2-й поединок 1-й тур 2-я группа

19 июля 2019 - Александр ПАН

ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКОНЧЕНО

ПРОСИМ АВТОРОВ И ГОСТЕЙ ПРИНЯТЬ УЧАСТИЕ В ДИСКУССИИ

 

 

 

До первого шага осталось

Сергей Лысков

 

Эпизод, который лег в основу этой небольшой истории, произошел на одной из лавочек городского парка. Отец с сыном просто наслаждались весенним солнцем. Находясь в инвалидной коляске, юноша периодически мотал головой, наблюдая за случайными прохожими и шумными компаниями, гуляющими по парку. Я даже не сразу обратил внимание на их соседство, погруженный в виртуальные диалоги со своей знакомой. Мое внимание напрочь не замечало всего происходящего вокруг. Изредка порывы ещё холодного ветра напоминали сознанию о солнечном весеннем деньке, но в тот предобеденный час меня ничего не интересовало кроме дисплея телефона.

То, что на скамейке лежит тетрадка, я заметил сразу, помотав головой и не найдя хозяина пропажи, я взял её в руки и, перелистывая, попытался найти отметки о владельце. Первыми мыслями были – это конспекты студента, непреднамеренно забытые на лавочке, и потерявший их вот-вот появится. Но листая страницы, я удивился, почему все листы заполнены одинаково. Вчитавшись в текст, признаюсь, немного оторопел. Это был некий дневник, в котором рукой родителя был написан распорядок дня с почасовым планом действия, и это на каждой странице 96 листов исписанных мелким бисерным почерком, изо дня в день без перерывов и выходных. Но самой трогательной в этом дневнике была фраза, которую автор всегда приписывал в конце каждого дня: «До первого шага осталось N дней».

Перелистнув тетрадь на последний лист, я с трепетом прочитал последнюю запись в дневнике, она была как брат-близнец похожа на предыдущие по распорядку дня, и только в конце было дописано: «До первого шага осталось два дня».

Покрутив головой, я попытался найти автора этих записей, мысленно вспоминая, что на этой лавочке пару минут назад сидел отец с ребёнком-инвалидом. Я даже встал и прошелся  по брусчатке парка, в надежде увидеть этих людей. И я их увидел.

– Мужчина, вы забыли тетрадку, – тут же обронил я, догнав отца с сыном.

– Спасибо, – остановив инвалидную коляску, сказал немного ссутулившийся мужчина.

Подросток в инвалидной коляске повернул голову и посмотрел на меня. Сразу было видно, что у него тяжелая форма детского церебрального паралича. Наверно, парню было лет четырнадцать, но он не выглядел на свой возраст: худой и бледный, он казался куда младше своих лет. Я с уважением и добротой посмотрел ему в глаза, его взгляд стал добрее и осмысленнее при виде моей улыбки и приветливого кивка в честь знакомства. Немного угловато и гримасничая, паренек попытался улыбнуться в ответ, и помахал мне рукой. Так мы и познакомились.

Его отец, взял в руки тетрадку с какой-то особой грустью перелистал исписанные страницы и ещё раз поблагодарил меня. А потом посильнее обхватил ручки коляски, и они продолжили неторопливую прогулку по парку.

Наверно, я не имел права читать написанное в тетради, но меня потрясли эти строки. Каждая страничка была своего рода итогом прожитого дня. Итогом пути, длиною в годы, пути, который потрясал своим упорством и верой в лучшее, пути, у которого может и не будет желанного финала, но его надо пройти, и надо начинать новую тетрадку с ещё большим количеством страниц и непременно заполнить их все. И никак по-другому, только так изо дня в день мелким бисерным почерком с той самой фразой в конце дня «До первого шага осталось…».

 

 

 

Жена командующего Шестым американским флотом

Андрей Жеребнёв

 

Уже повсюду подули перестроечные ветры, но на предприятиях, что повсеместно работали во всю (ни сном не духом не ведая  о грядущих вот-вот упадке и закрытии), политинформации еще проводились регулярно.

 

Был у нас в бригаде паренёк – Васильев Саша. Человек добрый, работник хороший, а уж «сказочник» такой, что в минуты, когда он во время перекура, не давая никому и слова вставить, травил очередную байку,  произведения незабвенного Ганса Христиана Андерсена тоже безоговорочно «курили». И служба на Тихоокеанском флоте, вопреки надеждам, таланты Саши не то, чтобы заглушила, но, сдавалось, кажется даже и развила. Потому что вот какую историю по увольнению в запас поведал он в нашей курилке:

 

— Зашли мы, значит, на крейсере в Штаты. С дружественным визитом. Ну, знаете же – новое мышление, демократизация, все такое… Вечером банкет. Речи официальные проговорили, фуршет там небольшой, начались танцы. А наши все, как бараны, по углам жмутся. Помполит нам: «Чего вы, ребята, как дикие – идите, приглашайте!». Ну, я первый – вы ж меня знаете! – смотрю: одна такая ничего. Пригласил, весь вечер мы с ней протанцевали, проводил – все как положено. Возвращаюсь на крейсер, а мне помполит у самого трапа: «Васильев, ты знаешь, с кем ты танцевал?!» — «Нет». – «Да это же жена командующего Шестым!.. американским!.. флотом!»

Несколько мгновений мы еще сидели в тишине, готовой уже расколоться громовым хохотом, а потом просто-таки повалились со скамеек. Не спасло и Сашино: «Не, ну я вообще-то не знаю – это помполит так сказал».

 

И теперь когда очередной политинформатор вещал нам об ухудшении международного положения – и там сложно, и сям непросто, и Шестой флот США, де, зашел в Персидский залив, мы лишь беспечно махали рукой: «Да, мы Сашу откомандируем, он мигом конфликт с командующим урегулирует. Друг семьи, как-никак!».

 

…А ведь и сами где-то в глубине души тогда поверили – в то, что будем мы теперь со всем миром пусть и не за панибрата, но на равных, и заживем навсегда мирно, безбедно, достойно и  счастливо…

 

Саня, ты, куда теперь запропастился?.. Как бы ты сейчас был всем нам нужен!

 

 

Рейтинг: +3 Голосов: 3 137 просмотров
Комментарии (21)

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика