1-й поединок 3-й тур 6-я группа

3 ноября 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Смертельная доза любви

Надежда Меркулова

 

Марина очнулась от забытья. Вот уже несколько недель она почти не спала, проваливалась в небытие, как сейчас, очнувшись, вновь возвращалась в тягостную безысходность. Бесконечная череда черных дней, ночей ли? Она уже давно запуталась во времени. Да и к чему ей это? Что ей оставалось – воспоминания, недолгие воспоминания. А что потом? Об этом думать не надо!- запретила себе Марина. Лучше уж воспоминания…

Первая экспедиция на Марс, она в числе двадцати отобранных счастливчиков: тринадцати мужчин, семи женщин. Закончен тяжелый курс подготовки, она его выдержала, смогла! Доказала всем, что что-то стоит. И было ради чего. Они – герои, их лица на всех экранах, на первых полосах новостей, им жмут руки первые лица государств, их биографии издаются немыслимыми тиражами, их обожают, им завидуют, их имена знает вся планета! Тогда ей казалось, что даже возможная (вполне возможная) гибель экспедиции на Марсе оправдана в сравнении с обрушившимися на них славой и почестями. Им говорили, что это полет в один конец, что возврата не будет. Но и это казалось не важным! За их полетом, высадкой на красную планету, за их жизнью там будут следить миллиарды людей на Земле, они – первопроходцы, гордость планеты.

Боже, им даже не удалось долететь до Марса! Она так и не поняла, что случилось. Внезапное сияние, возникшее как будто из ниоткуда, яркое, его было видно сквозь веки закрытых глаз, стремительно надвигающееся на нее нестерпимо яркое сияние. Она даже не успела ничего сделать. Ее спасла моментально сработавшая автоматическая система закрытия шлюзов между отсеками космического корабля. Мгновение, и сияние осталось снаружи, отделенное от ее отсека многотонной титановой крышкой входного люка. Что стало с остальными членами экспедиции, она не знала.

Сначала ее мучила мысль, выжил ли кто-нибудь еще, как с ними связаться? Когда стало ясно, что немедленная гибель ей не угрожает, она пыталась что-то придумать, включала внутреннюю связь и звала, звала выживших, срываясь на крик, рыдая в голос, орала в микрофон до хрипоты: SOS, есть кто-нибудь, ответьте! SOS! В безрассудной надежде, сбивая в кровь кулаки, стучала по крышке люка, отделившего ее от остального корабля. Страшное, ни с чем несравнимое отчаяние, сводило с ума! Корабль молчал. Бесконечная и всепоглощающая Космическая Тишина. Марина тихо засмеялась: последнее, что она услышит в своей жизни, будет тишина. Смех внезапно перешел в истерику. Марина съежилась, крепко обхватила руками колени, пытаясь успокоиться, сдержать бившую ее нервную дрожь. С трудом ей удалось остановить нараставшее в глубине ее существа чувство ужаса, страха одиночества. Только не сойти с ума, только не сойти..- повторяла и повторяла Марина, все крепче цепляясь за саму себя – больше ей уцепиться было не за кого. Эта мысль, пришедшая ей в голову, как – то успокоила, помогла. Безразличие — вот, что спасает ее уже несколько недель. Полное безразличие к участи погибших членов экипажа.

Она выжила. Космический корабль по-прежнему летел в пространстве на огромной скорости, летел куда-то, но вряд ли на Марс. В иллюминаторе сплошная чернота и звезды, крупные, как шарики пинг-понга, звезды. Они не сияют, как на Земле, они просто висят. Оно и к лучшему, что не на Марс, посадить корабль ей не суметь. Она оказалась запертой в камбузном отсеке, хоть от голода не подохнет. А рубка, пульт управления остались там, за дверью титанового люка, да она и не справилась бы в одиночку с посадкой космического корабля.

Ее Вселенная здесь, на тридцати кубических метрах отведенного ей жизненного пространства. Марина горько усмехнулась – еда, вода имеются, а что с воздухом? С воздухом у нас хана. Очистители еще работают, но воздух становиться все более спертым, дышать с каждым днем труднее. Видимо, система жизнеобеспечения корабля перевела снабжение отсека воздухом на замкнутый цикл; воздух, конечно, очищается, но притока кислорода нет, углекислого газа накапливается все больше и больше. Как-нибудь она забудется и … уже не очнется. Легкая смерть. Смерть! Господи, я так молода, я так хочу жить! Жить! — Марина закрыла лицо руками, крепко прижимая ладони к глазам, — Нет, не думать, нельзя. Надо чем-то отвлечься. Чем?

Марина оглядела отсек: шкафы с продуктами, напитками и водой, индукционная печь, стол, пара кресел, в которых она проваливается в забытье. И иллюминатор с внешней стороны отсека. Чем же отвлечься… Звезды! Они притягивают взор, они живые, не мерцают, но пульсируют. Даже с немыслимых расстояний, отделяющих их от Марины, она ощущает колоссальную энергию звезд. Какие жестокие и безжалостные звезды! Марина подошла к иллюминатору вплотную. К счастью, магнитное поле действует, ей не приходиться плавать по отсеку в невесомости. Умирать буду с комфортом, — подумалось ей. Нет, надо отвлечься! Пусть звезды! Они притягивают взгляд, завораживают…

Закрывая звезды, в иллюминаторе показалась голова юноши. Да, да, Марина так и подумала – юноши. Прекрасная голова прекрасного юноши. Синие-пресиние глаза, белокурые волосы да плеч, ямочка на подбородке, а какие плечи… Он улыбается, кивает ей, что-то показывает – похоже, просит разрешения войти…

У меня начались галлюцинации, — отрешенно подумала Марина, — Это от недостатка кислорода. Я умираю, во сне. Какой хороший сон. Марина кивнула прекрасному юноше, приглашая его в отсек. Лицо юноши исчезло из иллюминатора, Марина прилипла к остеклению, пытаясь разглядеть, куда он делся. Сзади Марины раздалось легкое деликатное покашливание. Резко обернувшись, Марина увидела сидящего в кресле красавца.

— Здравствуй!- сказал прекрасный юноша низким, с хрипотцой голосом, — Меня зовут Ангел, а тебя – Марина.

— Здравствуй, — машинально ответила Марина, — приятно познакомиться.

Ангел мило улыбнулся – Ну, как ты? – Я, ничего, а как ты?

— У меня все в порядке. Почему ты не спросишь, зачем я пришел?

— Зачем ты пришел? — послушно повторила Марина.

Все происходящее совершенно сбивало с толку, но не удивляло, ничуть. Она умирает, у нее галлюцинация, которая с ней разговаривает. Видимо, так и надо. Раньше ей умирать не приходилось, сравнить не с чем.

— Нет, нет, ты не умираешь, — засмеялся Ангел, — еще не сейчас.

— Так зачем ты пришел? – Марину разговор заинтересовал, — Ты мне снишься, да?

— Пусть будет, что снюсь. А пришел я, чтобы поддержать тебя. Здесь, в отсеке, тебе страшно и одиноко, ты сильно горюешь, страдаешь и плачешь. Я буду с тобой до конца,  утешу, утру  слезы, развеселю и успокою.

— Развеселишь?! – все это казалось Марине настолько абсурдным, что она невольно отвлеклась от тяжелых дум, всецело занятая разговором с призраком. Да, да, это призрак или как там называют тех, кто приходит во сне?

— Видение, их называют видение, — подсказал Ангел, — ты можешь также называть и меня.

— Ты читаешь мои мысли? – встревожилась Марина, — А, впрочем, ты же у меня в голове. Похоже, я сама с собой разговариваю.

— Нет! — возмутился Ангел-видение, — Я – это я, а ты – это ты. Мы разные. Я мужчина, ты – женщина. Хочешь, докажу?

— Докажи! – включилась в игру Марина. Впервые за многие недели ей стало легче, и она улыбнулась.

Ангел подошел близко-близко, его губы осторожно коснулись щеки Марины, переместились ниже, к уголку рта, нежно поцеловали в губы… Марина глубоко вздохнула, расслабляясь, стянувшее ее страшное напряжение мягкой волной опустилось  в ноги, ушло в пол… Сама не зная как, Марина подняла руки и погладила  широкие плечи Ангела, обняла его крепкую, такую мужскую, шею и вдруг страстно, в порыве, приникла к его губам, впилась жадным поцелуем. Позабыв все на свете, они стояли и целовались, как одержимые, одержимые внезапно нахлынувшим любовным томлением. Языки их играли, сплетаясь и расплетаясь; вжимаясь, всасываясь губами в губы, они  вдруг со всхлипом переводили дыхание, когда не дышать уже  не было мочи, и вновь впивались в губы друг друга, терзая и кусая, облизывая и лаская их.

Влечение, зародившись в поцелуях, жаром стекало по их телам, горяча кровь, ненасытной дрожью отзываясь в членах. Им уже мало стало поцелуев, хотелось руками, кончиками пальцев почувствовать плоть друг друга. Слегка отстранившись – полностью разомкнуть объятия было немыслимо – они срывали одежду свою, партнера, стремясь как можно скорее освободиться от ее оков, приникнуть кожей друг к другу, всем телом своим впитать запах другого, столь желанного тела. Взаимные ласки становились все требовательнее, все ненасытнее. Лаская, их руки сжимали, тискали, гладили, теребили все и вся, не оставляя на телах любовников ни одного не исследованного уголка. В самые потаенные местечки добрались шаловливые пальцы, а там их уж ждали, там перед ними раскрывались – распускались, изнемогая от неги сладострастия, вырастали  прекрасные цветы наслаждения.  Страсть кипела в жилах, от взаимного влечения изнемогали тела  – им уже казалось невозможным быть вне друг друга. Непреодолимая сила требовала слияния, единения тел, могучей  силе той нельзя было воспрепятствовать. Потаенные места соединились, тела пришли в движение, медленно разгоняя и учащая ритм страсти, наслаждение потекло по членам, туманя головы, выключая разум. Совместное, слившее их движение то убыстрялось -  тела рвались навстречу друг другу, вожделение отдавалось порочными чавкающими звуками совокупляющихся тел; то движения любовников замедлялись, растягиваясь во времени, становились изощренными, виртуозно отыскивая точки получения  наибольшего сексуального удовольствия внутри переплетения тел, легкое прикасание к которым открывало новые, неведомые доселе переливы страсти. Мгновенное узнавание, жадный вдох, и долгий прерывистый выдох слившихся в судорожном поцелуе губ. Новое круговое движение чуть приподнявшегося Ангела, нежная требовательная ласка Марининых рук, и протяжный совместный стон как подтверждение сладостности  ощущений. Замкнутый круг движений все быстрее  раскручивал возносящуюся спираль плотского сладострастия, пик наслаждений поднимался до боли, до ярости — стоны вырывались из распухших, истерзанных губ, руки грубо  впивались в тела, члены друг друга. Тела любовников замирали на мгновение, отдаваясь сладости боли, и вновь начинали стремление  к вершинам  новых ощущений, утопая в нахлынувшей волне вселенской похоти.  Сознание туманилось, время остановило свой бег, вся жизнь  сосредоточилась на кончиках взаимных соприкосновений, и вот уж не стало мочи терпеть, из потаенных глубин поднималось, нарастало изначальное и огромное, как мир, наслаждение.  Вмиг, в пароксизме страсти, выгнулись и затрепетали переплетенные тела любовников, застыли, сведенные судорогой наслаждения, и на них и в них обрушился могучий поток экстаза, возносящий к вершинам сладострастия, полностью отключающий сознание…

 

Марина медленно приходила в себя. Пережитое еще ощущалось каждой клеточкой тела, вибрировало в самой глубине сокрытого женского лона. Несказанное удовлетворение медленно проникало в сознание, втекало в самую душу изощренно и полностью  использованной плоти. О, Боже, такого она не испытывала никогда в жизни! Она повернула голову. Лежащий рядом Ангел ласково улыбнулся, придвинулся и легчайшим, почти невесомым, поцелуем коснулся ее губ. Бесконечно счастливая Марина улыбнулась в ответ, прижалась к Ангелу, поуютней устраиваясь у него на груди, тихо вздохнула и закрыла глаза, погружаясь в долгожданный сон.

Ангел лежал рядом, обнимая земную женщину, и тихонько поглаживал ее плечо, убаюкивая засыпающую красавицу. Вот и заснула. Крепко спит, легкая смерть придет к ней во сне. Еще несколько минут, воздуха в отсеке космического корабля почти не осталось. Ангел ждал, нежно вглядываясь в лицо Марины. Дыхание ее все учащалось, губы раскрылись в тщетной попытке вдохнуть уже несуществующий воздух, грудь поднялась и тут же опала, судорожно дернулась рука, дрогнули веки глаз, но уже не открылись – последний чуть слышный выдох, и голова женщины откинулась на сторону, тело мгновенно расслабилось, жизнь ушла из него.

Ангел отодвинул от себя мертвое тело, поднялся и приступил к последнему ритуалу, определенному обычаями планеты Земля, с которой прилетела Марина. Он обмыл  и одел ее, уложил тело на пол, скрестив руки на груди умершей. Несколько секунд печально постоял в задумчивости: если бы не он, Марина прожила бы еще сутки, медленно задыхаясь от недостатка кислорода в воздухе. Ее ожидала жуткая агония – рефлекторные попытки вдохнуть перенасыщенный углекислым газом, спертый воздух камбузного отсека, рвущие горло руки, вылезающие из орбит глаза, рвота и страшные  судороги умирающего тела.

Он избавил ее от страданий. Женщина умерла счастливой, до дна выпив преподнесенную им смертельную дозу любви. Отдавая дань памяти усопшей, Ангел прошептал чуть слышно: Покойся с миром.

 

 

 

Мужики и шутки

Александр Русанов

 

Мужчины? Шутки? Хорошая тема. А с чем любят шутить мужики больше всего? Со смертью, конечно. Эта серьёзная дама очень не любит юмор и всегда отворачивается от тех, кто над ней подтрунивает. Потому, и жив пока ваш покорный слуга.

Самый доступный способ поздороваться с этой мамзель — зимняя рыбалка. Каждый год это развлечение обеспечивает работой огромный штат спасателей и поставляет материал для средств массовой информации. МЧСовцы давно знают в лицо почти всех безголовых рыбаков, и снимая очередной раз со льдины, дружески пожимают им руку, справляясь, как прошёл год и как дела в семье.

В этот день мы ловили на Ладоге окуня. Приехали двумя компаниями по четыре человека, на двух снегоходах с санками. До Нового года оставалось несколько дней, и по этому случаю, погода решила немного порадовать Питерцев. Солнышко и минус восемь вселяли надежду на хорошую рыбалку. Только вот Ладога не всегда согласна с мнением погоды, уж больно своенравная дама.

С утра клёв был … никакой. Поиски окуня длились уже пару часов, но результат пока приводил в уныние, когда позвонили со второго снегохода и сказали, что нашли. По навигатору до них было всего восемь километров, для шустрой Ямахи, каких-то семь-десять минут лавирования в торосах. Мы быстро собрались и полетели. Я ехал в санках. Через пару минут машина вырвалась на ровное поле и начала набирать скорость. Проскочив ровный участок, мы опять покрутились в полосе ломаного льда и увидели почти круглую белую поляну. Двигатель заурчал, набирая обороты, и наше свидание с серьёзной мадам началось.

Кто мог знать, что под нами только вода, покрытая коркой в несколько миллиметров и припорошенная снегом. Да и проскочили бы мы на скорости этот участок, коли жрали бы поменьше те двое, что сидели в прицепе. Почти на середине двухсотметрокого пятака, санки неожиданно клюнули лыжами вниз и начали плыть, а не скользить по поверхности. Мы бы и тут могли проскочить, но водитель испугался и сбросил газ. Ладога улыбнулась и тихо схавала машину. Четыре дурака порскнули от полыньи. Тут надо отметить, что Смерть тоже решила проявить чувство юмора и подсунула нам льдинку, диаметром пять метров и толщиной в несколько сантиметров, видимо, решив поиграть с нами. Глупая баба, мы же русские, и нам нельзя давать шанс.

Стоять на этом блюдце было нельзя. Лёд пробивался даже пальцами рук и ног, когда мы пытались ползти, проверяя размеры нашего плавсредства.

— Мужики, вроде приплыли. – Весело заявил Коля, водитель снегохода. – Только не вставайте, лежим плашмя, иначе эта скорлупка не выдержит.

— И чего мы баб не взяли? – Сказал я, утоляя жажду молодым снежком. Благо лежал мордой вниз. – С ними лежать веселее.

— Не трави душу. – Вступил в разговор Олег, медленно переворачиваясь на спину. – Только баб сейчас не хватает, чтобы сирену включить.

— Мужики, а водка-то всплыла. – Удивился Владимир. – Вон плавает в полынье от снегохода.

— Я сейчас сползаю. – Радостно вызвался я. – Там и термос рядом плавает.

— Саня, брось фигнёй маяться. – Попытался урезонить меня Николай. – Там же только снег на воде.

— Фигня, скорпион — водный знак, да и не тонет г…. – Успокоил я его. – Скучно просто лежать. Да и самый лёгкий я из всех.

Медленно развернувшись головой в сторону полыньи, я начал потихоньку прощупывать толщину льда, протыкая его пальцами и подтягивая тело вперёд. Вот никогда не думал, что корочка, толщиной всего в полтора сантиметра, может удержать распластавшуюся тушу весом в девяносто килограмм. А может, и действительно — г… не тонет. Подползти к самой воде не удалось, дальше был только снег, но я тихонечко пошевелил рукой, и образовалась дорожка. Ласково подгребая кистями рук, я пригласил всплывшие предметы проделать оставшийся путь самостоятельно. Первым откликнулся термос. Лениво покачиваясь, он начал приближаться, а за ним двинулась и литрушка водки. Через несколько минут я катанул по льду назад ёмкость с горячим чаем, а ещё через минуту — и горячительное для души. Пятиться задом было намного труднее. Лед предательски потрескивал и прогибался при каждом движении. Сзади слышался тихий мат в мой адрес и сожаления о том, что в термосе всего один стакан. Хорошо, что я по гороскопу дракон. Именно, навыки рептилии помогли преодолеть несколько метров до спасительной площадки, где можно было лежать, не боясь провалиться.

— Чего дальше-то делать будем? – Спросил я, ложась на бок и принимая удобную позу. – Может в МЧС позвоним?

— Я уже позвонил. – Ответил Николай. – На вертолёте сюда лететь нельзя — нас просто утопит потоком от винтов, а мыльницы на воздушной подушке у них рядом нет. Они обещали через пару часов подогнать её из Кировска.

— Тогда давайте обустраиваться. – Заявил Олег. – Похоже, нам здесь куковать долго.

— Ты только не дрыгайся сильно. – Засмеялся я. – Если твой центнер с гаком начнёт активно шевелиться, то эта сосулька может и рассыпаться. Тогда и куковать не придётся, булькать будем. Я самый лёгкий, мне и укреплять льдинку.

И началась работа. Термос прошёл по рукам, и все получили порцию согревающего напитка. Пустая ёмкость вернулась обратно, и я, расколупав небольшую дырку в льдине, начал черпать оттуда воду, разливая её рядом с собой. Морозец быстренько её схватывал, и прочность ледяной скорлупки увеличивалась. Через час мы уже могли вставать на колени, а через два — почти без страха ходить по пятиметровому пятаку.

— Слушай, Саня, а может, мы так же нальём дорожку до крепкого льда? – Спросил Володя, поглощая порцию водочки. – Выбираться-то надо.

Я прикинул в голове объём воды, который надо будет начерпать и вылить, и получил русское числительное – дохрена.

— Не, Вовик, до Нового года не успеем. – Ответил я ему. – Но к утру, при таком морозе, эта промоина и сама затянется.

— Ага, и нас утром откатят на толстый лёд, предварительно отколупав от этой скорлупки.

— А может, попробуем на санках доплыть? – Предложил Коля. – Они же не тонущие.

— Они выдержат только одного. – Хмыкнул Олег. – Обратно их будет не передать, нет верёвки. Будем кидать жребий?

— Я пас. – Сразу отказался я. – Сидеть на толстом льду и смотреть, как вы тут веселитесь? Нет, такая развлекуха не по мне.

Три уверенных кивка показали, что эта идея не подходит никому.

— Тогда давайте повеселимся последний раз. – Резюмировал Коля. – МЧС недавно позвонили и сказали, что помочь не смогут. Не заводиться у них аппарат, доставленный из Кировска. Травим анекдоты и допиваем водовку.

— У меня есть ещё идея. – Поддержал я друга, доставая цифровик. – Нас наверняка завтра найдут, так давайте снимем для жён последнее видео. Надо же им будет над чем-то рыдать.

Четыре глотки заржали, и мы приступили к реализации идеи. Заряда батареек хватило меньше чем на минуту. На морозе они сели почти моментально, но три счастливые рожи заснять удалось, только ваш покорный слуга остался за кадром, работая оператором. Лишь обрубок моего пальца случайно попал в объектив.

Закончив с созиданием истории, мы упаковали фотоаппарат в меховую рукавицу и положили его по центру льдинки.

— Вот теперь можно спокойно помечтать о бабах. – Улыбнулся я, ложась на спину и любуясь на чистое небо над головой. – С мыслями о них не так скучно.

— Знала бы твоя жена, о чём ты думаешь после съёмки видео, не стала бы по тебе рыдать. – Засмеялся Олег.

— Так кто же ей скажет-то? – Хихикнул Коля. – Не отвлекай, дай всех вспомнить.

Мы, молча, легли на лёд и погрузились в свои мысли. Сладостные улыбки появились на лицах, и время потекло мимо нас. Серьёзная дама посмотрела на четырёх идиотов, почесала затылок, прикинула — а надо ей иметь в своём царстве четырёх таких бабников, плюнула, развернулась и ушла прочь.

На толстом льду послышалось урчание мотора снегохода, и Коля прервал свои мечты, встав во весь рост. Это оказались местные. Он им позвонил, когда мы только попали в переделку, и нас нашли в бескрайнем белом поле замёрзшей Ладоги. Заработал телефон, и план нашего спасения начал вырисовывается. До вечера подтаскивали доски с берега, привязав их к Бурану, а затем выложили из них дорожку, по которой мы и перебрались на твердь, да ещё и санки спасли, толкая их перед собой. Затем больше часа пешком, по темноте, до стоянки машины, гостеприимство местных и сельский магазин. У Коли в этом посёлке дача, потому он и смог связаться с аборигенами, а на следующий день договориться о выуживании дорогого снегохода со дна озера. До утра мы гудели По-полной, а на следующий вечер приехали домой. Жёны так и не увидели наше видео и не узнали о приключении. Они встретили нас с ехидным смехом, по поводу отсутствия рыбы и помятому, после пьянки, виду. А мы, скромно потупив глаза, пообещали в следующий раз накормить их рыбой досыта.

Так закончилось одно из самых увлекательных моих приключений.

Рейтинг: +3 Голосов: 3 252 просмотра
Комментарии (28)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика