1

2-й поединок 3-й тур 2-я группа

27 декабря 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

Подайте бывшему члену общества по борьбе с нищенством

Александр Ралот

 

Кто о чём, а я опять о книгах. Вернее о той, которая всё время забывает сдать их в библиотеку! — Катерина! Ходь сюда! Что за Джомолунгма на стуле образовалась? (Это я своей племяннице.) Девчушка с пригоршней веснушек на личике, облачённая в фартук с вышитым рецептом гуляша, выглянула из кухни.

— Дядь Саш, ты чего бушуешь? Я занята. Готовлю нам с тобой шедевр.

— Подумаешь, гуляш, — буркнул я. — Ты, когда всё это в Пушкинку оттарабанишь? Читатели извелись вконец, этих книг ожидая.

— Ой, насмешил. Пусто там. Только такие, как я и захаживают. И то, потому, что наша училка заставляет. Вот мой парень придёт, мы с ним и отнесём. Не тащить же мне одной этакие тяжести. Там внутри библиотеки красиво. Наверное, раньше, барский особняк. Балы закатывали. Барышни в роскошных платьях.- Катерина мечтательно закрыла глаза.

— Никаких балов в здании Пушкинской библиотеки не проводилось. Хотя история его строительства имеет романтическое начало. И появился сей архитектурный шедевр, благодаря прихоти красивой девушки.

Катерина исчезла на кухне. Но спустя минуту уже сидела рядом.

— Гуляш я на медленный огонь поставила. Он, потомится, вкуснее станет. А меня, пожалуйста не томи. Рассказывай. Ведь знаешь прекрасно, как я люблю истории про лямур, toujour.

— Племяшка, это совсем не радостная история, а очень даже печальная. Я ни одной фотографии главных её участников отыскать, не смог.

— И чё, в интернете ничегошеньки?

Я пожал плечами и продолжил:

— Жил в Екатеринодаре, в начале двадцатого века удачливый купец. Борис Власович Черачев. Держал магазины, торговал мануфактурой. Слыл одним из виднейших меценатов города. Являлся членом общества по борьбе с нищенством. Выделял немалые средства на содержание театра и труппы.Но и о делах плотских не забывал. Как говорится, седина в бороду: в общем, взял да и влюбился в одну красавицу, родом с кавказских гор.

— Слушай, — обратился он к девушке. — Как видишь, я человек немолодой, занятой. В Париж намедни собираюсь. В общем так, выходи за меня замуж! И подарок свадебный сама выбери. — Черачев протянул ей каталог изделий лучших французских ювелирных домов.

— И что выбрала? Ожерелье или колье? — бесцеремонно перебила Екатерина.

— А почему ты не спрашиваешь, согласилась ли она принять руку и сердце?

— Ну, дадь Саш. Зачем говорить об очевидном.

— Построй лучше на эти деньги училище для деток!

Меценат кивнул в знак согласия и, не мешкая, выделил средства на возведение здания. Роскошный двухэтажный особняк возвели за два года.

В знак признательности армянское общество присвоило училищу имя Черачева. Сделали о том надпись на фронтоне. Обучались здесь в основном дети армянской национальности. Но в актовом зале устраивались народные чтения, показывали любительские спектакли. Случалось, что в нём проводили заседания и члены городской думы.

***

Меж тем, в воздухе уже пахло революцией. Бастовали заводы. Жизнь становилась тревожной.

— Мне придётся сокращать приказчиков. Торговля падает. — Черачев расхаживал по кабинету, теребя себя за подбородок. — Оставлю только сто рублёвых.

— Каких? — переспросила супруга.

— Понимаешь. У меня есть принцип. Когда требовался новый приказчик в магазин, я устраиваю экзамен на честность. Утром до открытия торговли кладу на пол сто рублёвую ассигнацию. Если испытуемый её возвращает, то я даю ему ещё столько же и оставляю работать. А ежели нет, то увольняю без всякой жалости.

— Дорогой, ты бы с извозчиками поменьше общался. Ведь разорят, окаянные. Где это видано! У кого сдохнет лошадь, к тебе бежит: «Борис Власович, поспособствуй, Христа ради…». И ты не отказываешь. А сейчас, видишь, что в городе творится.

— Бери деток и уезжай. Я останусь. Не могу я иначе. Без извозчиков и приказчиков. Без моей труппы, без театра.

— Но! Дорогой! — попыталась возразить супруга, однако хозяин кабинета сказал, как отрезал:

— «Почему я должен уезжать? Я кому-то сделал что-то плохое? И мне нечего бояться!».

***

Новая власть, раскулачив мецената, арестовывала его два раза. И оба раза его спасали от тюрьмы или расстрела извозчики. Дружно приезжали к ЧК, перекрывали бричками улицу и кричали: «Освободите Бориса Власовича! Он ни в чём не провинился перед властью!

— Дядь Саш, неужели большевики не нашли ему хоть какую работу?

— Нет. Купец жил в нищете. Просил милостыню на ступеньки драмтеатра, труппу которого когда-то содержал. Ему кидали мелочь. В основном — бывшие служащие, ну и извозчики, конечно. Они и похоронили старого человека. Проводив скорбной колонной в последний путь. — Я протянул Екатерине красивую цветную открытку на которой запечатлено помпезное здание бывшего училища, а ныне центральная библиотека имени Пушкина.

Но Катюша на неё даже не взглянула, она уже щебетала по телефону:

— Вовка, ты обязан! Короче, переверни весь интернет, но разыщи мне фотографию купца первой гильдии. Отыщешь — с меня, так и быть, поцелуй. И ещё пулей ко мне. Надо срочно книги в библиотеку отнести. В какую, в какую? Да в ту самую, имени Черачева, тьфу ты, имени Пушкина, конечно.

 

 

 

Миномет

Иван Морозов

 

Эта история произошла сразу же после того, как хутор Донской освободили от немцев. Фронт переместился на Запад, откуда все еще слышался гул канонады, а здесь, в Донском, начиналась новая, послевоенная жизнь.

Половина вернувшихся из эвакуации жителей, остались без домов и без хозяйств, — все сгорело. Делать нечего, расселились в оставшихся домах по несколько семей и принялись за работу. Нужно было строить дома, восстанавливать колхоз.

Весной, выехав в поле, начали пахать на быках и хозяйских коровах. Но через несколько дней работу пришлось прекратить. Плуги часто выворачивали из земли не разорвавшиеся снаряды, а потом, наступив на мину, подорвался один бык, затем другой. Как оказалось, все холмы, поля и леса были засеяны, в буквальном смысле этого слова, минами, снарядами и гранатами, собирать которые вышли все жители. Весь смертоносный груз сносили в блиндажи, где и закапывали…

На холмах, изрытых извилистыми окопами, работали четверо ребят, лет по четырнадцать-пятнадцать. Они собирали боеприпасы и сносили в ближайший блиндаж. Вдруг, в одном из окопов ребята наткнулись на миномет. Целый и невредимый он стоял в нише выкопанной специально для него, а рядом лежали два ящика с минами. Направленный, почти вертикально вверх ствол, словно бы приглашал парней пострелять, и, естественно они соблазнились.

Михаил, крупный, широкоплечий парень, выглядевший старше своего возраста, взял из ящика мину и попросил всех отойти в сторонку. Ребята прижались к стенкам окопа и заткнули уши. Михаил подошел к миномету и осторожно опустил мину в ствол. Миномет глухо «чихнул» и – тишина.

— Осечка, — с видом знатока, произнес Иван, сухонький, болезненного вида паренек, и попытался заглянуть в ствол.

Михаил поймал его за рукав и резко дернул на себя.

— Ты хочешь, чтоб тебе голову снесло? – испуганно крикнул он.

В это время на склоне соседнего холма, взметнулся черный куст земли и прогремел взрыв.

— Ни хрена себе! – воскликнул Иван. – Мы ждем выстрела, а он только чихнул и все.

Он подошел к миномету и хотел сдвинуть его с места.

— Не трогай, — крикнул Михаил. – Сейчас миномет нацелен на соседний холм, а ты собьешь прицел, и тогда неизвестно куда он будет стрелять.

— Ты собираешься еще стрелять? – спросил Иван.

— Да, и не раз. Лучше таким образом уничтожить все мины из ящиков, чем закапывать в землю, где они все ровно будут представлять опасность.

Все согласились, и по очереди начали опускать мины в ствол миномета. Тот словно обрадовался, что пришло время и ему поработать, часто и гулко «чихал», выплевывая мину за миной, а на соседнем холме не успевал осесть один «куст» взрыва, как тут же вырастал новый.

— Ребята! – крикнул Иван. – Кажется, к нам гость спешит.

От хутора, по направлению к ним, скакал всадник. С вершины холма ребятам было хорошо видно, как он беспощадно стегал лошадь. Это был бригадир, бывший фронтовик, недавно комиссованный по ранению. Бежать было бесполезно и ребята, стоя на краю окопа, терпеливо ждали. Еще издали он разразился отборным матом, и, соскочив с лошади, замахнулся кнутом.

— Выпороть бы вас, суккины сыны, чтоб думали, прежде чем что-то делать, — кричал он, но никого не ударив, опустил кнут. – Да стыдно вроде, женихи уже. Что вы тут делаете? Всех баб переполошили, они уж кричать начали, немцы, мол, идут.

— Да какие немцы, Павел Николаевич? – заговорил Михаил. – Идите сюда, посмотрите, — и он подвел бригадира к нише, где стоял миномет. – Видите, целый и не поврежденный миномет и два ящика мин. Вот мы и решили пострелять их, так сказать, уничтожить. Один ящик постреляли, остался еще один.

Бригадир спустился в нишу, осмотрел миномет, что-то покрутил в нем, хмыкнул, потом заглянул в ящик:

— Целый арсенал, — потом осмотрелся кругом и спросил: — А больше мин нет?

— Никак фронт решили вспомнить? – улыбнулся Иван.

— Да нет, — отмахнулся бригадир. – Фронт у меня вот здесь сидит, — провел он рукой по горлу. – Раз уж решили уничтожить мины, то нужно посмотреть, не остались ли еще где.

— Посмотрим, Павел Николаевич, если найдем, то обязательно уничтожим, — заверили ребята. – Только вы там женщин успокойте, пусть не волнуются.

— Хорошо, я предупрежу, — ответил бригадир. – Только вы, пожалуйста, осторожней тут, ребятки. Ведь смерть под ногами, будьте внимательны.

С этими словами он влез на лошадь и поехал в деревню. А ребята рассыпались искать мины.

Рейтинг: +2 Голосов: 2 104 просмотра
Комментарии (22)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика