1

2-й поединок 3-й тур 1-я группа

25 декабря 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Монолог

Дмитрий

 

— Как живём? А, сами не знаем… Как на вулкане. Почему на вулкане? Да, вот так: ползёшь, ползёшь куда-то, может быть даже вверх, а потом бац, и всё в пепел. Вот раньше на меня внимание-то почаще обращали. Не всегда я этому вниманию только рад был.

Мужской силуэт, взгромоздясь на штабель из деревянных поддонов, сел свесив ножки. Его философский вид нарушало лишь внезапное подёргивание ног, обутых в тяжёлую сношенную обувь, стучащих по импровизируемому «пьедесталу». Невысокий рост оратора не скрывало даже его сидячее положение. Мысли вслух еле слышно поползли по грязному двору задней части магазина.

— Вот помню, иду я себе, никого не трогаю, размышляю по обыкновению. Вдруг замечаю одну низкорослую, слегка полноватенькую особу, которая сложив губки бантиком, движется мне наперерез. Ничего себе, думаю, на абордаж девка тянет. Не-е, мне такого добра не надо. Не в моём вкусе, значит. Отвернулся, делая вид, что не заметил её распутного домогательства. Сам краем глаза вижу, что похотливая незнакомка сменила свой таранящий курс, и обиженно прошла стороной. Нет, я, конечно мужчина видный! Это легко заметить невооружённым глазом. Идёшь по улице, и на тебя посматривают, а то и нахально так таращатся. Ну, да, не вчера, правда. Немного раньше. Сейчас на меня меньше заглядываются… Или не смотрят вовсе. Но речь не о далёкой молодости, а ведь ещё совсем недавно, как мне кажется… Вот бабы!

Мужичок грустно улыбнулся, качнув головой.

— Или, вот, как-то одна дама меня всё-таки зацепила… В прямом смысле этого слова. Выхожу, значит, я из троллейбуса. Зимой дело было. Совсем уже стемнело, хоть и не очень поздно. Троллейбус, значит, отъехал и я ступил на проезжую часть, чтобы перейти дорогу. Как вдруг, хвать она меня за руку, эта мадама незнакомая. Так молча вцепилась в мою руку, прижалась, и пошла рядом. Ну, думаю, пускай идёт: темно, скользко… Фонари правда горели, но кто ж знает, какое у неё зрение? Дорогу потихоньку перешли мы, вышли на тротуар, а она; как дёрнет свою руку от меня, и давай голосить, что к ней насильник домогается. Глянул я на неё, у-у… К чему там домогаться? От безысходности знать дама в безумье впала… Хорошо, что хоть прохожих рядом не было, а то б ещё замели. Ушёл я тихонечко так, оставив эту чокнутую у дороги.

Силуэт крякнул, достал папироску. Покрутив её жёлтыми от никотина пальцами, дунул, примял мундштук и сунул в рот. Спичка зажглась не сразу, обдирая коричневую полосу потрёпанного спичечного коробка. Зашипев, она нехотя вспыхнула, окутав едким дымом папиросы нечёсаные седые кудри, мужичка.

— А вот ещё случай: тоже зимой дело было. Была у меня тогда машинка-то. Уж ночь наступила. Людей нет никого, почти. У дороги голосует дама. Видная такая; в кожаном пальто с меховым воротником. Ну, думаю, подвезу, если по пути. Чего такой крале по сугробам ковылять? Торможу, открываю дверь. Она говорит: «Мне нужна тыща. Что хош, говорит, сделаю». Дама в приличном подпитии оказалась. Амбре такое, что хоть закусывай, но с ароматом дорогого… А ехать она никуда и не собиралась. Я, конечно, уехал. Мне б самому кто тыщу дал! Ну, не за такие услуги, разумеется. Вообще секс за деньги, это как-то не по мне. И не потому, что денег жалко. Всё должно быть по обоюдному желанию, ну или по согласию хотя бы. А эта, прилично одетая… Хотя, может потому и одета прилично? Да, шут с ней!

Аккуратно затушив докуренную папиросу о доску, рассказчик бросил окурок, попытавшись попасть им в какую-то цель.

— Хм, — усмехнулся мужчина, прищуривая глаза, — а та мамзель, на переходе… Кстати, на том же, где под руку меня хватала чеканутая. Только в тот летний денёк я тоже за рулём был. К дому подъезжал. Один поворот оставался. Чуть за полночь было. У этого перехода, значит, торможу на красный свет, а на тротуаре странная гражданочка мнётся в нерешительности. Моргнул я ей фарами, мол, топай, тебе зелёный человечек светиться. А у неё видно свой человечек в голове сидел, и тоже зелёный. Она, вышла на дорогу, и как брякнется мне на капот! Её пьяная физиономия лыбится мне в лобовое стекло какой-то дикой гримасой. Говорит: «Давай выпьем»! И с махом бухает передо мной литровой бутылью пива. Хорошо, что бутыль пластиковая оказалась. Я, — задний ход, она — за мной… Машин рядом нет, ну я по «встречке», — объезжать этакую красотулю. Нет ничего на Свете хуже пьяной женщины!

— Эй, Платон! — раздался чей-то окрик, — опять про баб своих трындишь? Хорош философствовать! Картоха в зале кончилась. Иди, давай!

Силуэт, проворно спрыгнул со своего постамента, но присев на корточки, медленно, и с трудом выпрямил колени. Его сутулое тело быстро скрылось в темноте дверного проёма.

Воробьиная стайка весело обрушилась на деревянные поддоны, выискивая себе среди досок деликатесное пропитание.

 

 

 

Паруса во сне и наяву

Гузель

 

Теплое летнее утро. На море легкий бриз. Бирюзовые волны мягко подкатывают прямо к ногам, омывая белоснежный песок. Вдали на горизонте появляется белая каравелла с алыми парусами. Гораздо красивее, чем у Грина. Паруса раздуваются. На капитанском мостике стоит он. Мужчина ее мечты. Высокий, светловолосый, широкоплечий, в ослепительно белом кителе и фуражке. Его синие и глубокие, как море глаза, сияют. Он улыбается и направляет каравеллу к берегу. на котором его ждет она, единственная и неповторимая, в красивом синем платье, с длинными распущенными волосами и букетом нежных белых ирисов… Слышится омерзительный звук запускаемого автомобильного двигателя…На самом интересном месте Анна просыпается. Пару минут она еще нежится в постели, благо, сегодня суббота, и спешить на работу не нужно. Нехотя плетется в душ, потом на кухню.

Анна подошла к распахнутому окну. Солнце жарит уже с утра. Во дворе их старого трехэтажного дома, еще сталинской застройки, собрались соседи. Тетя Таня развешивает белье. Игорь и Паша режутся в домино. А Сережка чинит свою машину, весь в мазуте, но, увидев ее в окне, радостно машет ей рукой и улыбается. Где тут взяться белоснежной каравелле с мужчиной мечты? Одни знакомые до боли лица, никакой романтики. Да и до моря от них пару тысяч километров. Анна отошла от окна, выпила кофе, стала собираться к матери на дачу. Обещала помочь собрать поспевшую смородину, которая в этом году уродилась, как никогда.

Полюбовавшись собой в зеркало, она прихватила корзинку и вышла из дома. Увидев ее, Сергей заулыбался еще шире.

— Ань, если подождешь немного, подвезу.

— Спасибо, Сереж, я на автобусе.

Грациозной походкой царицы она вышла со двора, каблучки постукивают, прохожие мужчины оглядываются. В свои двадцать девять лет Анна выглядела замечательно: точеная фигурка, пшеничного цвета длинные волосы, сейчас перехваченные в хвост, нежный овал лица и удивительно красивые серо-голубые глаза, опушенные длинными черными ресницами. Все Анины подружки давно повыскакивали замуж, нарожали детей, бегали на работу. Они часто подшучивали над ее мечтой встретить принца, намекая, что с такой красотой и до старости можно пребывать в мире грез.

На грешную землю девушку вернул хруст сломанного каблука. По тротуарам их города можно было ходить только в тапочках, мостовую не ремонтировали лет сто. Пришлось снять туфли и босиком возвращаться домой. На автобус она опоздала, и приехать на дачу пораньше не получится.

Увидев ее плетущуюся с туфлями в руках назад, Сережка, все понял без слов. Он, молча, подошел к Ане, взял у нее из рук корзинку, потом усадил в машину. Наскоро сполоснув свои испачканные руки, завел старенький «Опель».

Сначала остановился около мастерской, а через полчаса вышел с ее туфлями, которые были теперь, как новенькие. Потом повез ее на дачу.

С Сергеем они дружили с детства. Где-то в глубине души Аня чувствовала, что нравится молодому мужчине. Но она так привыкла считать его другом, что на большее не претендовала. Да и не подходил он под параметры мужчины ее мечты. На море Сережка был один раз, да и то в детстве, когда выиграл городской конкурс по физике. И был он широкоплечим, мускулистым, среднего роста, с темными волосами, торчащими ежиком, и карими большими глазами. Кстати сказать, Сергей тоже никогда не говорил ей о своих чувствах, вел себя легко и непринужденно, как, раньше, в детстве, приходил к ней на помощь. Девушка вспомнила, что как-то целый день пряталась в кустах сирени, потому что решила перелезть через забор и порвала платье, да так сильно, что показаться на люди было нельзя. Аня сидела и плакала, пока ее не нашел Сережа, не принес из дома нитки и иголку, и не заштопал платье. С тех пор они дружили. С Сергеем ей было вовсе не страшно. Она видела, как девчонки заглядываются на симпатичного парня, но он держался как-то в стороне.

«Опель» мягко припарковался к забору Аниной дачи. Завидев Сергея, Валентина Степановна заулыбалась и пригласила его попить чаю с деревенским творогом и пирогами. Подливая мужчине чаек, Анина мама, и не скрывала, что хотела бы его увидеть своим зятем, чем окончательно смутила парня. Потом они чинили крышу, собрали яблоки, огурцы маминой засолки и погрузили все в автомашину. Вечером, усталые и довольные поехали домой.

В понедельник на работе шеф вызвал Анну и сообщил, что за хорошую работу премирует ее путевкой в санаторий Крыма и отпуском. Уезжать нужно было через неделю. Все семь дней Аня бегала по магазинам, покупала невесомые сарафанчики, яркие купальники, солнечные очки и синее нарядное платье. В предвкушении чего-то нового она поехала в санаторий и сразу же окунулась в курортную жизнь.

Вечерами Анечка гуляла по набережной. Вот и сегодня присела в прибрежном кафе, заказала мороженое, любовалась морским пейзажем. Здесь было очень красиво. Она не заметила, как к столику подошел мужчина.

— Девушка, можно присесть за Ваш столик?

— Да, пожалуйста.

Аня перевела взгляд на собеседника. Через секунду почувствовала, как бешено заколотилось сердце. Это был он – мужчина ее мечты. Высокий блондин, с прекрасными голубыми глазами, правда, не в белоснежном кителе, а в простой тенниске, красиво облегавшей мускулистые плечи.

— Андрей,- просто представился он.

— Анна.

Они гуляли с Андреем по набережной. Оказалось, что он служит на корабле, а сейчас находится в отпуске. Ане было легко и весело с новым знакомым.

 

Через неделю он пригласил к себе в номер. Анна волновалась, сделала прическу, надела красивое синее платье. После полусладкого белого вина, ее волнение немного прошло. В номере работал телевизор, Андрей становился смелее и смелее. Отвечая на его поцелуи, Аня вдруг поймала себя на мысли, что что-то не так, но что именно, понять не могла. Внезапно девушка услышала голос диктора: «Мы прерываемся на экстренное сообщение. В городе Энске случился пожар. В результате замыкания проводки начался пожар в детском саду номер двенадцать. Проходивший мимо Сергей Петров вынес из огня двенадцать малышей и сам при этом сильно пострадал. В настоящее время состояние здоровья героя не стабильно…» Аня увидела больничную койку, на которой с закрытыми глазами лежал Сережка.

— Андрей, извини, я не могу.

Аня, освободилась из жарких объятий мужчины и побежала к себе в номер. К вечеру она была в Энске.

«Сереж, прости меня, дурочку. Ты только не умирай! — плакала Аня, осторожно поглаживая руку Сергея. Состояние у него было тяжелое. Парень сильно обгорел. – Я только сейчас поняла, что не нужны мне никакие алые паруса, я тебя люблю, всегда любила, только не понимала этого. Прости меня!».

 

Нарядный Сергей собирался в роддом забирать жену. Он положил на сидение сверкающего чистотой «Опеля» огромный букет белых ирисов.

Сосед Паша, оторвавшись от домино, вдруг спросил: «Серег, послушай, а сына-то как назовешь? Придумал имя?»

— Сашей.

А почему Сашей?

— В честь Грина, люблю его «Алые паруса»- улыбнулся в ответ Сергей.

 

 

Рейтинг: +2 Голосов: 2 64 просмотра
Комментарии (9)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика