1-й поединок полуфинала ОК-18

6 февраля 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

                                                                                                     

 

 

Битва на Неве

Олег Рай

 

«Я, жалкий и многогрешный,

недалёкий умом,

осмеливаюсь описать житие

святого князя Александра…»

 

Предисловие:

 

Широко простёрлось княжество Новгородское. Раскинулось оно от Финского залива до самого Белого моря и седых Уральских гор. Высоко над ним вознёсся собор Святой Софии — гордость новгородцев. Сверкал рубином в оправе княжества — Великий Новгород.

Ох, своенравен и ершист этот горделивый вольный град.

 

Назначил как-то князь Ярослав Всеволодович сына Фёдора на сидение в нём. Но отверг его Новгород. Выказал норов, потребовал с князя младшего — семилетнего Александра.

И вот много лет спустя венчались в Торопце, на родине княжны Ростиславы Мстиславны, сын её Александр и Прасковья, дочь князя Брячислава. И тут проявил норов юный князь. Настоял на своём: дважды дали свадебный обед — в Торопце и Новгороде. Выказал юный князь Александр Ярославович почёт и уважение Великому Новгороду, за то избрание.

 

 

1.

 

— Помолчи, Анират, — шёпотом попросила Текуса.

Белобрысая, босоногая девочка-ижорка замерла бельчонком, прислушиваясь к звукам ночного леса. Тишина кралась отовсюду, зловещим мраком окутывая всё окрест. Даже ветер притих настороженно, не решаясь шелохнуть ненароком листочек или былинку, чтобы не нарушить общей напряжённой затаённости.

— Чего застыла? — возмущённо спросил мальчишка. — Зря я тебя взял. Надо было Завида позвать.

— Пошёл бы он с тобой в ночь? Не смеши меня, — девочка опустила на траву ивовую вершу.

— Может и пошёл бы, — неуверенно проговорил Анират.

— Раньше надо было идти, пока солнце не село. Так у тебя всё не по-людски.

— Да я ведь работал. Весь день скотину пас.

— Ну да. Жаль только мать хворостиной разбудила, а так бы ты её до утра пас. Вон обгорел как.

Анират плюнул с досады и сбросил с плеч большую вершу.

— Тихо, не шуми, — зашипела на него Текуса.

— Да мы так с тобой и до утра не управимся, — надулся мальчишка.

Из-за туч медленно выползла полная луна. Голубой неверный свет упал на притаившийся лес и причудливо разрисовал глухими тенями, в глубине которых громко хрустнула ветка. Замершие дети, заголосив, суетливо похватали верши и помчались сквозь заросли в сторону реки.

— Стой, Текуса! Подожди! — взмолился вскоре Анират.

Он бежал из последних сил, задыхался, еле переставляя заплетающиеся ноги, и судорожно сжимал в руках ивовую вершу. Сестра, не слушая причитаний мальца, бежала, задрав подол сарафана, до самой реки. Лишь у воды она остановилась, сбросила на землю снасть и присела, дожидаясь брата. Тот добежал и обессилено повалился на песок, тяжело дыша.

— Давай здесь поставим верши и пойдём домой, — предложила Текуса.

Мальчик согласно кивнул. Здесь на просторе страх не так сильно давил на детские души. Рядом, внушая спокойствие, тихо бежала река. Лунная дорожка призрачно мерцала, ломаясь зигзагами, да рыба, временами, шумно била хвостом по водной глади. Анират взял снасти и пошёл к воде. Пока сестра наблюдала за округой, он возился в реке, ставя метки и основательно закрепляя снасти, чтобы не унесло течением.

В лесу взметнулся раздражённый крик потревоженной птицы, а над речным покоем зазвенел тревогой голос девочки:

— Анират, быстрее шевелись.

— Ну чего разоралась? — испуганно отозвался мальчик.

— Кто-то следит за нами. Я чувствую.

Текуса замерла у самой воды, вглядываясь в черноту леса, таящего неведомую угрозу. Шумно, раскидывая брызги, малец выбежал на берег к сестре. Дети помчались вдоль реки, пытаясь уйти подальше от этого опасного места.

Вдруг впереди за пригорком показались костры. Стреляя в небо снопами искр, они ярко освещали берег, заставленный множеством пёстрых шатров, вокруг которых тенями сновали люди. На реке, взметнув в небо кресты мачт, замерли тёмные силуэты шнеков.

Дети притаились за холмом.

— Кто это? — спросил, заворожённый множеством костров и народа, мальчик.

— Свеи пришли нас убивать, — прошипела Текуса. — Иди за мной и не шуми. Нужно предупредить наших, что враг на Невайоке.

 

Девочка, ухватив за рукав брата, потащила в лес. Осторожно, временами замирая, кралась она вглубь леса, изрезанного глухими чёрными тенями. И вдруг одна из теней отделилась от дерева и вцепилась в мальчика. Испуганный, полный ужаса детский крик разорвал ночную тишину леса.

Текуса бежала, задыхаясь от страха. Словно обезумевшая лань, бежала сквозь кусты, ломая ветки, царапая руки и ноги. Но вдруг замерла. За озиралась. Заскулила по щенячьему, в отчаянии осознавая, что брата нет рядом.

— Анират, — позвала она, в тревожном предчувствии беды. — Ани-и-ират.

Слёзы, двумя дорожками, покатились по грязным щекам.

— Ани-и-ират.

Девочка, дрожа и всхлипывая, крадучись побрела обратно, преодолевая дикий страх.

Вначале она даже не поняла, что происходит. На небольшой прогалине полукругом замерли войны, а перед ними на траве, раскинув руки, лежал Анират. Над ним, стоя на коленях, склонилась серая фигура в капюшоне. В окровавленной руке она сжимала сердце мальчика.

— Ани-и-и-ират, — взвыла Текуса и с разбегу вцепилась в серый капюшон.

Убийца ловко вывернулся, схватил девочку за волосы и повалил на траву. Взметнулась рука с зажатым, как кинжал, крестом. В мертвящем свете полной луны, крест описал дугу и глубоко вонзился в грудь Текусе.

— Вот вам, язычники, святое причастие, — сказал человек в капюшоне.

 

 

2.

 

Кнехт ярла Биргера Эйрик сидел у костра и поглядывал на монаха, старательно смывающего с рук кровь у одного из шнеков. Негромко переговариваясь, войны заканчивали разгрузку и неторопливо разбредались, устраиваясь у костров, где в котлах доходила пшеничная каша с мясом. От соседнего костра слышалась негромкая перебранка.

— Ты видел, как ловко он вырезал им сердца, — спросил Эйрик.

Старик, сидящий напротив, молча ковырял палкой в костре и не счёл нужным отвечать. За свою долгую жизнь Олаф видел всякое. Это Эйрик — мальчишка — способен всему удивляться. Наивный юнец, свято верящий в то, что мир разумен.

— Как же так, — недоумевал мальчик. — Ведь мы целуем этот крест, когда исповедуемся. Разве можно убивать крестом? Я больше не смогу его целовать.

— Ты видел, как молятся наши рыцари-крестоносцы? Преклоняют колено и втыкают перед собой меч. У священника крест — это тоже меч, данный ему Господом. Не тебе, деревенщине, судить о поступках служителя Господа. А если ты однажды откажешься целовать крест, — сказал Олаф. — Тогда монах причастит тебя через сердце, как этих язычников.

Старик захохотал, сотрясаясь всем телом и булькая горлом, будто полоскал его. Обиженный мальчик насупился и отвернулся. Олаф и Эйрик были из одной деревни и потому мальчишка держался поближе к старику. Только вот, характер и подначки старого односельчанина очень не нравились Эйрику. Здорово раздражали несмешные шутки и этот булькающий смех.

— Правда, что теперь это будет наша земля? — спросил мальчик, неспособный подолгу молчать.

— Ярл Биргер сказал, что мы пришли сюда навсегда, — криво усмехнулся Олаф.

— Это хорошо, — улыбаясь своим мыслям, мечтательно проговорил Эйрик.

— Да, — хитро зыркнул на юнца старый воин. — Только сначала, нужно будет вырезать всех живущих на этой земле язычников. Ты же у нас крови не боишься?

Олаф снова затрясся и забулькал горлом, насмешливо глядя на бледного мальца. Все эмоции и мысли мгновенно отражались на простом и грубоватом юном лице. Старика это забавляло. Эйрик снова отвернулся к реке и стал разглядывать шнеки.

— А потом, — не унимался старый. — Нам нужно будет перебить покровителей этих язычников — новгородцев. А еретики Новгорода — это тебе не язычники Ижоры. Крови будет много. Все напьёмся.

 

 

3.

 

Славен великий Новгород своими мастерами изографами и иконописцами. Удивительной красоты светлоликие иконы и фрески украшали гордость новгородскую — Собор Святой Софии. От самой зори до полудня стоял в нём на коленях перед образами юный князь.

«Как быть, — думал князь Александр Ярославович. — Как понять где правда? Ведь как не реши всё равно будешь неправ. Сидеть и ждать, когда придёт подмога и накопятся силы, чтобы выступить против свеев? Чушь. Силы достаточной никогда не будет, так как к свеям тоже станет прибывать подмога. Скоро не одни ливонцы будут здесь, а весь тевтонский орден пожалует на новые земли. Ощетинятся копьями, оседлают дорогу из варяг в греки и не выковырнуть их тогда вовек.

 

Остаётся идти и бить свеев. С кем? Было бы с кем, не ломал бы голову, а пошёл бы не раздумывая. Но не отпустит Новгород дружину со мной, так и будет сидеть, ожидая лучшего времени, а его уже не будет. Увести с собой малую дружину, так там ведь новики да дети боярские, да и ополчения того наберётся с кошкины слёзы. Как тут быть? Как одолеть с ополчением из крестьян и торговых людей, закованных в броню рыцарей, с детства обученных воевать?

А может всё просто — вышло моё время, и Господь решил призвать к себе. Тогда хоть в погреб спрячусь — всё одно, призовёт, и пойду как милый. Отказаться не получиться».

Юному князю, девятнадцатилетнему, не хотелось за кромку. Ведь только семью завёл. Не успел ещё даже распробовать: каково оно быть женатым. Не верила юность, что решил Господь оставить молодую княжну Прасковью вдовой.

 «Неужто, Господь испытывает веру мою? Посмотрит он на меня с неба и скажет: «Нет в тебе, голубь мой, истиной веры, уж больно ты разумен. Взгляни вон на Давида, ведь двенадцать лет было мальчишке, а вышел и встал против воина и великана, когда все мужи великие убоялись. И в чём была сила у этого пастушка? Не в разуме его, а в вере наивной, что правда за его спиной, а значит и Господь его стоит за ним, — так рассуждал юный князь, пребывая на коленях перед образами. — А стало быть: если дал мне Господь испытание, значит, даст и силы его преодолеть».

Даже здесь, в прохладе Святой Софии, были слышны ор и гам народа, бушующего на площади. Новгородцы и дружина князя сошлись перед собором на вече. Горожане резко разделились на тех, кто желал ждать подмоги и на тех, кто готов был немедля идти бить шведов.

Тихо подошёл к Александру архиепископ Спиридон, сопровождаемый монахом.

— Напрасно терзаешь душу свою князь, юн ты и горяч. Смири гордыню.

— То не гордыня, святой отец. Не хочу я славы, а желаю пользы для княжества и для всей Руси. Негоже позволять свеям пустить тут корни и разбрестись по княжеству. Не осилим их тогда, даже с подмогой. Нельзя нам ныне терять время.

— Не дадут тебе новгородцы увести дружину. Видишь, как волнуется народ. Не убедить тебе их. Молод ты.

— Пойду с малой дружиной, — горячился князь.

— Неужто поведёшь отроков и сынов боярских на убой. Да и у самого борода ещё не отросла. Там ведь не в бирюльки играть придётся. Там лыцари ливонские — мужи злые до сечи, — сердился архиепископ.

— Так ведь и сам пойду, за спинами прятаться не стану, а если надо, то и голову сложу.

Видел Спиридон не удержать юного князя, слишком горяч и самонадеян тот.

— Господь с тобой, — благословил он Александра.

— И меня благослови, отче, — выступил из-за спины архиепископа монах. — Пойду и я с ними.

— Пригляди за ним, Павсирий, — попросил Спиридон, осеняя крестом монаха.

 

Многие криво усмехнулись, когда выкрикнул Александр свою младшую дружину. Птицей взметнулся ввысь ломкий голос юного князя:

— Братья! Не в силе Бог, а в правде!

И не дожидаясь никого, отбыл Александр Ярославович с малой дружиной из Новгорода. Те же, кто хотел бить шведов, бросились за ним вдогон.

 

 

4.

 

Густой предутренний туман плотным одеялом накрыл лес. Клубясь вслед лошадям, глушил он звуки и оседал каплями на плечи. Люди двигались среди деревьев, тихо переговариваясь между собой. Лошади временами всхрапывали да позвякивали удилами. Небольшой отряд, из дружинников князя и новгородского ополчения, крался сквозь чащобу.

Юный князь Александр всю дорогу недовольно поглядывал на старого монаха.

 «Ладно ехал бы себе в обозе, — думал князь, раскачиваясь в седле. — Кто-то же должен прочесть заупокойную павшим в бою. Правда, я и сам могу это сделать, но ведь и я могу пасть, тогда лучше, если воинов проводит монах. Однако этот старик, глянь какой неугомонный, взобрался на кобылу. Да ещё и копьё с хоругвью в руках держит. Ни щита у него, ни брони. Горе-воин. Того и гляди, впереди всех поскачет в сечу. Умора».

— Ты охолони малость, Павсирий, — усмехнулся снисходительно князь Александр. — Не лезь в самое пекло. Воев умелых и без тебя хватает.

Монах ехал, отвернувшись и делая вид, будто не слышит.

— Чего молчишь старый? — сердито набычился князь. — Воды в рот набрал?

— А чего мне с тобой лясы точить? — ерепенился монах. — Ты юный и дерзкий, а я старый и мудрый. У тебя своя правда, у меня своя. Хорошо лишь то, что одно, богоугодное, дело будем делать — бить супостата.

Юный князь поёрзал недовольно в седле. Раздражал его этот несговорчивый седой монах.

— Ты клобук-то свой сними да надень шлем, раз уж решил с нами в сечу, — посоветовал Александр.

— А на кой мне твой шлем? — удивился монах. — Мой клобук и есть мой шлем спасения. А крест мой — доспех мой. А копьё моё — орудие гнева господня.

Он поправил на голове вязанную шапочку и накинул капюшон — куколь. Снова ехали молча, думая каждый о своём.

«Не так уж и стар он, — князь искоса поглядывал на хмурого монаха. — Руки вон какие крепкие. В седле не горбится. Сидит как воин. Копьё держит сноровисто, многим ополченцам нечета. Ой, непрост ты старый. Ой, непрост. Бывалый старик. Бывал, значит, в сече».

— А чего ты говорил о правде твоей и моей? — спросил любопытный князь. — Разве она не одна на всех?

— Даже господь триедин, — буркнул монах. — А ты единой правды захотел.

Снова ехали молча, каждый окунулся в свои думки.

— Вот взгляни, — прервал молчание Павсирий. — Вроде мы одно войско, а хоругви у нас разные. У тебя князь на хоругви Пантократор — Спас Вседержитель, у новгородцев на хоругви София — Премудрость Господня, а у меня святой Георгий убивающий змея.

— Всё так, — подтвердил юный князь. — А как же иначе?

— А тогда скажи мне, — заглянул в глаза князю старый монах. — Ты почто идёшь бить свеев?

— Я иду защищать княжество и землю новгородскую, — горделиво глянул на монаха Александр.

— Так оно и есть, — кивнул Павсирий. — На то у тебя и Спас Вседержитель. А новгородцы идут бить свеев за данников своих, за язычников-ижору. У них и Премудрость Господня. Всем господь дал защиту, даже язычникам, не верящим в него. А я вот иду биться за веру нашу православную. И у меня на хоругви Змееборец. Вот и получается: вроде все мы вместе, а каждый идёт за своим.

 

 

5.

 

Луч солнца скользнул по макушкам сосен. Сусальным золотом украсил небо на востоке. Серый туман клубами плыл со стороны реки. Скользнули в нём из леса неясными призраками новгородцы. Побежали молча храня в себе стальную решимость. Лишь земля тихонько дрожала от топота ног, будто предвкушая смерть сотен несчастных. Первый испуганный крик. Натужное кхеканье и удар мечом. Началась бойня на берегу Невы. Брызнула в разные стороны тёплая людская кровь. Взвыли нечеловеческим криком первые раненые. Заварилась крутой кашей лютая битва. Разнеслась над сечей злая брань. Слабых здесь не было. Столкнулись отчаянной храбрости воины…

 

Время шло неумолимо. Скрежетом металла и жалобным воем раненых наполнялась битва. Солнце уже перевалило за полдень, а всё так же неутомимо звенели мечи, трещали копья. Песок, пропитанный кровью, чавкал под ногами словно глина. И начали шведы понемногу теснить новгородцев. Медленно, шаг за шагом отжимали они воинов Александра обратно к лесу. Казалось, чуть и дрогнут ряды русичей.

— Зришь ли своего врага, — вытирая пот с лица, спросил Александр у Павсирия.

— Зрю, — ответил тот. — Вон он мой змей.

Прикрытый стеной охраны из рыцарей-крестоносцев, майстер Эйкхарт из Хоххайма насылал проклятия на новгородцев, высоко над тонзурою вознеся свой крест.

— Я тоже зрю своего, — князь указал копьём на окружённого рыцарями-телохранителями ярла Биргера.

Тот уже давно зазывал князя Александра Ярославовича на рыцарский поединок.

— Знать пришло наше время, — Павсирий осенил Александра крестным знамением. — Иди князь с Богом.

— Господи спаси и сохрани, — прошептал юный князь и помчался на ярла.

Никто не посмел встать на пути у двух поединщиков. Сшиблись они так, что кони присели на ноги. Крепкие оказались у обоих щиты и броня. И стали они кружить, выискивая — куда бы ткнуть.

 

Павсирий тем временем поскакал к монаху и схлестнулся там с охраной. Надёжной оказалась стена из рыцарей-крестоносцев. Ловко они перехватывали Павсирия, не давая приблизиться к своему священнику.

 «Их так просто на козе не объедешь, — кручинился он. — Знать битые воины. Не одну заваруху, видать, прошли эти лыцари. Глупых среди них нет».

Понял монах, что можно сгинуть без толку и отъехал немного. Стал выискивать подходы к своему врагу.

 

Тем временем юный князь изловчился и вбил копьё в глаз ярлу Биргеру, через прорез шлема. Упал на песок сражённый ярл. Метнулись к нему рыцари-телохранители, прикрыли собой и не дали добить. Обхватили со всех сторон тело Биргера и бегом понесли на шнек.

Вскричали радостно новгородцы.

 

И тут будто осенило Павсирия. Приподнялся он на стременах и метнул копьё через головы охранников в грудь майстеру Эйкхарту. Насквозь пронзило тяжёлое копьё хрупкое тело и опрокинуло навзничь. Бросились рыцари к своему священнику.

Павсирий же, оставшись без оружия, поехал посреди сечи и молился, осеняя крестным знамением новгородцев. Многие увидев его, укрепились в вере. И ведомые князем Александром, потеснили понемногу супостатов обратно. И вдруг дали те слабину, многие из них видели, как пал ярл и потому — оставив бой, бросились спасаться на шнеки. Погнали тогда уже новгородцы шведов. Били смертным боем, не щадили никого.

 

А солнце уже закатилось за сосны и сумрак стал опускаться на землю.

Из-под груды тел осторожно поднялся ошеломлённый мальчик. Павсирий подъехал к нему и спросил:

— Ты кто?

— Я Эйрик, — ответил юнец. — Воин ярла Биргера.

— Держись за стремя, воин, — усмехнулся Павсирий. — Бо посекут тебя разгорячённые новгородцы.

Так вдвоём и отправились они по берегу, заваленному порубленными телами.

 

От леса прилетела ворона и, громко каркнув, опустилась на труп. Обломок копья торчал у того из горла. Голова была повёрнута и широко открытые, остекленевшие глаза пристально смотрели на мальчика. Это был Олаф.

— Не соврал ярл Биргер, — тихо сказал Эйрик. — Многие остались тут навсегда.

 

 

Послесловие:

Велика была та победа. Надолго отвадили шведов от земли княжества новгородского. Восславили все юного князя Александра Ярославовича и прозвали его Невским.
Но уж больно своенравен и спесив Великий Новгород.
Показалось вольному граду, что возгордился юный князь той победой. И указали новгородцы ему на дорогу из города."

 

 

 

Размышляя о жизни и судьбе

Иван Морозов

 

Поезд набирал скорость. Виктор лежал на верхней полке плацкартного вагона и не мог уснуть. Мерный перестук колес, и легкое покачивание вагона настраивали на размышления. Он перебирал в памяти события последних двух месяцев, связанных с вынужденным переездом сестры с мужем, и думал:

«За что им такое наказание? За какие грехи, такие муки?»

Ведь на их поколение и поколение родителей выпало большое количество бед и лишений, революция и Гражданская война, голод и разруха, затем новая, более страшная война, и снова голод, разруха и восстановление колхозов.

Все трудности жизни дети делили с родителями и видели, с каким трудом достается кусок хлеба. С ранних лет они были участниками всей жизни семьи, и разделяли вместе с взрослыми и радость, и горе. Они знали «почем фунт лиха» и привыкли ценить этот «фунт», привыкли уважать труд и уважать старших по труду — родителей.

Они трудились всю свою жизнь, до тех пор, пока не начали разваливаться колхозы. С их развалом положение в корне изменилось. В результате крестьянская семья перестала быть производственной единицей. Молодежь, потеряв работу и, не видя впереди ни каких перспектив, начала уезжать в города. А вслед за молодежью потянулись и взрослые. Целыми семьями вынуждены они покидать родные места, бросать дома и годами нажитое хозяйство, а на новом месте все начинать сначала. Пустеют села, зарастает бурьяном кормилица земля.

Почему все это происходит, и от кого зависит? От государственных политиков или от самой жизни, которая развивается по каким-то своим, иной раз, противоречивым законам? А может быть — судьба? Но, почему она такая разная? Одним дает все блага земные, а другим посылает тяжкие испытания.

Например, судьба самого Виктора. Почему его личная жизнь сложилась именно так, как сложилась, а не иначе? И кто в этом виноват, судьба или обстоятельства?

Как утверждал Григорий Медынский, что обстоятельствами является та окружающая среда, в которой человек живет и прокладывает свой жизненный путь. Эти обстоятельства могут возвысить его, укрепить веру в себя, свои силы и подтолкнуть вверх, к прекрасным целям и делам. Но могут и унизить, притупить высокие порывы, толкнуть вниз. Задача каждого человека в том, чтобы стать выше обстоятельств, и при необходимости ломать и менять их.

Все, что происходит с человеком, является непрерывной цепью связей и случайностей, которые всегда закономерны и последовательны. Таков закон жизни. Но если в жизни все закономерно значит, есть возможность предвидеть и предсказывать судьбу?

 

Однажды в городе Россошь, к Виктору подошла старая цыганка и предложила погадать. Чтобы быстрее отвязаться от нее, он протянул руку. Цыганка взглянула на его ладонь и, погасив приветливую улыбку, проговорила:

— Не могу порадовать тебя, красавец. Вижу, судьба готовит для тебя тяжелые испытания. Ближайшее время будь особенно осторожен, иначе жизнь твоя будет тяжелой.

Она ушла, даже не взяв денег.

 

Встреча с цыганкой была летом, а осенью с ним случилась страшная трагедия. Как понимать слова старой цыганки? Как случайное совпадение, или предсказание? Если бы встреча с цыганкой была единственной, то можно было подумать, что это совпадение. Но, как выяснилось, была еще одна встреча, о которой он узнал недавно, из рассказа сестры.

Оказывается, очень давно, когда Виктору было лет восемь, к ним в дом зашли цыгане, которые в то время ходили по деревням, собирая милостыню. Мама накормила их, и кое-что дала в дорогу. Одна из цыганок в благодарность за хорошее гостеприимство предложила погадать на тебя.

— Мама согласилась, а затем всю жизнь жалела об этом, — рассказывала Зина. – Цыганка сказала ей, что в будущем тебя ожидает страшная трагедия и, увидев, как расстроилась мама, утешила тем, что ты справишься со всеми невзгодами и станешь хорошим семьянином.

 

Как ни горько признавать, но цыганки оказались правы, предсказав Виктору трудную жизнь, которая после трагедии, сделавшей его инвалидом, превратилась для него в вечные проблемы, задачи и поиски. Решенные и завершенные, они рождали новые, более сложные проблемы. Эти проблемы превращались в видневшийся впереди горизонт, к которому он упорно шел, но достичь не мог.

Ему приходилось решать не только главную задачу, стать полноправным членом общества, но и выполнять еще множество других мелких дел. Его жизнь была насыщенной и плодотворной, но она была бы еще плодотворней, если бы, решая свои задачи, он не сталкивался с препятствиями и трудностями, возникавшими на каждом шагу, с которыми постоянно приходилось вступать в борьбу. Но, как ни странно, в этой борьбе Виктор видел смысл своей жизни.

Недаром русская поговорка гласит: «Человек – сам себе мудрец и счастью своему кузнец». Другими словами, человек сам выбирает жизненный путь и строит свою судьбу – сам, и никто больше. Каждый должен чувствовать перед обществом ответственность за свои дела и поступки, должен познавать окружающий мир и познать самого себя.

Виктор пытался познать себя, и, в конце концов, решил, что познать себя так же трудно, как и окружающий мир. А, придя к такому выводу, понял, что человек является крошечной частичкой на поверхности бурного потока жизненной реки, потери которой никто не заметит.

Но если жизнь – река, то человек в ней пловец. И от того, как он плывет и куда, зависит его жизненный путь. Необходимо много работать, страдать и любить, искать и рисковать. Дело тяжкое, но вполне преодолимое.

У Виктора не было озлобленности на судьбу, людей и на жизнь. Не огорчало его и приближение старости, так как понимал, что старость – не только дряхлость и бессилие, но еще и накопление жизненного опыта, когда с каждым прожитым годом ум становится трезвее и рассудительнее, что является лучшим сокровищем человека.

Да, земное путешествие подходит к неизбежному концу, который неумолимо приближается. Отходятся ноги, отработаются руки, насмотрятся глаза на земную суету, отработает свой срок сердце и наступит бесчувственное одиночество, которое называют вечным покоем. И никто не знает, правильно он жил, или нет? Не знал этого и Виктор. Только чувствовал, что за всей его жизнью, за всеми радостями и горестями стоит великая сила, которую надо благодарить за то, что она с ним делает, потому что эта сила — жизнь, законы которой не только суровы, но и справедливы. А мудрость жизни заключается в том, чтобы принимать мир таким, каков он есть. Его не надо дробить на части, так как теряется смысл целого, хотя сама жизнь и есть это целое, где все связано и не может существовать одно без другого.

 

Так за размышлениями ночь пролетела незаметно. Поезд, приближался к Москве, блестя в лучах солнца влажными, от утренней росы, вагонами.

Семья встретила Виктора с радостью. Они соскучились без него, особенно внуки. Внучка обняла дедушку, целуя его в колючие, покрытые небольшой щетиной щеки, а маленький, трехлетний внук, с криком:

— Деда плиехал! – дергал за брюки, стараясь обратить на себя внимание.

Да и Виктор соскучился без них, соскучился до такой степени, что почувствовал, как, против его воли, увлажнились глаза. Он радовался тому, что вновь оказался дома, в кругу любимой семьи, что ему вновь придется окунуться в семейные заботы, проблемы и трудности. Но, как известно, счастье и состоит в том, чтобы идти наперекор этим трудностям.

Его борьба, со своею собственной судьбой, за право и место в жизни, подходит к завершению. В этой борьбе он вышел победителем, добившись всего, чего хотел. А самое главное его достижение, это семья. У него есть жена, прекрасной души человек, есть взрослая дочка, хороший зять и, радость всей его жизни, — внуки. Что, собственно, еще человеку надо? Он счастлив сам, и счастлива его семья. А ради всего этого стоило жить, бороться и побеждать.

Рейтинг: +3 Голосов: 3 138 просмотров
Комментарии (10)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика