11-й поединок отборочного этапа ЛК-18

2 июля 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Сказка для двоих

Велислава

 

Серый холодный снег налепляется на стекло небольшого окна, с любопытством заглядывая внутрь. Хмурое ночное небо подсвечивается желтушными глазами фонарей и давит на землю, словно желая с нею слиться.

Здесь никогда не выключают свет. Лежу с закрытыми глазами и чувствую, как здание, уставшее за день, с облегчением вздыхает и чуть заметно раскачивается, убаюкивая своих жильцов. Если открыть глаза — увижу тусклые серые стены и тревожно мерцающий огонек дежурной лампочки, светящей как-то шепотом, но все равно беспокоящей находящихся здесь людей.

Воспоминания… Пожалуй, все, что осталось из прошлой жизни. Пальцы слегка шевельнулись, будто бы ощутив под собой клавиатуру старенького компьютера, стоявшего у окна в нашей однокомнатной квартире. Я вроде неплохо писал, писал сказки для нее, а она светло улыбалась, глядя на меня своими удивительными серебристыми глазами. И всегда с детским восторгом прочитывала очередную зарисовку, а потом откидывалась в кресле, прикрыв глаза и улетая в свой мир мечтаний. Может быть, и мне в этом мире находилось местечко...

 

А потом… Все прекратилось в одно мгновение. И никто до сих пор не может сказать, почему она ушла. Лишь на небе загорелась чистая ясная звездочка. Звездочка, которой сейчас не видно и на которую я любил смотреть, пока меня не забрали сюда.

Серые стены небольшой комнаты словно душат воздух, сжавшийся здесь в настороженный комочек. Лучше не открывать глаза, не видеть… Зачем видеть, если уже никогда не встретиться взглядом с ее чудесно красивыми глазами?

Мне показалось, что воздух вдруг наполнился ароматом новогоднего снега и чего-то еще, до боли знакомого и родного. И чья-то прохладная ладонь коснулась моего лица, прикрывая глаза.

— Не смотри, еще слишком рано, — тихий шепот. Ее шепот и едва уловимый запах ее любимых духов.

— Мне подарили крылья, — она наклонилась так близко, что я ощущал легкое дыхание, замерев, боясь, что она исчезнет.

— А я стану твоими крыльями, ты только не забывай… — шепот растворился в ночной тишине.

Я открыл глаза. Никого нет, лишь едва заметное серебристое сияние наполняет комнату. Проваливаясь в темноту, успел прошептать ее имя.

***

 

— Как его состояние?

— Ухудшается. Перевели в реанимацию.

— Не дайте ему уйти...

****

 

Снова ночь. Я почти не ощущаю своего тела. Лишь необыкновенную легкость и душевный подъем. Где-то рядом попискивают какие-то приборы. Открыв глаза, практически не дышу, боясь разбудить спящий воздух. Она обещала прийти...

Прихожу в себя от легкого прохладного поцелуя и открываю глаза. Стоит, улыбается, протягивая мне свою маленькую ладошку. Тихо смеется и произносит серебристым голосом:

— Я обещала вернуться.

Беру ее ладонь и прижимаю к своей щеке, пытаясь сдержать слезы. А она чуть заметно хмурится, знаком показывая, что пора бы идти. Замечаю за ее спиной два прозрачных крыла.

Она прижимается ко мне и шепчет:

— Помнишь? Совсем как в твоей сказке.

Мы держимся за руки, а серая комната начинает исчезать, закутываясь в дымку. Я этого не вижу, потому что смотрю только в ее серые глаза с темными звездочками. И что бы ни было дальше — мы теперь вместе навсегда.

 

 

 

Солдат шел домой

Элеонора Тарлыкова-Шестак

 

Солдат шел домой, оставив за спиной не одно сражение. Вдоволь он повидал смертей друзей, нанюхался пороху, наслушался свиста пуль, которые и его не раз задевали, но Бог его всегда хранил.

И вот теперь он шел домой, да только терялся в догадках, что же сталось за столько лет с его родными – близкими? Живы ли еще мать с отцом?

Он был последышем, самым младшим из четырех братьев, ему выпало и ответ держать перед Родиной и царем, и ведь все выдержал!

Много мыслей теснилось в голове у солдата, пока ноги брели к родным местам. Чем ему дальше заниматься? Вроде бы и не очень стар, и сила есть в руках да ногах, несмотря на то, что пробился в черных кудрях седой волос. Он был не прочь и косу в руки взять, и за плугом пойти, мог, где и умом пригодиться: от нечего делать, выучил его один офицер в госпитале грамоте. Может кому приказчик, али счетовод спонадобится? Ведь не для пустого же дела живой остался? Для чего – то Бог его сберег.

По молодости лет был он парнем завидным, задиристым, девки не раз жгучие взгляды в его сторону бросали. А его сердцу мила была русоголовая Любаша, неговорливая, белолицая, да голубоглазая. С другими он шутки шутил, песни пел, а подле нее робел, слова путного вымолвить не мог. Но как узнал, что в скорости в рекруты идти, запечалился. Вечером поздним подкараулил Любашу у крыльца, сам зарделся алой лентой, но все же, признался, что мила она его сердцу, и кабы не рекрутчина, заслал бы он сватов.

Припомнился этот вечер солдату, будто наяву. Вот бы Любаша свободной была, вдовицей, или девой старой, женился бы он на ней, не думая.

За воспоминаниями, да думами дорога бежала скорехонько, вот и показалась на пригорке околица родного села, окрашенная лучами заходящего солнца.

Шел солдат по родным улицам, навстречу ему попались парни с гармошками, да девки, в цветастых платках, и саму ему захотелось песню затянуть, и показалось, что не с войны домой идет, а как бывалочи с гулянки.

Родительский дом признал он сразу, сердце радостно екнуло, крепкий дом, с новыми высокими дубовыми воротами. Лаем залилась собачонка в ответ на стук ночного гостя. Дверь открыл хозяин, старший брат, весь седой, с легкой паутинкой морщин, но все еще сильный, жилистый. Открыл и охнул, а потом сдавил солдата в объятиях. На шум выбежала вся его семья от мала до велика. Он велел жене да снохе стол накрывать, а сыну за двумя дядьками бежать. Не чаялись родственники живым солдата увидеть, мать крепко за него молилась и другим строго наказывала, только вот сама не дождалась.

Братья между собой жили ладно, хозяйство крепкое вели, мельницу с маслобойней держали, так что и солдату дело будет. Последним пришел с женой средний брат, солдат как их увидел, так весь и обомлел, то была его Любушка, не сгорбилась она, не сморщинилась от работы и родов. Коса русая, точно корона голову вокруг обвела. Занозой сидела она в сердце солдата.

День проходит, другой, третий. Солдату и не верится, что штыком рубился, помогает он братьям, с племянниками возиться, только Любушка все равно из ума не идет. Она и сама то приметила. Однажды вечером, когда сидел солдат на завалинке и папироску курил, села Любушка рядом, сделала вид, что семечки грызет, а сама тихонько шепчет:

-Не сердись, дружок ни на меня, ни на брата. Я ж за него пошла, что с тобой он крови одной, волосом как ты черен, в плечах широк. Мы тебя в семье всегда почитали-помнили, ты ведь заступником нашим был, и сыночка своего в честь тебя назвали.

Солдат головой поник:

-Разве можно тут сердиться, Любушка. Я и сам не ведал, что домой вернусь, сколько раз со светом белым прощался. Но и ты не обессудь, как любил тебя, так и люблю!

Неделя прошла, другая, третья. Маятно солдату весь день было, что делать не возьмется, все из рук валится! Старшая сноха его перекрестила, и спать раньше отправила.

А во сне увидел солдат свою Любушку в красной кофте, в красной юбке, да в красном платке. С лентой красной бежала она по невидимой лестнице в небо.

Как от толчка проснулся солдат, вышел во двор прохлады ночной глотнуть, а за огородами на соседней улице шум раздался, паленым потянуло. Наскоро обулся солдат и прямо в исподнем побежал на шум. Беда приключилась великая! Загорелся Любушкин дом! Народ стал кругом собираться с ведерами да батогами. А солдат ринулся внутрь, вынес детишек, вывел чуть живого брата, Любушку свою обморочную до крыльца донес, но тут на них балка обвалилась. Любушка хоть и ушибленная была, но в себя пришла, а вот солдат очнуться уже не смог.

 

Рейтинг: +3 Голосов: 3 278 просмотров
Комментарии (14)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика