1-й поединок 2-й тур 4-я группа

4 октября 2018 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Волчья ягода

Дмитрий Эстен

 

Началось все это примерно, полгода назад.

Я и мой компаньон Виктор прилетели в Норильск буквально на пару дней.

Забронировав места в маленькой гостинице «Уют», отправились по делам фирмы, к сожалению, в пустую, товар оказался плохим.

Зайдя в небольшой ресторан возле гостиницы, и перекусив, вернулись в номер.

— Ты что планируешь то? – Я спросил у Виктора, переодеваясь.

— Да надо домой звякнуть, а так ничего. — Ответил он, и взял трубку телефона.

Я же пошел в душ. Быстро помывшись, оделся и вышел.

Витя продолжал разговаривать, сидя на кровати:

— Хорошо. Хорошо. Нет взял. Ладно, ладно понял, давай. — И положил трубку. — Наконец-то. — Отмахнулся он. – Слушай, может бухнем по-русски с Машкой и ее ляжками. – И рассмеялся.

— Не давай в казино? — Предложил я.

Только тогда я не знал, что эта идея перевернет всю мою жизнь с ног на голову.

— Да ну его. Деньги казенные. Лям на дороге не валяется. — Ответил Виктор. — Мне бы попроще, водяру, да бабу. И ну его нафиг.

— Не боись, я фортовый. Тем более идти далеко не надо. — И показал в окно, из которого виднелась красочная вывеска «Казино Шанс». — Там и баб и водяры валом. — Добавил я.

 

Где-то через минут двадцать мы уже были в нем со всеми деньгами нашей фирмы.

Пройдя в зал и сев за стол, заказали русскую закуску и грамм сто водки, зарегистрировавшись, получили фишки.

— Дурак ты Санек. Если проиграешь, я здесь не причем, тем более за бабки ты отвечаешь.

— Не боись!  Давай по писярику, а потом начнем богатеть. — Сказал я и разлил водку по рюмкам. – Давай. — Подняв свою рюмашку, продолжил. — А то стынет. Успеешь еще Машку за ляжку. За удачную игру. – И быстро выпил.

— Эх селедочка, это моя слабость. – Разошелся Виктор, съев кусочек ее. – Давай, еще на посашек. – И разлил остатки. — Держи. – Протянул он мне рюмку.

— За удачу! – сказал я, быстро вздохнув еще выпил. – Тебе фишки надо? — спросил я у него.

— Да ну их нафиг. Не хочу грех на душу брать. Лучше еще водяры возьму.

— Ладно, пошел уже. Ни пуха, ни пера. – Сказал я, и быстро поспешил в игровой зал.

 

В общем так я проиграл все.

Только в тот момент мне казалось, что я фартовый. И у меня есть еще несколько фишек — спасателей.

Но, увы, чудо не состоялось, карманы оказались пустыми.

Когда я убедился в том, что банкрот, иллюзия везения сразу растворилась.

Осмотревшись по сторонам, я вернулся к Виктору, сидящему с двумя блондинками.

— Все…- пробормотал я в надежде, что Виктор скажет. – «Да ладно. Я знаю выход из ситуации».

Только вот ответ был совершенно другой.

— Я тебя предупреждал друг, а ты фортовый, фортовый. Вот и расхлебывай сам. –Встав, продолжил: — Пойдемте мои Машки. Ох, какие ляжки. – И хлопнув одну по заднице, они ушли.

Выпив еще, только не помню сколько, мне жутко захотелось уйти с этого казино.  Ведь денег уже не вернуть.

Выйдя на улицу и купив еще водки, я решил поехать в гостиницу, хотя она была в нескольких минутах ходьбы.

Только очутился почему-то на вокзале. Что я сказал таксисту, хоть убей, не помню. Сев на лавку и допив «Морозова», так называлась моя водка, задремал.

Правда, разбудил меня какой-то мужик, от которого за километр разило мочой.

Наверное, местный бомж?

— Браток закурить не найдется? -  Хриплым голосом, проговорил он.

— Фу, свали вонючка.

Оттолкнув его, я встал. Потом, видимо сев на первую электричку, думая, что еду домой, обратно уснул.

В итоге меня высадили на каком-то Богом забытом полустанке, где мужик подметал асфальт.

— Где… — ели выговорил я, с трудом стоя на ногах.

— Иди, проспись! — грубо ответил он и продолжил мести. — Понажрутся тут всякие. А потом ходят позорятся!

Я пошел, не представляя себе, куда иду и где нахожусь.

Так добрался до какого-то дома, как попало покрашенного в белый цвет, на крыльце, которого сидела старуха в черном платье с цветным фартуком и белой косынкой на голове, перематывая нитки из клубка в клубок, возмущалась:

— Зараза! Обратно моль завилась в шифоньере! Надо будет листья Гераньки положить.

Заметив меня, бабулька бросила свою затею с клубками:

— Ты откуда это такой? – Строго спросила она.

— Воды, пожалуйста, не могу. Жажда замучила. — Ели выговорил я.

Голова начала раскалываться. Да еще и тошнота стала доставать.

Старуха показала в сторону колодца, что находился недалеко от ее дома.

— Там и ковш, и вода.

Вытащив из колодца ведро, я напился холодной воды.

— Спасибо. – Пробормотал я, и двинулся дальше

— Куда же ты собрался идти в таком состоянии. Вижу плохо тебе. Что случилось? Ко мне просто так не попадают.

Тут я ей и рассказал все и про казино и друга, про деньги, которые я оставил в казино и проблемы, с которыми я сталкиваюсь возвращаясь назад.

— Да уж. Водка никогда до хорошего не доводит. Знаешь, что сейчас, отоспись немного. Я тебе помогу в решении проблемы, не переживай.

Буквально, через минут двадцать я уже спал в железной кровати.

 

Проснувшись, я немного похлебал мясного бульончика с укропом и луком и почувствовал, что похмелье меня отпускает.

Вспомнив о проигранных деньгах фирмы, ужаснулся при мысли,

— Где же я их возьму? Меня же посадят – Встав из-за стола, спросил. -  А как можно уехать от сюда в…

— Подожди. Я тебе помогу. Выручу. У меня есть кое-какое сбережение. Я тебе их одолжу.

— Ты… бабушка, даже не представляешь, какие деньги я проиграл...

— Ты вот что. Я ведь действительно могу тебе помочь. Я раньше, как бы тебе сказать, была колдуньей. Была, да вся вышла. Знать-то я все знаю и помню, но больше не упражняюсь. Стара стала, да и ни к чему это мне. Хочу тихо, спокойно пожить, отмолить грехи. Да вот ты пришел и мне жалко тебя. То ли Бог, то ли черт привел. Только я от слов не отступлюсь. Возьми деньги и ступай туда, где все проиграл. Я дам тебе волчью ягоду, а наперед эту ягоду заговорю. Всякий раз, как будешь играть, бросай, как бы невзначай, эту ягоду на пол из кармана. Не бойся, играй. А когда все отыграешь, что проиграл, сразу вставай и уходи. Я тебе помогу, а ты мне за это дай слово. Сколько к тебе будет приходить денег, отдавай десятину на благотворительность. И еще ты должен мне деньги вернуть до моей смерти. Эти деньги я хотела перед смертью отдать в монастырь. Слово Богу дала. Так что не подведи меня. Не удержишь слова, я тебя шибко накажу. Душеньку твою погребеньем успокою.

Достав несколько волчих ягод на сухой ветке протянула их мне.

— А как…

— Выбраться в город? Иди прямо по дороге. Буквально километра три и выйдешь на станцию. А там спросишь, какая электричка до Норильска, они почти все едут туда.

— Попрощавшись со старухой, я поспешил на станцию.

 

Когда я пришел в казино, и взял фишки, мои ноги и руки сильно дрожали. В этот раз пребывания там не было для меня праздником, а наоборот казалось, что я в аду.

Ведь на кону была моя судьба. Тюрьма или прежняя жизнь.

Выпив сто грамм для храбрости, я сел за игральный стол.

Ставя фишки, я все время ронял ягодку на пол, иногда смахивал фишки со стола, чтобы никто ничего не заподозрил. 

И вы не поверите, я действительно смог отыграться и восстановить проигранные деньги, даже немного больше.

После казино забрав свой выигрыш, я вернулся в гостиницу. Правда вещей Виктора, как и его самого там не было. Даже записки не написал, гад.

Переночевав, и собрав все свои вещи, я уехал в аэропорт, откуда без проблем улетел домой.

Не знаю почему, но к бабке той я так и не пошел, посчитав все это детским лепетом.

 

С Виктором, так называемым другом, я провел черту и больше не разговаривал.

Все бы ничего, только вот в последние дни мне стала сниться эта старуха.

— Смотри! — говорила она во снах, сидя на лавочке в том же черном платье с клубком в руке. — Опоздаешь, никто тебе не поможет.

Взяв с собой самое необходимое, я прилетел в Норильск, оттуда прямиком на станцию, где, дождавшись первой электрички, уехал к бабульке.

На пороге дома меня встретила девушка лет двадцати пяти, в синем платьице и в той же косынке, что тогда была на старухе. Это, по-видимому, была ее внучка.

— Вы к кому? – Спросила она.

— К бабульке. — пробормотал я.

Девушка, махнув рукой, позвала за собой в дом.

Старушка лежала неподвижно на кровати.

— Ее уже месяца два, как парализовала. – Сказала девушка. — Она часто говорила о тебе и о том, как дала тебе деньги.

-Да, — ответил я, и недолго думая, достав их из кошелька, отдал девушке, и молча, вышел из дома.

Не спеша, спускаясь по тропинке, а солнышко ярко освещало мне дорогу, и чирикали воробьи.

 

 

 

Бабка-потешка

Ирина Моршинина

 

Мы выбрались на крыльцо магазина. В такую жару покупателей обычно мало. Размякли от тепла, жмуримся, как котята на солнышке.

Бабка с котомками стоит на крыльце и отпыхивается. Сама грузная, седая, глаза – щёлочки. Уселась рядом с нами и начала рассказывать.

 

— Вот, мол, внучек не захотел ехать в город, пришлось самой, — всё ещё отдышаться не может. – Парень-то большой, уже двенадцатый год ему. Утром бужу: айда, ехай сам за своим магнитофоном. А он: не, баб, я спать хочу. Пришлось самой тащиться. Получила три тысячи, и все вот они, — и показывает на три весомые сумки. – Обувку в школу припасла, тетради тоже. Сейчас вон сумку купила. Ой, деньги летят! Три тысячи было, да сплыло. А у меня ведь пенсия маленькая.

— Бабуля, тебе сколько лет? – спрашиваем мы.

— Так 66 ещё не стукнуло, — а сама до сих пор тяжело дышит. – С четырнадцати лет работать-то пошла. Мать в школу сводила. Учительница читать заставила, а я не знаю как. Она матери сказала, чтобы в школу меня больше не приводила. Мать и говорит: «Иди, Людка, на ферму, хоть при деле будешь. Жить-то надо». Столько раз хотела уехать из колхоза. Вот внук колонки какие-то решил прицепить, да и магнитофон сломал. Всё ему надо, чтобы громко орала музыка-то.

— Так и мы в их возрасте тоже на всю катушку включали, — говорит моя коллега.

— Ну да, окна откроет и включает на всю громкость. Это, чтобы другие слышали, что у него тоже музыка есть.

— Маленький ведь, ему похвастаться хочется, — поддакиваем.

— Говорю вчера, принеси воды полведёрка. Так ведь нет, говорит. Я, говорит, гулять хочу. Приучаю потихоньку к труду. Пытаюсь. Ни в какую. Ничего не хочет делать. Видно, в мать пошёл. Ой, не дай Бог! Сколько кровушки они у меня выпили. Мать-то алкашка. Сынок-то её со школы домой привёл, так и мучилась я с ними восемь лет. Потом она другого нашла. Мужик-то у ей сейчас хороший. А она напьётся и едет меня колотить. Приедет на машине и хвастается, мол, смотри, какую я себе машину купила, а потом давай на меня руками махать. У меня-то сын хороший. Только вот баба плохая ему досталась. На мою пенсию и жили. Иду, бывало, хлеб занимать, а Манька в окно уже караулит, чтоб лишнего не откусила. А дома набрасывается: «Ты что, дома пожрать не можешь?»

Бабка скуксилась, достала платок и трёт глаза.

— Или булочку, — говорит, — куплю, по дороге откушу немного. Знаю, домой приду – не увижу булочку. Восемь лет с этими оглоедами мучилась. Перекрестилась, когда разошлись. У Маньки мужик-то теперь спокойный, хороший. Только спилися они. Ему бы бабу другую. Мать в могилу уже загнали. Бедный отец – она его колотит. Меня колотила. Как жива осталась – не знаю. Напьётся и давай руками махать. У, шустрая девка. Сына подговаривала.

— Как? – спрашиваем.

— Утром проскочила в огород. Сынок приходит и говорит: «Мать, прощайся с белым светом, сейчас душить тебя буду». Я ему: «Сыночек, да что же я сделала? За что?» — снова платком глаза утирает. – Сын меня спрашивает: «Куда ключи от машины спрятала?», а я дух-духа не знаю. Говорю ему, что Манька-то и спрятала, чтоб у ней и спрашивал. Заходим в хату, а она, стерва, улыбается и говорит: «Да вон они, ключи, на шкафу лежат» — и смеётся. Ну, теперь, слава Богу, отвёл Бог. А сын у меня хороший. Маньку родительских прав лишили, я внука к себе забрала.

— Неужели у неё душа не болит за ребёнка? Она же мать, — мы были в шоке от рассказа потешной бабульки. История совсем киношная получилась.

— Тимофея я забрала. Он пришёл ко мне оборванный, оголодавший. Ночью кричит, мать зовёт. Потом рассказывает – дали ему штыковую лопату, велели лёд откалывать. Сказали – пока весь не отколешь, есть не будешь.

— И мамаша спокойно отдала ребёнка?

— Отсудили его через суд. Она и то в суд пришла, да на пороге и упала.

— Чего это она?

— Пьяная пришла. Судья милиционерам сказал, чтоб её вывели.

Мы хохочем, мол, пришла и упала. Потом молчим. Бабка улыбается – глаза-щёлочки.

— Сейчас хоть спит спокойно. Позовёт меня: «Баб, иди полежи со мной». Я лягу, а он просит, чтоб к нему повернулась. Повернусь – полюбаемся. – Баб, я отвёртываюсь, спать буду. – Ладно, — говорю. Сама потихоньку к себе ухожу, когда он заснёт. Он уже всё это наперёд знает. Придумал колонки какие-то. Дам двести рублей, пусть сам едет за своим магнитофоном. Ох, надо ещё до автобуса идтить. Вены на ногах полопались, ходить больно. Где иду, где постою, снова иду. Изроблена я, девки. Ой, изроблена. Столько пережить, так и на 80 будешь выглядеть…

 

— Доча, мне распятие надо. Мальчишка мой весь избегался. То с одной поживёт, то с другой. Одна тётка посоветовала взять распятие и водичкой с него попоить сына. Водичка хорошенькая, чистенькая.

— А вы в церкви спросите, у них должны быть.

— Аха, надо будет зайти. Вот сейчас соседка ваша рассказала – идёт девка, ну, там, где мост, котомки в руках, портки мокрые. Идёт, ничё не видит. Скажи, зачем молодые так пьют? Что девка та, что Манька – зачем пьют? Это ведь можно поесть купить, одеться красиво, чтоб не стыдно выйти было. Я вот своему шапку на зиму купила за 110 рублей и будильник справный за 225 рублей, а то ночью, с батарейкой который, встанет и отправлю мальца в школу ночью. Щас справный купила. Долги раздам и зимой куплю ему магнитофон. Не знаешь, сколько они стоят?

— Нет, — говорю, — но, должно быть, недорого.

— А то ить не сделали наш-то, говорят, дорого встанет. А я зимой куплю. Ну, ладно, девки, пойду. Давайте, не болейте.

— И вам всего доброго.

Ушла потешная бабка. Судьба-то у неё не очень удалась, да рассказывает складно. То посмеивается, вздрагивая объёмным телом, то платочком утирает слёзы, которых (уже?) нет.

Рейтинг: +1 Голосов: 3 481 просмотр
Комментарии (23)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика