+11 RSS-лента RSS-лента

Копилка

Автор блога: Олег Рай
О критике
«Можно ли критиковать исключительно текст, не задевая притом личности автора?»

На мой взгляд, нельзя. Каждый автор, зачастую даже сам не подозревая об этом, является пропагандистом той или иной идеи, эстетики, модели поведения, мировоззрения. Значит, критикуя текст мы обязаны оценивать идеи, эстетику, мировоззрение и прочее. Сразу оговорюсь, что я не рассматриваю как критику редакторскую и корректорскую правку текста.

Критик в первую очередь должен оценивать. От него, по-хорошему, ждут того, что он укажет: «это хорошо, потому что… это плохо потому что…». Если этого нет, то любой читатель критического опуса испытывает разочарование. По большому счёту, критик обязан на основе современной ему литературы создавать систему ценностей для современников. Такова социальная роль критика. Очень часто в отношении индивидов, оплёвывающих то или иное: президента, страну, литературное произведение, фильм и т.п. — ошибочно употребляют слово «критик». Это в корне неверно. Читающий и плюющийся, возмущающийся или восхищающийся — критиком не является, а является плюющимся, возмущающимся или восхищающимся читателем. Для критики необходимо иметь способность к анализу, образование и широкий кругозор.
Рецензия на произведение В. Паутова «Один за всех… и каждый за себя (Палитра крестоносного времени)»
Попытаюсь коротко рассмотреть проблемы, освещенные в произведении Вячеслава Паутова «Один за всех… и каждый за себя (Палитра крестоносного времени)», образы, созданные автором, и их связь с иновремёнными событиями и трагедиями, — а также некоторые приёмы преображения повествования в поэтический художественный текст, преобразующий историческую действительность в символ.

Основываясь на конкретном историческом материале и образах-прототипах, автору удалось создать эпический фон, на котором засияла героическая тема, а поэтический художественный образ палитры и красок, ставший символом, создал неповторимое настроение для восприятия авторского виденья соответствующей исторической действительности.

Произведение поражает полифонией смыслов, идейным монументализмом, обилием символов и аллегорий, которые (вроде бы) затрудняя восприятие текста, на самом деле способствует постепенному завораживанию читателя и воздействию на него (в кульминации) мощным эмоциональным зарядом, на грани шока.

Автор безжалостно разрушает поэтику, созданную литературными романами о благородных рыцарях, и основываясь на общекультурных кодах и смыслах подводит читателя к жесткому, натуралистическому взгляду на мифологизированные (различными фольклорными и литературными памятниками) образы рыцарей. Рыцари, блистая на турнирах и ристалищах, будоражащие воображение романтических читателей, предстают в этом произведении нарисованными иной палитрой красок. Здесь, словно пронизывающие время грозные символы-предупреждения, доминируют красные, чёрные, белые, серые (фельдграу) цвета, которые спустя семьсот лет вновь появятся на этих просторах и будет новый безжалостный поход на восток под тем-же девизом «Gott mit uns!»

Борьба, противостояние составляет и по ныне неотъемлемую часть общечеловеческого бытия и культуры. Образ противостояния является архетипическим и наглядно отражён в текстах мифологических, фольклорных, эпических и иных историко-военного содержания. А значит и ассоциации: связавшие рыцарей с фашистами, провозгласившими геноцид, как неотъемлемое условие процветания своего народа; монаха с христьянскими мучениками и более поздними страдальцами — армянами и болгарами, вырезающими свои семьи, чтобы избежать осквернения турками, — символичны и имеют глубокие корни, не только в русской, но и в мировой культуре и литературе.

На меня лично эта повесть произвела очень сильное впечатление, своей многослойностью и искренностью эмоционального содержания.
Как правильно вести дискуссии
Статья опубликована на Фабуле и посвящена её проблемам.

Эта тема в последнее время на данном сайте, мне кажется, стала очень актуальна. Впервые оказавшись тут я был поражён тем, насколько литсайт может быть политизирован. Здесь во всю блистают свои Жириновские, Зюгановы и Лимоновы. Но меня не столько это беспокоит, сколько-то что, появившись тут многие новички оказываются не готовы противостоять местным «зубрам» в полемической «вольной борьбе». И вот я, не долго сомневаясь, решил поделиться своими наблюдениями о правилах и приёмах популярных на местном фронте.

Совет 1
Вступив в дискуссию с кем бы то не было, сразу дайте понять оппоненту своё морально-интеллектуальное превосходство. С первых же строк ваш противник должен понять, что он человек не умный (то есть дурак), безграмотный графоман, исключительная бездарность, трепло, пустое место, подонок и, вообще, моральный урод. Это автоматически даёт вам право, без экивоков, взять правильный (высокомерно-самоуверенный) поучающий тон, который очень облегчает общение со всеми желающими с вами поспорить. Вести дискуссию и, при этом, выражать уважение к противнику нынче не модно и контрпродуктивно.

Совет 2
Нужно чётко придерживаться определённых, специально предназначенных для ведения дискуссии, словосочетаний и оборотов. Если противник осмелится утверждать, что вы не правы, тут же используйте выражение типа: «наглая и беспринципная ложь клеветника». Если оппонент указывает на отсутствие у вас логики, то в ход пускаете следующее выражение: «желание маразматика облить грязью то, что выше его понимания». Если вас обвинят в хамстве, немедленно парируйте так: «а как общаться с отмороженными негодяями, всюду сующими свой нос?» Это выражение особенно действенно против тихих и безобидных интеллигентов.

Совет 3
Сразу пытайтесь внушить всем своё виденье оппонента, приписав ему только негативные качества. Если противник тихий интеллигент, то обзовите его трусом и мямлей. Если он остроумен, то «остряк самоучка тупит не по-детски». Если противник давит вас простыми и конкретными доводами, то значит он «тупорылая посредственность», у которой —ни ума, ни фантазии. Тут очень важно наличие ловкости в умении на любое проявленное качество оппонента тут же подобрать соответствующий негативный ярлык. Очень полезно вовремя дискуссии делать упор на «отсутствие присутствия». Если ваш оппонент учёный, то следует настаивать на том, что он неуч, болтун, недалёкий и ограниченный человек. Если противник логичен и не проявляет эмоций, то он бесчувственный чурбан, которому просто недоступны некоторые тонкости.

Надеюсь, что мои советы хоть кому-то помогут.
Рецензия на новеллу "Битва на Неве" от Вячеслава Паутова
Простите, Олег! Не нашёл куда вставить рецензию. Подскажите и я её туда перекину. Ну, а пока вот, что я хотел сказать по поводу "Битва на Неве".

Многие, озабоченные исторической реальностью, могут сказать: «Да, автор, событие-то, описанное вами, не новое и литературно «обсосанное» со всех сторон: много, везде и многими. Кто же не знает о битве на Неве?». А ещё и добавить могут : «Так это - исторически недостоверная трактовка, не подтверждённая иноземцами и другими вне отечественными источниками (да и отечественные на этот счёт - отрывочны и противоречивы)…».
Так что же выходит, о Невской битве мы знаем, а признавать её не хотим? Значит об этом событии ни читать, ни говорить не стоит? Событие и события… Вся наша жизнь, а тем более, литературная, связана с ними, строится на них, крутится вокруг них. Но ещё существует и такое понятие, как «автор» - тот, кто берётся подвести вас к этому каскаду времени. Теперь вам стоит отстраниться от учебника истории и всяческих кривотолковых комментариев к нему… Оставим терзания доказательности Истории историкам. И что же тогда останется? Останется сама суть – авторский взгляд на всем известное событие, где слово «авторский» - главное и главенствующее во всём повествовании, названном тривиально - «Битва на Неве». Останутся «авторские глаза» и глаза его героев-образов, через которые читателю суждено заглянуть в «авторский мир Невской битвы».
Несколько слов о жанре, в котором выполнена «Битва на Неве». Нет, его нельзя назвать «историческая проза в чистом виде» … Потому, что выставленные автором акценты, играют свою решающую роль. Это редкий и очень сложный по ответственности жанр, названный современниками (с кинематографической, прежде всего, точки зрения – и художественная кинематограф, как таковая, является высокоэмоциональным искусством) – «эпохальный хоррор-реализм». Где острые углы, представленной временной реальности, не сглаживаются автором, не притупляются искусственно, в угоду выхолащивания читательских чувств. Акценты должны остаться акцентами: кровь-кровью, ненависть-ненавистью, зло-злом, садизм-садизмом, а страх-страхом. И спрятать, похерить их невозможно… Нет, это ни в коем случае не «пугалки-страшилки» - это реальность, доведённая до телесных ощущений читателя-зрителя. В соответствии с жанром и сама «Невская битва» выглядит убедительным «этюдом в багровых тонах эпохи крестовых походов на Русь». Достойное воплощение жанра в авторский текст
Не могу обойти вниманием и полного соответствия «Битва не Неве» тематической авторской концепции. Если в нескольких определяющих словах, то я её воспринимаю следующим образом: «Крестоносцы и крестоносители» … И что же это за явление такое? Что за базовая авторская концепция, ставшая стержнем новеллы «Битва на Неве»? Здесь нет ни капли сложности и заумности, как для простого читателя, так и для коллег-авторов. Нет ничего отвратней войны христиан – бойни за веру и правду... Так какая она, правда крестоносных победителей, и есть ли она у побеждённых монгольским игом, но идущих на смерть за веру предков, за землю, на которой родились, за свой народ, что веками дышит единым христианским духом восточных славян – против насилия, религиозного глумления и иноземной власти, протянувшей свои закованные в сталь руки к Северо-Западной Руси… Крестоносцы или крестоносители? Кровь ради веры или вера на крови и огне? Исторический реализм, как «хоррор в багровых тонах»: кровь за веру или ради неё, противостояние убеждений, замешанное на крови, сторонние оправдания и явные противоречия эпохи крестовых походов на Русь. Всё это – цвета и оттенки жесткого и безжалостного времени... Красный, багровый, кровавый – вот те оттенки, в которые реальность красит мир, свет и незыблемость веры, как истории людей, что находятся на её пике. Люди и вера, огонь и меч чужого креста, цена крестоносительства и воздаяния за отнятые жизни – вот основной посыл "истории в багровых тонах"... а цвет людской крови тогда, теперь, завтра, всегда останется цветом крови на любом фоне и при любых его оттенках. Вот в чём и содержится тематическая концепция новеллы «Битва на Неве»…
Если считать, что классическая литературная композиция – отправные точки авторского повествования (творческий остов-скелет текста) и путеводитель для читателя, то автор прекрасно с правился с этой задачей. Можно ли назвать такую композицию «пунктирной»? Нет, ведь автор не мельчит (часть в среднем – 3 500-4 000 зн), а напротив – концентрирует информацию: каждая составляющая сюжета – отдельная картина-сцена, законченный блок литературной информации. Всё изложенное, не коротко, а - компактно. И предельно канонично: «время-место- герои(образы)-действие-результат».
Стиль-язык-стилизационные моменты. Нет прямого ухода (погружения) в летописную словесную вязь, старославянскую назидательность, преобладания былинного пересказа со всеми вытекающими. Стилизация имеется, перегруза ею – нет. Потому и читается легко. Прямая речь – не более 15% текста, что и делает её ещё одним инструментом построения образов участников событий. Меньше – излишняя описательность, больше – описательность в ущерб образности ( принципы эти высказаны, отнюдь, не мною).
Не скрою, тема, выбранная автором, имеет налёт пафоса – сама по себя патетична и определённо выспренно (подвиг предков - слава предков - память предков - православие) по воззрениям на отечественную Историю. Но в тексте нет откровенно -пафосных посылов: ни в речи автора, ни в высказываниях его героев. Пафос – доля недоверия и дань устоявшейся традиционности? Нет, это – инструмент, которым автор владеет в полном совершенстве, потому что читатель его не чувствует. Не запинается об него…
Образная палитра. Сложное явление, даже в традиционно-направленных и, обоснованных этой направленностью, текстах. А здесь… полное отличие от устоявшегося воззрения на летописи (художественные образы, наделённые духом автора). Теперь же идём прямо от них к сути текста. Эффект – они позволяют читателю видеть глазами авторских образов всё происходящее: дети, свеи, разнокрестные монахи, Биргер и его окружение, князь Александр и дружина. Читатель имеет возможность видеть (присутствовать) зреющее и разворачиваемое автором действо, разными - своими для каждой части «глазами», т.е. с разных сторон. Не автор диктует чему быть со своей колокольни, но его герои – передают суть сцен-картин. Это они говорят-показывают, а не долдон автор «талдычит Историю». В ином моменте текстовой подачи и образного воплощения, многие были бы в праве обвинить Олега «в жёсткости собственной линии» - исходящей лишь от него: роли основного «летописца -поводыря», «одного – типично авторского мнения-посыла, не терпящего отклонений и сомнений». Да, образы, заполнившие «Невскую битву» удались и состоялись. Честь и хвала автору за такую реализацию тематической концепции, когда авторское «эго» не довлеет над всем и вся.
Теперь о «минусах» - ох, как многих притягивает эта тема… Желающий видеть «минусы во всём и везде», таки видят их там. Здесь же подобных немного – чуточка. И они специфические, потому что лишь профессионал может их уловить (а нужен ли он – смущатель читательских душ!?). К ярлам (это про Биргера) так не обращались – существовала и существует формула подчинённого (вассального) шведского обращения к господину. Вассальная формула речи (второе моё образование – скандинавские языки и филология, а предпочитаю я - именно шведский, потому знаю о чём говорю) начинается со слова «господин» - Herre, а дальше – статус этого самого «Herre». Не дай бог, назвать его на «ты» при любой форме близости – звучит как оскорбление. Другая (иная) форма обращения, особенно прилюдно – оскорбление. На немецкий лад «майстерами-мейстерами» господ не именовали, зачем так извращаться, обращаясь к соплеменнику. У данной коалиции шведов не было чёткой Орденской ориентации – принадлежности к конкретному военному монашескому ордену: принцип религиозного единения – лишь общий святой поклонения. Фаси и Биргер – совершенно разные люди, и по положению, и по статусу, где Биргер – выскочка. А значит… лицо подчинённое – зависимое. Нет… Эти ревнители христианской веры никогда бы не назвали русов язычниками – в Европе издревле бытовала известность об их приверженности к Византийской ветви данной религии. Значит – раскольниками, схизматиками, еретиками и отступниками, но никак не язычниками. Нет… ни разу не возникло впечатление о ложности и несостоятельности позиции автора в раскрытии темы. Человек, профессиональный читатель, заметит их… и пройдёт мимо, потому что основное перевешивает частности… Потому что это - вопросы глубинного знания, совершенно не влияющие на читательское восприятие и интерес. Они не портят целого, потому что сами – целостны.
«Битва на Неве» достойна подобной рецензии, обоснование которой , я в праве надеяться, не было притянуто за уши и подведено под конкретную базу отношений. Что скажу вдогон? Это надо читать, это надо чувствовать, к этому нужно прислушаться – постараться понять и принять. Невская битва ещё не отжила своё. Она ждёт ваших глаз и вашего личного понимания. Если это нельзя забыть – об этом можно и нужно говорить… Для себя и для всех. Только ... надо уметь быть услышанным. И автору это удалось.

Вячеслав Паутов. 22.12.2018г.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика