2-й поединок 1-й тур 3-я группа

6 ноября 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

Бирюза

Борис

 

Был в моей жизни роман. Короткий, страстный, сладкий, счастливый.

 

Занимался тогда бизнесом. Познакомились в офисе. Был тренинг на любовь к жизни.

Вы узнаете, что завтра умрете. Нужно убедить судьбу в необходимости оставить жизнь. Начал каждый из нас важные и срочные дела придумывать от которых судьба окружающих сильно зависит.

Я говорил, что смогу помочь людям жить долго и счастливо, если смогу достичь начатого.

А она говорила простые конкретные вещи, но поразила тем, что настаивала почистить пруд в деревне.

Маленькая, стройная, с короткой стрижкой черных, как смоль, волос. Какими мягкими они были, как хотелось раз за разом запускать в них пальцы и вдыхать запах. И глаза карие, навылет прошивающие. Голос нежный, как ручей и немного детский. Носила бирюзовые серьги и кулон. Так я и звал ее – Сладкая Бирюза.

Было ей двадцать девять, мне сорок пять, но это не смущало совершенно, настолько  мы поглощали друг друга. Оба знали, что это ненадолго и насыщались нежностью, словно впрок.

На первом свидании, она взяла с меня слово, что будет все, кроме интима. Считала, что не так сразу. Я согласился, не предполагая, насколько мы заведемся. Интим, конечно был.

Выходит она из ванной и говорит:

— Что же ты слово нарушил?

— Тебе же хорошо было, — возразил я.

— Хорошо-то хорошо, только мужчина слово держать должен, — произнесла с легкой укоризной.

Так укорила, что вскоре опять пришлось нам в ванную идти.

Как же ее хотелось любить, нежить и оберегать. Мы расстались. Компания отправила ее в другой город, а мне из бизнеса вскоре пришлось уйти.

Пусть всегда будет любима, счастлива и оберегаема, Сладкая Бирюза.

 

 

 

Вчера

Илья Криштул

 

Вечером пришлось спуститься в метро, так как машина в ремонте, а ехать надо было на «Тульскую», на клавесинный концерт знаменитого Боташа. Я хоть метро и не люблю, но «Яндекс» сказал, что так быстрее будет, чем в такси по пробкам. И дешевле, у меня ж удостоверение специальное.

Зашёл в вагон, встал позади стайки гимназисток в белых полушубках и читать начал. «История керамики Древнего Рима», составитель Татаринов А. В., чтиво увлекательнейшее, от «Пушкинской» до «Серпуховской» за минуту доехал, так показалось.

И уже выходить скоро, я уже книгу убираю, как вдруг поезд замедлился, замедлился, прокатился по инерции и замер. И свет исчез, но не весь, дежурные лампочки остались, и тишина такая наступила – не звенящая, но тревожная. Гимназистки между собой зашушукались, а женский голос в другом конце вагона громко-громко так:

— Ну, всё, Анзорик, мы в туннеле встали, не знаю, надолго, нет, без меня начинайте или Виолетте позвоните, она на машине, быстро приедет.

И стоим в тишине, три минуты, пять, семь… И никакого объявления по громкой связи, и я хотел уже кнопку «Вызов машиниста» нажимать, но вспомнил, что в первом вагоне еду. Обогнул гимназисток, к двери кабины подошёл, постучал…

— Благородный мужчина!» — говорю: — Объясните нам произошедшее, уважаемый!

Дверь открылась, благородный и уважаемый мужчина вышел, весь в форме и с надкусанным яблоком. С настоящим, не от Стива Джобса.

— Извините» — говорит: — «Забыл совсем. Авария на подстанции, сейчас контактный рельс отключат и по шпалам на «Тульскую» пойдём. Ещё раз извините.

И в микрофон продублировал. Спокойней как-то сразу стало, потому что машинист не будет яблоко есть, если что-то страшное случилось.

Только мужик какой-то из сидячих возмущаться стал. Почему, говорит, я должен пешком до «Тульской» идти, если я тридцать шесть рублей заплатил, чтоб до «Нагатинской» срочно доехать? И что мне делать, спрашивает, если я опоздаю, а у меня бизнес и я деньги потеряю? Мы всем вагоном решили, что это курьер срочной доставки, а потом оказалось, что ничего срочного у него на «Нагатинской» нет, дом только с диваном и телевизором.

А вскоре какие-то люди тоже в форме появились, в полумраке плохо видно, мужчины или женщины, и стали двери между вагонов открывать, не паниковать просили, и рация у кого-то из них верещала, что, мол, контактный рельс отключен, выводите пассажиров.

Через кабину спустились на рельсы, я первый оказался, за мной гимназистки, мужик этот с «Нагатинской»…

Пошли потихоньку. Впереди, как фея, или как Данко, или как светлячок, не знаю даже, девушка с фонариком, из метрополитеновских, потом мы, и опять тишина, только шагов шуршание и вздохи от стен. Даже ребятёнок какой-то, он с мамой был, не капризничал, не пищал, а серьёзно шёл, как взрослый и не моргал совсем. Гимназистки всё по сторонам смотрели, телефонами светили, крыс, наверное, легендарных высматривали, а я в рельсы вглядывался.

Интересно, думал, какой из них контактный, а какой простой, чтоб контактный не задеть ненароком. Отключить-то его отключили, но всё может быть, сейчас начальник метрополитена позвонит, заорёт на дежурного, что, мол, час пик, а вы электричество отключили, уволю всех, включить немедленно, и включат же от страха, и только потом про нас расскажут. Знаю я, как это бывает. И аварию уже устранили, и побежит ток по проводам, и мало нам здесь не покажется. Хотя аварию только к утру устранят, можете мне поверить, часто с этим сталкиваюсь. Но мало ли что, и на ребятёнка я постоянно оглядывался, чтоб он не трогал ничего. Нас-то шибанёт, не жалко, а ему страной рулить. Гимназистки тоже молодые, но дисциплинированные, прямо по моим шагам шли.

И вот мы идём-идём, стены давят, звуки какие-то странные, эхо, никто даже не фотографирует ничего, селфи эти свои не делает, поникшие все, притихшие, а «Тульской» всё нет и нет, и даже света впереди нет. И сорок метров земли над нами, и кладбище старое, старообрядческое, тоже над нами. Нервирует, конечно, немного.

Я гимназисткам историю весёлую про это кладбище рассказал, вычитал где-то. Развеселить хотел. Они, правда, даже не улыбнулись, гнетущее такое настроение, и ребятёночек сзади подвывать начал. И мамаша его шипела, то ли на него, то ли на меня за историю эту.

Тут ещё мужик с «Нагатинской» ныть начал, что он домой хочет и пусть ему деньги за проезд вернут, что он не собирается головотяпство метровское оплачивать, что он карту «Тройку» не для того покупал, чтоб под землёй да ещё под кладбищем полжизни провести и даже чай горячий никто не предложит, а тут вдруг раз – «Тульская»!

Она ж тоже неосвещена, тоже дежурные лампочки только, поэтому её и не видно было. По лесенке на платформу поднялись, там уже полицейские вежливые, успокаивали нас, хотя никто особо не нервничал.

Мрачные все были, это да, зря я им про кладбище рассказал, как гробы истлевшие на рельсы падают и черепа на шпалах валяются.

Эскалатор не работал, но на «Тульской» он маленький, двадцать ступенек. Я перед ним хотел гимназисток вперёд пропустить и маму с ребёнком, но полицейский мне сказал, что не надо давку создавать и подвиги имитировать. Наверх, говорит, на автобусы бесплатные и вперёд, по своим делам. Я поднялся, в подземный переход вышел, а там…

Свет мелькнул дневной, солнечный, я-то думал, вечер уже. Я к этому свету так рванулся, споткнулся на ступеньках даже, и на небо смотрю, там голуби, и небо голубое, и солнышко, и люди вокруг разговаривают, и воздух свежий-свежий, будто на море.

И одна гимназистка меня догнала и обняла, я смотрю, а она плачет. Ты что, говорю, зачем ты это, посмотри вокруг, все весёлые, и воробушки чирикают, и тепло-то как, и ширь какая с далью, и жених у тебя принц будет. Она улыбнулась, меня в щёку чмокнула и они всей стайкой упорхнули куда-то, в «Шоколадницу», наверное.

А я ещё постоял, подышал и пошёл потихоньку. Живой, здоровый, клавесин в душе играет, да и вообще настроение великолепное. Облегчение какое-то, будто все грехи отпустили мне в том туннеле.

На концерт не пошёл, зачем мне два клавесина, один в душе, а один на сцене. Такси поймал и домой поехал. Даже интервью никому давать не стал, хотя телефон разрывался. Отключил его и всё. Я же главный энергетик московского метрополитена…

Но они моё мнение и так знают, в прошлый раз им говорил. В подземелье, я считаю, света быть не должно, на то оно и подземелье. Уволюсь, наверное, завтра. Ну, его, метро это. Зарплата хорошая, но эти глубины, мрак туннельный, кладбища сверху, аварии… Я б вообще его засыпал.

Уволюсь и буду клавесины делать. И керамикой для души займусь.

Как-то так вот вечер прошёл. А про гробы я всё-таки зря, наверное…

 

Рейтинг: +3 Голосов: 3 100 просмотров
Комментарии (11)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика