старше. Приехали внезапно, свалились, как снег на голову. Обрадовался им лишь отец, никогда не упускавший случая выпить. Мать из-за каких-то давних обид отнеслась с прохладцей, а Пашка, младший брат мой, и вовсе, как пугливый зверек, забился под свою кровать и просидел под ней до вечера. Хотя, гости тоже отнеслись к Пашке насторожено: перемотанная синей изолентой оправа очков и кепка с кудрями произвели на свежих людей тягостное впечатление.

– Павел, что ты как дикарь? – уговаривала мать. – Вылези, поговори с людьми, а то они подумают, что ты дебил.

Брат угрюмо молчал из-под кровати.

– Оставь ты этого Миклухо-Маклая в покое, – заглянул в комнату отец. – Пошли, надо ужин сварганить.

 

Второй день встретил скворчанием сковороды, запахом блинов и жареного лука.

– Ну что, дети мои, – раскрасневшийся отец, словно большая муха лапки, потирая руки, вошел в прихожую, принеся с улицы запахи снега, табака и мочи. При гостях он был вынужден перестать мочиться в стоявшее на кухне угольное ведро. – Не позавтракать ли нам? – проходя мимо сидящего с торца стола Пашки, с трудом удержался от оплеухи. Плюхнулся на свой заскрипевший стул. – Валь, тащи блины, гости заждались.

– Ты бы хоть руки помыл, – недовольно сказала из кухни мать.

– Зачем? Я их продезинфицировал, – подмигнул тете Рае.

– Вить, а ты не меняешься, – поморщилась та, – все такой же. Помню, ты еще в детстве был такой гадкий. Хотя, – задумалась, – ты и сейчас не особо поменялся.

– Я молод душой, – кивнул отец, сворачивая пробку с бутылки болгарского бренди.

– Не рано? – спросила тетя Рая.

– Самый раз, – налил себе в стакан, – нет худа без утра. Сегодня суббота, гости в доме, чем не повод? Тебе плеснуть?

– Если только чутка.

Отец плеснул ей, набухал матери в стакан.

– Тебе, Игорь, – протянул было руку за стаканом, но наткнувшись на взгляд Раи, осекся, – не предлагаю. Валь, где блины?

– Сейчас, несу, – недовольно сказала мать, внося большое блюдо со стопкой румяных блинов. – Трудно потерпеть минуту? Еще минутку, – принесла сковородку с жареным салом и луком.

– Не нуди. Садись, давайте выпьем за дорогих гостей.

– Да уж, – негромко сказала в сторону мать.

Все сделали вид, что не услышали. Сдвинули со звоном стаканы, выпили.

– Закусывайте, чем Бог послал, – отец грохнул себе на тарелку половину блинов, блюдо с оставшимися нехотя водрузил в центр стола. – Люблю я блины со всякими припеками, – крокодилом улыбнулся.

– Вить, губа у тебя не дура, – улыбнулась тетя Рая.

– Почти так же вкусно, как поросенок с хреном и горчицей.

Все начали накладывать себе. Отец, нагрузив сразу на три блина горку сала с луком, щедро полил сметаной, хреном и горчицей, свернул в трубку и разом проглотил. Та же судьба постигла второй блин.

– Здоров ты жрать, братец.

– Просто блины люблю. Еще по одной? Почему бы и нет, – сам себе ответил, разливая по стаканам. – Как говорится, нет мешающих причин.

Выпили.

– Сейчас бы яблочек мороженых рязанских, – мечтательно причмокнул отец.

– Рай, а ты рыбу сама солила? – мать деликатно взяла с тарелки тонкий ломтик красной рыбы.

– Сама, ничего сложного. Соль, сахар – все дела.

– Караси в сметане просто чудо как хороши бывают, – влез отец. – А если с жареными кабачками и грибами, так вообще цимес.

– Вить, не мешай, – отмахнулась мать. – Рай, а сколько кладешь?

– Да я на глаз сыплю.

– А как вы на глаз ей попадаете? – Пашка впервые заговорил в присутствии гостей.

Гости изумленно уставились на него. Он, не мигая, смотрел на тетку.

– Куда? – не поняла она.

– Как вы на глаз ей попадаете?

Гости, переглянувшись, грянули хохотом. Пашка надулся, как сыч, и ухватил горсть рыбных ломтиков.

– Шутник ты, племяш, – вытирая выступившие слезы, сказала тетя Рая, – рассмешил.

– На глаз, – повторила Маринка.

– Он у нас юморист еще тот, прямо Райкин, – отец фаршировал блин смесью рыбы и сала. – Когда Сергей деда Шурика приезжал, то Пашка в милицию позвонил и сказал, что Серега из тюрьмы сбежал, – закинул свернутый блин в рот. – Их на трассе задержали.

– Правда? – изумилась тетя Рая. – Ничего себе юмор, – с некоторой опаской посмотрела на жующего племянника. – Сергей не обиделся?

– Не знаю, – беспечно ответил отец, – больше пока не приезжал.

– Понятное дело, попробуй после такого приедь.

– Я вот что думаю, – отец взял блюдо и смахнул оставшиеся блины себе на тарелку, – не сходить ли нам на охоту?

– Вить, что ты выдумываешь? – поджала губы мать. – В такой мороз людей по сугробам таскаться тянешь. Она им нужна, охота эта?

– Дядя Витя, вы часто охотитесь? – спросил Игорь.

– Бывает часто, бывает пореже. Зимой работы мало, поэтому хожу чаще, – отец, доев блины, отрезал скибку хлеба и подгреб к себе сковородку с салом. – Понятно, что не прихожу без добычи, – заливал он, – вон видишь, какого красавца завалил? – кивнул на висящие в простенке лосиные рога. На самом деле он их случайно нашел в лесу, но любил рассказать, как долго и трудно охотился на лося. – Хочешь сходить?

– Ну, не знаю…

– Что думать? Лыжи есть, собаки есть, ружье дадим. Владика вон возьмем добычу свежевать да костер разводить, – подмигнул мне. – Можем Маринку взять. Пойдешь, Марин?

– Спасибо, дядя Витя, я лучше дома побуду, лес мне и у себя надоел.

– Леса у нас полно, – подтвердила тетя Рая, – куда ни глянь, всюду лес.

– А ты что скажешь? – отец благодушно посмотрел на Пашку.

– Не пойду, – не разжимая губ, пробурчал брат. – Там леший! И гнус крапивный…

– И правильно, нечего по лесу спотыкаться, – подхватила мать, – дома дел полно.

– Валь, любишь ты нудеть. Дела каждый день, а гости раз в жизни приехали.

– Ты веришь в лешего? – попыталась наладить контакт с Пашкой тетя Рая.

– Мамка сказала, – пробурчал он, – когда мы за грибами ходили .

– Паша шутит, – неестественно рассмеялась мать.

– Вы, я вижу, все тут шутники. Ты, Валь, тоже не меняешься. Все такая же суеверная, каждого куста боишься, как пуганная ворона.

Я тихо прыснул смехом в кулак.

– А ты чем порадуешь? – тетка посмотрела на меня.

– А что я? – я пожал плечами. – Я ничего.

– Расскажи людям, как учишься, как по хозяйству помогаешь, – засуетилась мать.

– Ну… – начал я.

– Чуть не посадили его, – влез разговорившийся Пашка. – Вагончик он ограбил.

Игорь присвистнул. Повисла напряженная тишина, нарушаемая только скрежетом отцовских челюстей.

– С вами не соскучишься, – восхищенно посмотрела на меня Маринка. – Шутники.

– Павел у нас любит пошутить, – со значением сказала мать и попыталась пнуть его под столом. Попала в меня.

Завтрак завершился в тишине. После завтрака отец, Игорь и я пошли к соседу, Кольке Лобану. Тетя Рая и мать вели неспешную беседу об общих знакомых. Пашка, незаметно скользнувший под стол, конспектировал в свой потрепанный красный ежедневник за 1986 год. Маринка забралась с ногами в кресло в зале и играла в электронную игру. Про существование таких вещей в нашем захолустье и не слышали. Пашка, время от времени выглядывая из складок скатерти, невольно заинтересовался. Когда мать повела золовку смотреть хозяйство: корову и свиней, он выбрался из убежища и подошел к сестре. Стал возле кресла и молча смотрел.

– Хочешь? – не выдержала Маринка плавающих за стеклами очков глаз Пашки и протянула ему игрушку.

– Не убьет? – Пашка на всякий случай спрятал руки за спину.

– Как она тебя убьет? – удивилась девочка.

– Током, – Пашка поправил на переносице очки. – У нас двух электриков током убило.

– Какой ужас! Нет, не убьет, тут две маленьких батарейки. Бери.

Пашка осторожно взял коробочку.

– Вот экран, там волк, видишь?

– Волк?! – Пашка уронил игру на пол.

– Ты чего?

– Волк может укусить!

– Он не настоящий, – девочка выбралась из кресла и подняла «Ну, погоди», – он как в мультфильме. Видел мультфильм, где волк гоняется за зайцем?

– Видел, – насупился Пашка.

– Вот это тот волк, – снова подала игру. – Смотри, он ловит яйца. Вот на эти кнопки нажимаешь, корзинка перескакивает. Попробуй.

Пашка начал нажимать на кнопки.

– Не спеши, смотри, откуда катится, лови!

Вернулись мать с Раей.

– Что это вы делаете? – подозрительно спросила мать.

– Тетя Валя, это игрушка такая.

– Игрушка? – мать подошла, осторожно посмотрела. – Импортная, да?

– Нет, наша, советская. Тут и написано по-русски.

– ЦРУ что угодно по-русски напишет, – сказала мать.

– Валь, где ты видишь ЦРУ? – спросила тетя Рая. – Обычная игрушка.

– В наше время с деревяшками да ниточками играли, – мать чопорно поджала губы, – и всем хорошо было. А сейчас понавыдумывали всякие игры и потом рак у людей!

– При чем тут рак? – не поняла тетя Рая.

– При том, при том, что излучение. Отдай, – велела Пашке, – чего вцепился?

Пашка отдал игру сестре и ушел из зала.

– Зря ты так с ним, – тихо сказала тетя Рая. – Он и так у вас судьбой обиженный.

– Пускай спасибо мне скажет. Его же в интернат хотели для слабовидящих забрать, а я его вымуштровала. Он у меня перед школой и читать и писать умел. И до ста вперед и назад считал. И что ты думаешь, он мне спасибо сказал?! Нет, еще и рыбий жир есть не хотел, скотина неблагодарная!!!

– Валь, это же твой сын!

– Не надо меня учить! – мать в гневе топнула ногой, заставив задрожать хрусталь в стенке. – Я лучше знаю, как этих дармоедов воспитывать! Им волю дай, так будут днями беситься! Один, падла хромая, едва в тюрьму не угодил, второй полудурок, думаешь, легко с ними?

– Нежнее надо, ласковее… – тетя Рая начала возражать, не зная, что мать, выпив, становится буйной.

– Да пошла ты! – «нежно и ласково» отреагировала мать.

– Егоровна, она тебя падлой называла, – подсказал из прихожей Пашка.

– Чего?! – мать отвесила золовке мощную оплеуху. – Кто тут падла, сучка городская?!

Тетя Рая упала на палас. Мать, недолго думая, по привычке пнула ее ногой.

– Тетя Валя, не трогайте маму! – Маринка нерешительно вытянула вперед руки.

– Заткнись, отродье!

Маринка, прижав руки к лицу, в ужасе закричала.

– Заткнись! – мать отвесила оплеуху и девочке. – Падлы купоросные! Понаехали тут, учить вздумали! – бушевала она.

– Рыбу они на глаз солят! – снова подсказал из-за спины Пашка.

– Рыбой нас удивить хотели! – подхватила мать. – Думали, мы тут долбяки полные, – пнула золовку в бок. – Понаехала тут, гнусь приморская!

Тетя Рая не зря была нашей родственницей. Она ухватила мать за ногу и опрокинула на пол. Вцепившись друг другу в волосы, катались по паласу, обмениваясь беспорядочными ударами. Пашка подбежал к Маринке и внезапно пнул ногой в живот. Девочка согнулась, уронив игру. Словно коршун цыпленка, схватив светло-серую коробочку, Пашка кинулся бежать. В раздевалке схватил куртку, выбежал в коридор, нырнул в отцовские сапоги и выскочил на улицу, едва не сбив меня с ног. Я шел забрать забытый папашей охотничий билет.

–Ты куда? – закричал я.

– Убивают!!! – проорал брат и заскочил за сарай.

Пожав плечами, я зашел в дом. Мать к тому времени брала верх. Усевшись на тетю Раю, душила ее. Маринка скорчилась возле кресла.

– Валентина Егоровна, ты чего? – удивился я.

– Придушу эту падлу галантерейную! – тяжело дышала мать.

– Это же тетя Рая!!!

– И что? – мать посмотрела на меня. – Будет она меня учить, – мать ослабила нажим, потом встала с несчастной родственницы. – Мужа своего пускай учит!

Гости рыдали на полу, растрепанная мать гордо высилась над ними. Подумав, я кинулся звать отца. После возвращения папаши все долго ругались

– Вить, пускай эта тупая дурында проваливает! – кричала мать. – Ишь ты, надумала меня учить, как мне своих детей воспитывать.

– Валь, это же гости, – неловко мямлил папаша, перекосившись в виноватой улыбке, – ну, погорячились, ну, давайте сядем рядком да поговорим ладком. Разопьем мировую…

– Гости жрут и кости! А эти…

– Валь…

– Если она останется, то уйду я!!!

– Что поделаешь, Рай? – вздохнул отец. – Пора вам, – посадил гостей в машину и отвез в райцентр на станцию.

Оттуда они уехали в Москву к другой сестре – Гале. Больше мы их не видели. Заваривший всю кашу Пашка играл в «Ну, погоди» пока не сели батарейки.

 

 

Рейтинг: +4 Голосов: 4 298 просмотров
Комментарии (51)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика